НИОКР по-норвежски, результат – по-казахстански

Заимствованный у Норвегии механизм финансирования научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ (НИОКР) за более чем десятилетие так и не дал в Казахстане ожидаемого  эффекта. Несмотря на сотни миллиардов тенге обязательных отчислений недропользователей, реального прорыва в науке и нефтесервисе не произошло. Теперь государство меняет правила игры, централизуя средства через бюджет. Exclusive.kz разбирался, почему норвежский опыт не прижился, во что превратился НИОКР для недропользователей и к каким последствиям приведёт новая модель.

Власти Казахстана пересмотрели порядок финансирования научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ (НИОКР) компаниями, занимающимися добычей нефти и газа, а также урана. Теперь деньгами недропользователей будет распоряжаться Министерство образования и науки.

Изначально нормы, предполагающие отчисление денег на НИОКР добывающими предприятиями, были приняты, исходя из опыта Норвегии, но более чем за 10 лет Казахстан так и не смог им воспользоваться.

Что меняет правительство

Министерство энергетики сообщает, что в рамках исполнения поручения главы государства по централизации отчислений, а также для приведения процедур в соответствие с Бюджетным кодексом РК недропользователи, добывающие углеводороды и уран, теперь обязаны перечислять средства на финансирование науки напрямую в республиканский бюджет.

Для этого утверждён специальный код бюджетной классификации: 401103 – «Отчисления недропользователей на научно-исследовательские, научно-технические и (или) опытно-конструкторские работы на территории РК». Приняты поправки в совместный приказ министра энергетики и министра образования и науки о правилах финансирования НИОКР.

Как пояснили в минэнерго, сейчас по закону нефтегазовые компании в период добычи обязаны направлять на финансирование НИОКР 1% от фактических ежегодных затрат на добычу. В 2024 году на эти цели они выделили 11,6 млрд тенге. Тогда в Казахстане обязательства по финансированию НИОКР имели 68 компаний, работающих по 110 контрактам на недропользование по разведке и добыче углеводородов.

Новые нормы вводятся в действие с 23 февраля 2026 года.

Как появились обязательства по НИОКР

Впервые обязательства по НИОКР были внесены в 2012 году в старый Закон «О недрах и недропользовании РК» (с 2017 года действует кодекс «О недрах и недропользовании» – прим. авт.). За основу был использован норвежский опыт развития R&D (НИОКР) в нефтегазовой отрасли, принцип которого – «тратишь $1 на НИОКР – получаешь на вычеты $2», вспоминает директор общественного фонда «Energy Monitor» Нурлан Жумагулов.

– Но изначально у нас всё пошло криво. Утвердили обязательства недропользователей – выделять 1% от совокупного годового дохода. Глупость такого решения была в том, что у некоторых компаний было несколько контрактов на недропользование, а обязательства действовали в целом по компании. То есть это привело бы к огромным отчислениям, поскольку обязывали платить также те предприятия, которые ещё не начали добывать нефть, – отмечает нефтегазовый эксперт.

В итоге 1% от совокупного годового дохода заменили на 1% от ежегодных затрат. Обязательства возникали в основном у новых контрактов (на стадии разведки) либо при внесении изменений в действующие добычные контракты.

В Налоговом кодексе на НИОКР предусмотрели преференции в виде уменьшения налогооблагаемого дохода в размере 50% от суммы, отнесённой на вычеты на науку. Но за все эти годы, скорее всего, никто так и не воспользовался этой нормой, поскольку было много бумажной волокиты.

Кроме того, отсутствовало определение того, что собой представляет НИОКР. Недропользователи обычные свои нефтяные операции, к примеру сейсморазведку и анализ керна, относили к НИОКР и отчитывались.

Позднее разграничили виды работ по НИОКР. За основу взяли направления из Дорожной карты научно-технологического развития добывающего сектора нефтегазовой отрасли Казахстана, разработанной Shell в 2013 году.

«В результате нефтяники начали осваивать средства на НИОКР через свои аффилированные компании. Например, СНПС-Актобемунайгаз для этого учредил три или четыре научных института с китайским участием. При этом услуги по НИОКР приобретались способом из одного источника. Позже обязали проводить открытые конкурсы и с обязательным оповещением на сайте компетентного органа. Но всё равно конкурсы проводились формально», – отмечает Жумагулов.

