От сырья к химии: как Казахстан пытается перезапустить угольную отрасль

Казахстан делает попытку превратить уголь из сырья в промышленный ресурс. Успех этой попытки будет зависеть от того, сможет ли страна создать условия, при которых углехимия станет не административной инициативой, а экономически оправданным направлением развития.

Несмотря на усиливающееся давление на угольную генерацию, Казахстан постепенно формирует новую повестку вокруг угля. Речь уже идет не только о добыче и сжигании, но и о глубокой переработке. Для Казахстана это попытка ответить сразу на два вызова – снижение роли угля в энергетике и необходимость сохранить экономическую активность в угольных регионах.

Сегодня углехимия в стране впервые выходит из стадии концепций и переходит в фазу институционального оформления. Однако между декларациями и реальной индустрией по-прежнему остается значительная дистанция.

От обсуждений к документам

В 2026 году тема углехимии получила системное оформление. После передачи угольной отрасли от министерства промышленности и строительства в министерство энергетики оно согласовало проект Дорожной карты развития углехимической промышленности на 2026-2031 годы. Документ предусматривает комплексный подход – от запуска пилотных проектов до формирования механизмов господдержки и развития научной базы.

Фактически речь идет о попытке создать новую отрасль «с нуля», опираясь на административные инструменты. Акцент сделан не только на производстве, но и на стимулировании внутреннего спроса, а также выходе на внешние рынки.

Правительство поручило минэнерго в сжатые сроки подготовить план развития угольной промышленности и отдельную дорожную карту по строительству и модернизации электростанций. До июля 2026 года ведомству необходимо сформировать меры господдержки отрасли, совместно с АО «НИХ «Байтерек» проработать механизмы финансирования проектов глубокой переработки угля. Таким образом, углехимия впервые закрепляется не просто как идея, а как объект конкретных поручений с установленными сроками.

Важно, что углехимия развивается не изолированно, а в связке с модернизацией угольной генерации. Правительство параллельно запускает внедрение технологий «чистого угля», модернизацию действующих ТЭЦ и разработку систем очистки выбросов. В частности, поручено разработать отдельные дорожные карты по каждой электростанции и ускорить модернизацию ключевых объектов, включая станции в Алматы под управлением «Самрук-Энерго». Это показывает, что ставка делается не на отказ от угля, а на его технологическую трансформацию.

Китай – ключевой партнер

В марте 2026 года в Минэнерго прошла встреча с участием Китайской государственной химической корпорации CNCEC, углехимического консорциума и казахстанских компаний. Китайская сторона представила модель развития углехимии (а также самые маржинальные для производства продукты), реализованную у себя, и предложила адаптировать ее в Казахстане. В частности, обсуждаются технологии газификации угля (включая пылевидную), ведутся переговоры о полном цикле – от сырья до оффтейк-контрактов, рассматривается участие китайских инвесторов и EPC-подрядчиков. Казахстанская сторона, в свою очередь, предлагает ресурсную базу, готова обеспечить институциональную поддержку, потенциальное финансирование – через холдинг «Байтерек».

Компаниям, имеющим угледобывающие активы, в том числе таким, как Самрук-Энерго, ERG, Qarmet, Каражыра и Казахмыс, рекомендовано провести переговоры с углехимическим консорциумом Альянса предпринимателей «Парасат» и CNCEC по реализации проекта по производству метанольного белка, этиленвинилацетата, метилметакрилата, полифосфорной кислоты, а также другой продукции. Стоимость проекта – $4,3 млрд.

Отдельный технический этап – тестирование казахстанских углей, в частности Шубаркольского месторождения, на пригодность для газификации. Фактически это первый шаг к переходу от концепции к конкретным индустриальным проектам.

Отношение бизнеса к углехимии остается сдержанно-прагматичным. Крупные игроки – структуры ERG, Богатырь Комир, Каражыра – вовлечены в обсуждение проектов, но их участие пока носит исследовательский характер. Qarmet в этом году планирует начать реализацию проектов по очистке коксового газа, улавливанию, дистилляции и хранению бензола, реконструкции завода по переработке каменноугольной смолы. Ожидается, что в проекты будет инвестировано около $400 млн.

Для угледобывающих компаний углехимия – это новый, технологически сложный сегмент, требующий значительных инвестиций, с неопределенной доходностью. В отличие от добычи, где бизнес-модель понятна, углехимия предполагает переход в химическую промышленность с совершенно иной структурой рисков. Поэтому компании готовы участвовать в переговорах и пилотных проектах, но не демонстрируют стремления к агрессивному инвестированию без гарантий спроса и поддержки государства.

