«Никто не остался в живых»: что искали художники в Кадамжае

В Алматы открылась выставка «Никто не остался в живых», организованная независимой лабораторией Tamyr Central Asia Art Lab. Восемь молодых художников из четырех стран показали итоги четырехмесячной программы. Отправной точкой проекта стала экспедиция в кыргызский Кадамжай, где они искали следы почти исчезнувшей традиции. Проект завершает первый сезон стипендиальной программы для молодых художников и кураторов региона, сообщает Exclusive.kz.

Tamyr Art Lab объединяет художников, кураторов и исследователей Казахстана, Кыргызстана, Узбекистана и Таджикистана. По словам директора Руслана Бикетова, современное искусство региона развивается неравномерно: институции открываются в Алматы и Ташкенте, а в Бишкеке и Душанбе возможностей меньше. Причина в разной экономической ситуации, а не в отсутствии искусства.

«Если в Душанбе будет активная сцена, выигрывают от этого и Алматы, и Ташкент, и Бишкек. Если развивать всю художественную сцену региона, от этого мы все выиграем», – говорит Бикетов.

При этом организаторы не хотят «унифицировать» регион. По словам директора, у стран разная культура и история, а значит, и разное восприятие современного искусства: казахское, кыргызское, узбекское, таджикское.

Ещё одна задача лаборатории – изменить взгляд на Центральную Азию как на второстепенную территорию.

«Я хочу, чтобы мы начали воспринимать свой регион как полноценный источник знаний, а не взлетную полосу куда-то дальше», – отметил Бикетов.

В августе 2026 года кураторы вместе с художниками и кыргызской арт-группой «Заманбап искусство» (Марат Райымкулов, Асель Рашидова и Батыр Койчуев) отправились в Кадамжай на юге Кыргызстана, в Ферганскую долину. Это место считается священным. По легенде, там жили жөлөкчү – люди, способные изгонять клещей со стада. Рассказывают, что ребенка, которому предстояло стать жөлөкчү, с младенчества поили настоем из растертых сухих клещей. Выживал примерно каждый второй. Те, кто выживал, с подросткового возраста ездили по всей Центральной Азии и «лечили» скот.

Участники нашли наследников последнего жөлөкчү, умершего в 1986 году. Его сын уверен, что отец изгонял клещей до последних дней, хотя по основной профессии тот был автомехаником. Отправной точкой всего проекта стала статья о жөлөкчү в журнале «Вокруг света», опубликованная в 2007 году. Ее копия, архивные заметки, фотографии и портрет последнего жөлөкчү представлены на выставке.

«Мы отправили художников не куда-то за знаниями, подальше от нашего региона, а вглубь нашего региона. Эти знания, может быть, письменно не сохраняются, но устно передаются. Кураторам было интересно, почему одни знания до нас доходят, а другие нет, и как художники работают с такими паранормальными практиками», – пояснил Руслан Бикетов.

Название «Никто не остался в живых» звучит провокационно, но смерть здесь – метафора трансформации.

Что происходит с художником, когда он выходит за пределы привычных методов, попадает в незнакомую среду и сталкивается с историей, где трудно отделить реальные события от мифа? Может ли этот опыт стать основой художественного высказывания?

Задачей экспедиции не было установить, правдива ли легенда. Художники исследовали сам процесс формирования знания: почему одним свидетельствам мы верим, а другие считаем вымыслом, как личная память становится коллективной историей и как встреча с чужим опытом меняет собственное восприятие мира.

Одним из концептуальных ориентиров кураторов стал немецкий художник Йозеф Бойс и история его спасения после авиакатастрофы во время Второй мировой войны, ставшая частью его художественной мифологии. Параллель между Бойсом и жөлөкчү, по замыслу кураторов, позволяет говорить о внутреннем преображении человека и о том, как личный опыт становится искусством.

Одна из работ – видео художницы Savage Qyz «Өлім», снятое в Кадамжае на берегу реки Аксу.

«Мы много говорили о том, что смерть всегда была рядом с нашими предками: ребенок мог умереть от болезни или нашествия клещей. Я просто легла на берегу. Во время поездки мы документировали всё вокруг, и это одно из документальных свидетельств. Мне хотелось запечатлеть то, что я ощущала тогда, когда в меня как будто вошло какое-то знание. Работа была сделана почти мгновенно», – рассказала она.

Фото: Tamyr Central Asia Art Lab