В итоге был создан Научно-технический совет (НТС) при минэнерго, куда вошли представители госорганов, науки, общественных объединений, который должен был рекомендовать недропользователям, на какие приоритетные направления расходовать средства.

Большие деньги, малый эффект

Недропользователям с долей участия государства, таким как КазМунайГаз, QazaqGaz, Казатомпром, разрешили расходовать свои обязательства через Научно-технический центр (НТЦ) при фонде «Самрук-Казына».

«В среднем обязательства недропользователей на НИОКР по нефти, газу и урану составляют 17 млрд тенге ежегодно. У недропользователей в сфере твёрдых полезных ископаемых (ТПИ) эти суммы ещё больше. При этом они ежегодно растут, ведь контракты со стадии разведки переходят на добычу. По моим оценкам, с 2012 года общие затраты точно превысили сотни миллиардов тенге», – рассказывает эксперт.

Он полагает, что правительство, видимо, не получив реального развития научного потенциала, предложило перенаправить обязательства по НИОКР в бюджет, то есть в распоряжение Минобразования.

«При таком раскладе это станет дополнительным налогом для недропользователей. За эти 12 лет я заметил лишь два–три успешных проекта – это технологии по увеличению нефтеотдачи посредством закачки бактерий и полимеров компании Center for BioEnergy Research, технологические решения компаний Dereknet и Smart-Field для месторождения Айранколь на базе Парка инновационных технологий (ПИТ) «Алатау». Увы, за эти 13 лет мы не смогли внедрить норвежский опыт», – говорит Нурлан Жумагулов.

При этом он считает, что теоретически у недропользователей есть ещё время до 23 февраля заключить договор на НИОКР для своих нужд. Например, объявить тендер при наличии одобрения со стороны НТС при Минэнерго. Более того, они могут заключить большой контракт сразу на несколько лет вперёд – действующие правила позволяют переносить перерасход средств на последующие годы в счёт исполнения обязательств по НИОКР.

«Недропользователи и в будущем могут попробовать через Минобразования воспользоваться перечисленными средствами на НИОКР, хотя такое теперь маловероятно, поскольку им уже будет сложно конкурировать с вузами», – полагает эксперт.

Опыт Норвегии в нефтегазе так и не прижился в Казахстане

О необходимости внедрения в Казахстане опыта Норвегии по освоению нефтяных залежей, по распоряжению доходов от продажи нефти и газа говорилось немало. Эта небольшая северная страна, численностью населения около 5,6 млн человек, продемонстрировала очень разумный и эффективный подход к использованию своих природных ресурсов. Она сумела не только привлечь иностранных инвесторов (международные нефтегазовые компании) на поиск и добычу углеводородов на своём шельфе, но и заставить их делиться технологиями и опытом. Благодаря этому в Норвегии были созданы с нуля нефтяные и нефтесервисные компании, которые сегодня предоставляют свои услуги за рубежом.

Некогда сельскохозяйственная страна (до обнаружения нефти основными источниками её доходов были рыбная промышленность и металлургия) сумела создать самый крупный суверенный нефтяной фонд, который сегодня приносит стране больше прибыли, чем весь её нефтегазовый сектор.

Для сравнения: в Норвегии начали добывать нефть 50 лет назад, а в Казахстане – 125. При этом капитал норвежского нефтяного фонда, который сегодня практически стал крупным инвестиционным фондом, превышает $1,9 трлн, казахстанского – около $63 млрд к концу сентября 2025 года.

Президент Касым-Жомарт Токаев тоже считает опыт Норвегии в нефтегазовой отрасли достойным подражания. Ещё в 2019 году он говорил, что «увеличивая добычу нефти и газа, мы должны создавать современный нефтесервисный кластер по примеру Норвегии, где доходы от нефтесервиса превысили доходы от экспорта углеводородов».

Но, как видим, опыт Норвегии в нефтегазовой сфере никак не хочет приживаться в Казахстане. А иностранные нефтегазовые компании, работающие на том же Тенгизе, Кашагане и Карачаганаке, продолжают привлекать на свои субподрядные работы в основном иностранных поставщиков и почти 90% своих товаров приобретать за границей.