Почему Абдулла Карсакбаев продолжает оставаться режиссером номер один в Казахстане?

2 октября исполнилось бы 100 лет Абдулле Карсакбаеву. Самый награждаемый режиссер казахского кино советской эпохи создавал свои шедевры в 60-70 годах прошлого века. Не расплескать в то трудное для творчества время данный природой талант было мужеством, хотя те, кто его не любил, называли это по-иному – «невыносимый характер». Награды за него получали другие – он был невыездным.

Дебют в Каннах

Родился он в Джамбульском районе Алматинской области. Был самым младшим и единственным сыном, выжившим среди 16 детей отца Карсакбая и матери Талшыбык: часть братьев умерла от голода, другие погибли на войне.

– Абдулла передавал в своих фильмах дух и даже, образно говоря, запах своего народа, – рассказывал кинорежиссер Сламбек Таукел сыну режиссера Тохтару Карсакбаеву в фильме «Подлинно народный». – Этим своим киновидением он принципиально отличался от других режиссеров. Сама его жизнь была наглядным образцом этому. Как-то он рассказал мне такую историю. Во времена голода друзья его отца Карсакбая проезжали через их аул, где им встретилась Талшыбык, мать Абдуллы, которая спускалась с гор с кетменем на плече. Узнав, что Кареке нет дома, путники в шутку бросили: «Не угостите ли чаем?» – «Конечно», – ответила она и пригласила гостей в бедное жилище. Смиренно слушала их шутки за скудным дастарханом, а после, когда гости прочитали молитву (бата), благодаря за угощение, попросила: «А теперь помогите мне похоронить моих детей». За ширмой, которую она отодвинула, лежали четверо или пятеро мертвых детей – старших братьев Абдуллы. Когда он мне рассказал эту историю, мое сердце словно остановилось.

Во время войны Абдулла окончил киноактерскую школу при Центральной объединенной киностудии (ЦОКС). В 1950 году поступил во ВГИК в мастерскую Ивана Пырьева.В 50-х годах режиссер-игровик Карсакбаев много занимался документальным кино. Картина «Народные ремесла казахов» была представлена на конкурсе в Канаде, где получила специальный приз и была закуплена множеством стран. И хотя после этого фильма было ясно, что Карсакбаев действительно яркий художник, он еще долго ходил без работы.

– Мне почему-то кажется, что художественный руководитель киностудии «Казахфильм» Шакен Айманов видел в отце творческого конкурента, – говорит Тохтар Карсакбаев. – Есть стенограммы, где отец и Айманов яростно спорят между собой.

Фрагмент из выступления Абдуллы Карсакбаева на заседании худсовета «Казахфильма»: «…Шакен Кенжетаевич серьезно критиковал и даже чуть не измордовал картину «Кыз Жибек». Я в этом отношении с ним не согласен. Он также критиковал «Песнь о Маншук». Но раз критикуешь такие серьезные картины, тогда не хвали откровенно слабую картину «Красные камни»… Получается, что петух хвалит кукушку, а кукушка – петуха».

– Я помню по «Казахфильму», что каждая промашка Абдуллы превращалась в некое действие, – утверждал автор сценария первого казахского вестерна «Погоня в степи» Анатолий Степанов. – Это и уничтожило его. Такие люди редки, по плодам их узнаете их, а его плоды – его шедевры, оставленные для потомков в вечности.

Слава пришла к Карсакбаеву после фильма «Меня зовут Кожа», поставленного в 1963 году по одноименной повести Бердибека Сокпакбаева. Картина была показана в официальном конкурсе Каннского кинофестиваля. До того ни один фильм из Центральной Азии не участвовал, а тем более не удостаивался награды этого престижного фестиваля – специального приза жюри как лучшего фильма для детей.

О трагедии казахов языком кино

После картины «Меня зовут Кожа» Абдулла приступил к экранизации еще одной книги Бердибека Сокпакбаева – «Путешествие в детство» о голоде в Казахстане. С этой картины зародился так называемый «неореализм в казахском кино». Свои намерения перед началом съемок режиссер выразил предельно кратко: «Хочу показать лежавшие штабелями трупы умерших от голода людей».

– Не совру, если скажу, что, кроме меня, на роль пробовалось около тысячи таких же, как я, смуглых, круглощеких аульных крепышей, – рассказывает кинорежиссер Болат Калымбетов, исполнитель главной роли в фильме «Путешествие в детство» – сироты Бектаса. – На кинопробах я должен был вбежать в класс, где около доски висит портрет Ленина, встать на колени и говорить такие слова: «Дедушка Ленин! Почему ты сделал сиротой меня, а не байских детей? Я не воровал сапоги Сагатбая-ага, учитель их сам мне отдал, а они называют меня вором. А еще, дедушка Ленин, помоги нам снова открыть нашу школу».

