Плохое настроение в Бразилии

Почти по всем показателям в экономике Бразилии всё хорошо. ВВП растёт примерно на 3% уже три года подряд, безработица на рекордно низком уровне, инфляция снизилась примерно до 4% с постпандемического пикового уровня более 12%. Но накануне предстоящих в октябре президентских выборов Бразилия, как и Америка при президенте Джо Байдене, явно страдает «рецессией настроений» («вайбцессия»). Вопреки сильным показателям макроэкономики половина бразильцев уверена, что за прошлый год состояние экономики ухудшилось, и лишь каждый четвертый считает, что улучшилось.

Такое расхождение не является новостью. Период с 2022 по 2024 год стал кладбищем для политиков, находившихся у власти в демократических странах. От США и Великобритании до Франции и Японии – властям пришлось расплачиваться за шок, который они не смогли предотвратить одним лишь ужесточением монетарной политики. Эта тенденция была крайне дезориентирующей, поскольку наблюдалась даже там, где доходы росли и с учётом инфляции. Сейчас эта динамика уже хорошо исследована. Когда растут зарплаты, люди считают это своей заслугой; а когда растут цены, они считают, что это кто-то с ним плохо поступает. Потери фиксируются в памяти, не позволяя в полной мере оценить дальнейшую стабилизацию экономики.

Бразилия не стала исключением. В 2024 году беднейшие 40% жителей Бразилии ощущали более высокий уровень инфляции, чем остальное население, поскольку рост цен особенно затрагивал товары первой необходимости. В результате рейтинг президента Луиса Инасиу Лулы да Силвы среди избирателей с низкими доходами упал почти на 17 процентных пунктов. И хотя в 2025 году инфляция для беднейших 40% оказалась ниже её общего уровня, память об экономической боли сохраняется. Тем временем группы населения со средними и высокими доходами тоже охладели к Луле, хотя их реальные доходы выросли, а инфляцию удалось обуздать.

Такая «вайбцессия» оказалась особенно жёсткой для Лулы, потому что избиратели не сравнивают его с двумя непосредственными предшественниками, при которых средние темпы роста экономики едва превышали 1,4% в год. Нет, они сравнивают Лулу с его же собственными первыми двумя сроками (2003–2011 годы), когда средние темпы роста ВВП превышали 4%, а целое поколение впервые почувствовало, что такое реальная социальная мобильность. Кроме того, после первых президентских сроков Лулы наступило одно из худших десятилетий в новейшей истории бразильской экономики. Беднейшая половина бразильцев сумела вернуться к уровню реальных доходов 2014 года лишь во время его текущего президентского срока, поэтому нынешний рост воспринимается как компенсация былых потерь, а не достижение новой степени процветания.

Эти настроения усугубляются разрывом между реальностью и ожиданиями. Соцсети уничтожили местные ориентиры, когда-то определявшие, как должна выглядеть достойная жизнь. Работник неформального сектора на окраине Сан-Паулу теперь листает ту же ленту, что и потребитель из среднего класса в Сеуле или Милане.
Когда желания опережают доходы, этот разрыв заполняется долгом домохозяйств. Доля доходов, направляемая на обслуживание долга, выросла с 22% в 2019 году до 29,7% к концу 2025 года, при этом у более чем 80% домохозяйств есть долги – это рекорд для Бразилии.

Хуже того, револьверные ставки по кредитным картам превышают 14% в месяц, поэтому обслуживание долга сокращает располагаемые доходы, ещё больше увеличивая разрыв между желаниями и реалиями. Повышение процентных ставок с целью обуздать инфляцию в итоге усугубляет финансовые трудности и усиливает экономический пессимизм. Монетарная политика сыпет соль на социально-экономические раны.

Есть и вопрос качества рабочих мест. Благодаря прежним инвестициям в образование в Бразилии появилась самая многочисленная группа выпускников вузов за всю её историю, но рынок труда за ними не поспевает. В итоге за последнее десятилетие доля работников, занятых на рабочих местах ниже уровня своей квалификации, выросла с 26% до почти 38%. Поскольку бразильцы с высшим образованием затрудняются достичь такого же уровня благосостояния, как и их родители, многие делают опасный вывод, что макроэкономическая политика перестала что-либо значить.

Когда быстро приближаются выборы, любому политику соблазнительно отказаться от игры в долгую и сосредоточиться на сиюминутном задабривании избирателей. Этот подход может принимать разные формы – контроль над ценами, кредиты домохозяйствам, бюджетные трансферты и любые другие меры, создающие видимость «деятельности».

Но если правительство сузит свою повестку, сосредоточившись исключительно на краткосрочном управлении настроениями, оно в итоге обнаружит, что пожертвовало единственной политикой, позволявшей устранить базовые причины экономических проблем. В развивающейся стране, подобной Бразилии, рост экономики остаётся незаменимой предпосылкой для всего остального. Когда экономика замедляется, первыми за это расплачиваются малоимущие группы населения.

Тревожно, что многие политики, находящиеся у власти, сделали из поражения демократов в США в 2024 году вывод, будто промышленная политика не способна принести результат в рамках одного избирательного цикла. С такими выводами надо спорить. Несоответствие между уровнем образования и процессом создания рабочих мест идеально показывает, где именно требуется промышленная политика. Проактивно действующее правительство будет считать переход к зелёной экономике возможностью, а не бременем.

Важно также сокращать неравенство, и это как раз одно из направлений, где во время третьего срока Лулы открылись новые горизонты. Если во время двух первых сроков правительство было сосредоточено перераспределением внизу лестницы доходов, то теперь оно занялось проблемой их концентрации наверху. В этом году в рамках реформы подоходного налога для лиц с наивысшими доходами введена обязательная минимальная ставка налога, хотя правительство могло бы пойти ещё дальше. И аргументы касаются не только справедливости. Именно с помощью прогрессивного налогообложения вы создаёте бюджетное пространство для государственных инвестиций и услуг, избегая заимствований по ставкам, которые перераспределят доходы обратно в пользу верхушки общества через расходы на обслуживание долга.

Наряду с вертикальным перераспределением доходов Бразилии нужны и горизонтальные меры для установления универсальных минимальных порогов. Опросы постоянно показывают, что меры, затрагивающие широкий и разнородный круг бенефициаров (минимальная зарплата, госуслуги и так далее), создают более устойчивые коалиции, чем адресные меры, делящие людей на тех, кто даёт и получает. Сокращение рабочей недели, недавно одобренное нижней палатой парламента и получившее поддержку 71% общества, соответствует этой логике. То же самое можно сказать о субсидировании общественного транспорта и расширении системы здравоохранения. Европейский уровень жизни, который бразильцы видят в своих телефонах, опирается не просто на более высокие зарплаты, но и на обобществление значительной части затрат.

Всё это не случится в одночасье. Правительство, которое отказывается от структурных планов после каждого ухудшения настроений, через четыре года будет по-прежнему управлять настроениями, но при этом ему нечем будет похвастаться.

Вайбцессия реальна; но победа в новостном цикле не решит проблему. Антидотом является постепенное формирование экономики так, чтобы её рост чувствовали люди, чтобы госуслуги снижали стоимость жизни, а структура производства позволяла принять работников, подготовленных системой образования. У Бразилии есть все необходимые элементы. Она не должна терять веру в свою способность собрать их воедино.

Copyright: Project Syndicate, 2026. www.project-syndicate.org