«Наши угольные компании не готовы вкладываться в углехимию. В том числе, возможно, потому что для них это такие очень длинные с точки зрения окупаемости проекты, где срок окупаемости 10-15 лет. У нас надежда, что такие системные и якорные проекты, которые предлагает CNCEC будет делать «Самрук-Энерго», которая владеет 50% угледобывающего предприятия «Богатырь Комир». Это же все-таки квазигосударственная компания, и у нее совсем другие стратегические цели и возможности с точки зрения финансов», – говорит Олег Пак, председатель правления ОЮЛ «Альянс предпринимателей «Парасат».

В то же время, по его словам, для регулирования отрасли необходимы законы и государственная политика, которые сегодня к сожалению, отсутствуют, но могут появиться за счет принятой дорожной карты и эффективной работы, созданной минэнерго рабочей группы по развитию углехимии.

«Китайцы тоже готовы инвестировать, но они нам говорят: «Мы пока не видим, что ваше государство заинтересовано». Президент постоянно говорит про угольную химию, а правительство пока не сделало необходимых мер для ее развития. При этом угольные компании пока не заинтересованы в инвестирование в данный сектор. Их можно понять, так как пока не создано системных мер и политических посылов. Им пока нет интереса развивать углехимию, несмотря на то, что стоимость продукции углехимии в 20-30 раз дороже самого угля», – считает эксперт.

Амбициозные цели

Ситуация складывается характерная. С одной стороны, государство формирует институциональную основу: разрабатывает дорожные карты, распределяет ответственность, ищет источники финансирования. С другой – сама отрасль находится на ранней стадии: отсутствуют реализованные крупные проекты, не сформирован рынок сбыта, нет устойчивых бизнес-моделей. Это означает, что углехимия пока остается скорее политико-экономическим проектом, чем полноценной индустрией.

Опора на китайский опыт выглядит логичной, но требует осторожности. Китай смог развить отрасль благодаря масштабной государственной поддержке, а также большому внутреннему рынку.

«В 2021 году Китай переработал 220 млн тонн угля, а объем рынка углехимии в этой стране оценивался в $630 млрд», – отмечает Олег Пак. В то же время Россия демонстрирует более сдержанный сценарий, где углехимия не стала драйвером роста.

Казахстан оказывается между этими моделями. Он не обладает ни масштабом Китая, ни столь же дешевым газом, как Россия.

По мнению Олега Пака, схожесть Казахстана и Китая, заключается в отсутствии у Китая углеводородов в необходимом количестве и их дороговизна, что послужила стимулом для развития углехимии, а в Казахстане большая часть нефтяных ресурсов принадлежит транснациональным компаниям, которые полностью экспортируют  добываемую ими нефть.

Обладая одними из крупнейших запасов угля в мире (общие запасы угля в Казахстане оцениваются в 260 млрд тонн, из них разведанных – 32 млрд), страна на протяжении десятилетий развивала отрасль преимущественно как сырьевую – с акцентом на добычу и сжигание угля в энергетике. В 2024 году в республике было добыто 108,5 млн тонн угля, из которых 29,5 млн было экспортировано, 8,6 млн – направлено коммунальным предприятиям, 65,7 млн – использовано на ТЭЦ и ГРЭС.

При этом цели в углехимии заданы весьма амбициозные: до 2,2 млн тонн углехимической продукции в год к 2031 году, до 2 млрд куб. м товарного газа, привлечение более 480 млрд тенге инвестиций, создание до 12 тыс. временных и постоянных рабочих мест. Это означает, что Казахстан пытается за 5-7 лет пройти путь, который Китай проходил более 20 лет.

Не исключено, что финансирование пилотных проектов возьмут на себя государственные организации, в том числе холдинг «Байтерек» или же будет смешанная модель, где 30% собственные средства, 70% – заемные.

Среди ключевых потенциальных проектов: завод синтетического газа мощностью 2 млрд куб. м в год, производство аммиака и карбамида, углехимические комплексы по производству топлива (дизель), производство сорбентов, наноматериалов, переработка золошлаков. Планируется создание технопарков в городах Экибастуз и Темиртау.

Кроме того, ожидается внесение изменений в кодекс «О недрах и недропользовании», а также другие НПА, стимулирующие недропользователей инвестировать в проекты по глубокой переработке угля.

Если свести текущие процессы воедино, становится очевидно, что развитие углехимии будет зависеть не столько от наличия угля, сколько от качества институтов и промышленной политики. Ключевые факторы: наличие долгосрочного спроса, механизмы финансирования, распределение рисков между государством и бизнесом, а также технологическое партнерство. Без этих условий даже при наличии дорожных карт проекты могут остаться на бумаге.