Конечно, это была заслуга режиссера – после того, как он показывал, каким должен быть мой герой, я, впадал в какой-то транс, но в этом эпизоде я выдал все, что мог. Когда меня завели на просмотр и я увидел себя на экране, то заплакал, а через два часа все стали поздравлять меня с утверждением на главную роль. Потом я стал переходить из фильма в фильм, за мной закрепилось прозвище «казак киносынын кара баласы».

– В каждом кадре «Путешествия в детство» присутствует трагедия казахского народа, – рассказывал кинорежиссер Сатыбалды Нарымбетов. – Но я видел рабочий материал, а потом окончательный вариант после того, как фильм был искромсан в Москве, где из фильма вырвали живой, пульсирующий нервами кусок. Но ярость, загнанная в стеклянный вакуумный сосуд, никуда не делась, она чувствуется в каждом фильме Абдуллы. Поэтому я и удивляюсь, как две его картины – «Путешествие в детство», а потом «Тревожное утро» – смогли пройти цензуру.

«Тревожное утро», лучшая картина Абуллы Карсакбаева, посвященная голодомору 20-30 годов, является, по сути, антисоветской. Удивительно, как в 60-е он мог осмелиться снимать такую картину. Андрон Кончаловский назвал ее гениальной.

– Чтобы посмотреть «Тревожное утро», он специально приехал в Алма-Ату, – рассказывал Олжас Сулейменов, главный редактор в ту пору киностудии «Казахфильм» в интервью сыну режиссера Тохтару Карсакбаеву. – Спросил, а надолго ли положили на полку? «У нас, если кладут, то навсегда», – ответил я. Кончаловский рационально решил (и правильно сделал) – раз навсегда, то зачем пропадать добру? И, сгладив какие-то углы, выпустил в Узбекистане вместе с режиссером Али Хамраевым под другим соусом» истерн «Седьмая пуля», где есть целые эпизоды, подсказанные нашей картиной.

– В творческом активе Абдуллы просто хороших фильмов не было, только блестящие, – считал Сатыбалды Нарымбетов. – При этом снимал на любые темы. Например, «Алпамыс идет в школу» – пронзительный фильм о том, как маленький человек шагает в большую жизнь. Делать из этого искусство не каждому дано. Этот комедийная картина был удостоена главного приза на всесоюзном кинофестивале в Риге в 1977 году.

В 1975 году Абдулла снял «Эй вы, ковбой!», историю о первой любви, которая была тепло принята немецкими зрителями на неделе советских фильмов в ГДР.

– Я всегда поражался его умению работать с детьми, – говорил Игорь Вовнянко, оператор этой картины. – В них все было органично, потому что сам Абекен воспитывался в тех условиях, о рассказывал в своих картинах. Он был сложной, противоречивой натурой. И, в то же время, рубаха-парень, который щедро раздаривает себя и свой талант (открывал блестящих киноактеров, а потом отдавал их другим), но в то же, когда шла речь о производственных и творческих вещах, становился принципиальным до крайности. Также было, когда это касалось вопросов чести. Для него были равны и министр, водитель. Он так и говорил: мы все равны перед Богом…

Сила Абдуллы

В 1979 году была снята предпоследняя картина Абдуллы Карсакбаева – первый казахский вестерн «Погоня в степи».

– Я не предполагал, что режиссером этой картины будет Абдулла, – рассказывал автор сценария «Погони» Анатолий Степанов. – Но когда мы встретились, то вдруг показалось, что почти никогда не расставались и это ощущение на протяжении всей работы над фильмом ни разу не было нарушено. Самое главное достоинство Абдуллы как режиссера – стремление понять, что я хотел для того, чтобы построить то, что хотел он. По моим сценариям поставлено 20 с лишним картин, но ни разу в моей жизни не было такого единства с режиссером. Я думал, что он просто правильно прочитал сценарий. Но нет, он не прочитал, он его осмыслил и ощутил своим. В этом и была сила Абдуллы.

– Могу с полной ответственностью сказать, что Айгерим из «Погони в степи» – лучшая моя роль в кино, – считает киноактриса Гульнара Дусматова. – Наверное, ярче и интереснее ее в моей кинокарьере больше не было работ. Это – не говоря о том, что это был первый фильм, где я снималась. Будучи очень смелым, даже рискованным человеком, Абдулла Карсакбаев пригласил меня, совершенно неопытную 12-летнюю девочку, на серьезную драматическую роль. Это было с его стороны поступком. Я краем уха слышала, как некоторые члены худсовета возмущались: «Да вы что! У героини по сценарию пробуждается первое чувство. Но ведь эта девочка (имелась в виду я) совсем еще ребенок!». Это сейчас все можно, а в те времена любовь подростка к взрослому мужчине считалась запретной темой. Но Абдулла настоял и меня утвердили. Он добился, чтобы у моей героини были не традиционные косы, а распущенные волосы и несколько косичек по бокам. Это тоже было новшеством, смелым шагом – казашки такие прически тогда не носили. Но ему хотелось, чтобы героиня была необычной. Когда я вышла на площадку, то было ощущение, что со мной происходит какое-то волшебство. Это было забавно, но чтобы увлечь меня, Абдулла-ага перевоплощался в мою героиню, когда показывал, как нужно прыгать, кружиться, смеяться… Но он мог быть и очень жестким и требовательным.

– В годы становления и как актера, и как личности картина «Погоня в степи» стала моей визитной карточкой, а потом и «удостоверением личности», все во мне видят Хамита из этого фильма, – рассказывает народный артист республики Досхан Жолжаксынов. – Там есть эпизод, где меня таскают по степи на аркане. Я падаю, колени и бедра разодраны до крови… После съемок у Абекена, у этого великого человека, глаза влажно блестели, он обнимал и целовал меня почти со слезами на глазах: «Казах ты мой родной. Айналайын!».

Выйдя на большой экран в 1979 году, фильм «Погоня в степи» сразу же «выстрелил» в прокате. Его посмотрели 17 миллионов зрителей, фильм стал рекордсменом по кассовым сборам среди картин из Центральной Азии и Закавказья. В Москве этой картине была присуждена серебряная медаль ВДНХ СССР, а в 1980 году она стала дипломантом международного кинофестиваля в Ташкенте.

– Получить в России 17 миллионов картине с азиатскими лицами на экране было великим достижением, – считал Анатолий Степанов. – Это стало возможным потому, что рассказано в ней о судьбах не просто казахов и не просто азиатов, а о судьбах людей вообще в составе «великой России».

Мастер прожил всего 56 лет. Абдуллы Карсакбаева не стало 31 августа 1983 года. Инсульт… По словам Сатыбалды Нарымбетова, от того, что он знал, что прав, он горел. Но не все это понимали, потому и сгорел, как факел.

Он не гнался за званиями и регалиями. Считал, что это в его жизни не самое главное, но все восемь фильмов человека, чье предназначение было воистину подлинно народным, вошли в Золотой фонд казахского киноискусства.

Один примечательный факт. Со своей второй женой Умит – старшей дочерью Ильяса Джансугурова – Абдулла прожил недолго, супруги развелись, но теплые отношения с ее семьей он сохранил на всю жизнь. Ильфа Джансугурова, младшая сестра Умит и жена его друга Санжара Джандосова, тепло вспоминая о нем, говорила в фильме «Подлинно народный» Тохтара Карсакбаева (сына режиссера): «Абекена очень привлекало творчество моего отца Ильяса Джансугурова, особенно поэма «Кулагер». Он мечтал снять фильм в по ней. В первые годы знакомства с нашей семьей только и говорил об этом. Но потом, когда появилась реальная возможность снять картину, помешали неприятные обстоятельства. Абдула был по характеру очень прямолинеен, вспыльчив и импульсивен, и он терпеть не мог, когда некоторые люди, бравируя своим служебным положением, пытались его унизить. Однажды Санжар, мой муж, и Абдулла, пошли играть бильярд в Дом кино. Когда они разыгрывали особенно интересную партию, вошел вдруг министр образования Казахской ССР со своей свитой. Он пренебрежительно бросил Абдулле: «Делать тебе здесь нечего. Уходи, я буду играть вместо тебя». Абдулла, недолго думая, послал министра очень далеко, после чего его кинематографическая деятельность на долгое время прервалась, а «Кулагер» был отдан другому режиссеру. Так появился фильм, который, на мой взгляд, не трогает сердце казаха. Я говорю это не в упрек Булату Мансурову, но у Абдуллы он получился бы совершенно другим. Не умеют казахи ценить своих людей. Мы, к сожалению, умеем только долго оплакивать их, а вот при жизни они не получают защиту. Таких, как Абдулла, надо поддерживать, давать свободу творчества, а не завидовать им. Они – носители духа народа».

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