Почему Центральная Азия не верит в свои нацвалюты

Президенты всех стран Центральной Азии региона неустанно говорят о необходимости углубления взаимной торговли и снижения барьеров для бизнеса. В Казахстане для этих задач в 2019 году даже было создано отдельное министерство с соответствующим названием – «торговли и интеграции». Но насколько глубоко эта интеграция уже проникла в экономическую реальность  –  разбирался Exclusive.kz.

Важно отметить, что экономическая интеграция – не только к рост товарооборота. Это использование общих правил игры – в расчётах, платежах, финансовой инфраструктуре. Валюта расчётов по торговым контрактам в этом смысле является базовым индикатором доверия и связности экономик.

Exclusive.kz решил проверить, как выглядит валютная сторона этой интеграции на практике. Для этого мы последовательно обратились к ключевым государственным органам Казахстана, которые, по логике, должны видеть и формировать картину внешнеэкономических связей: Национальному банку, Комитету государственных доходов Минфина, Бюро национальной статистики АСПиР и непосредственно самому министерству, содержащему в своём наименовании слово «интеграция».

Полученные ответы, а также официальная статистика, показали, что ситуация не так радужна, как многие, вероятно, хотели бы это представить…

Нацвалюты как исключение, а не правило

Официальная статистика внешней торговли содержится на сайте Комитета государственных доходов. Среди множества документов там есть таблица за январь-декабрь 2025 года, фиксирующая виды расчётов: в свободно конвертируемой валюте (доллар, евро и т.п.), в так называемой «замкнутой валюте» (что в данном случае подразумевает собой, как раз-таки, национальные) и по бартеру. Именно она позволяет увидеть валютную структуру торговли в агрегированном виде.

Из таблицы становится ясно, что в подавляющем большинстве внешнеторговых операций Казахстана используются свободно конвертируемые валюты. Доля расчётов в национальных валютах в общем объёме экспорта и импорта остаётся минимальной и измеряется единичными процентами. Фактически через глобальные валюты Казахстан осуществляет более 95% внешней торговли.

Интерактивная таблица: Экспорт и импорт Республики Казахстан по странам и основным видам расчетов

Даже в рамках региональной торговли ситуация меняется незначительно. Данные Бюро национальной статистики АСПиР по торговле Казахстана с Кыргызстаном – одним из ближайших экономических партнёров и участником ЕАЭС – подтверждают, что и на уровне Центральной Азии расчёты в национальных валютах носят ограниченный характер.

В последние три года доля таких сделок в экспорте Казахстана в Кыргызстан колебалась около 30%, а в импорте из Кыргызстана – на уровне примерно 15%, без устойчивой тенденции к росту.

Эти данные указывают на структурные ограничения. Отмечая из года в год «дни национальной валюты» и заявляя об их появлении как об одном из достижений обретения независимости, страны Центральной Азии, на самом деле, при взаимной региональной торговле ими практически никак не пользуются. И даже там, где отсутствуют таможенные барьеры и действуют интеграционные соглашения, национальные валюты не становятся доминирующим инструментом расчётов.

Это ставит под вопрос реальное существование финансовой интеграции в регионе.

«Рынок сам выберет»: позиция Национального банка

В ответе на наш запрос Нацбанк подчеркнул, что в стране действует либеральный валютный режим и государство не ограничивает участников внешнеэкономической деятельности в выборе валюты.

«Валютное законодательство Республики Казахстан не ограничивает резидентов в заключении внешнеэкономических контрактов с нерезидентами ни в сумме, ни в валюте, а лишь устанавливает процедуры и порядок проведения операций по таким договорам», – отмечает Нацбанк, указывая, что валюта расчётов определяется соглашением сторон.

Регулятор описал существующую модель как результат свободного рыночного выбора, а не следствие институциональных ограничений или государственной политики.

При этом, в своём комментарии Национальный банк признал, что расчёты между банками Казахстана и государств региона «в основном проводятся с использованием долларов США или евро». Это означает, что даже при отсутствии формальных валютных барьеров региональная торговля остаётся встроенной в глобальную финансовую инфраструктуру. Иными словами, либеральный режим сам по себе не приводит к использованию национальных валют – ни тенге, ни валют соседних стран.

Но почему так сложилось? По оценке регулятора, по парам KZT/UZS, KZT/KGS, KZT/TJS и KZT/TMT ликвидность остаётся низкой. В то же время он прямо заявил, что не рассматривает возможность вмешательства в развитие этих рынков и не планирует назначение маркет-мейкеров, исходя из того, что «развитие прямых валютных пар должно происходить рыночным путём с учётом экономической целесообразности, в зависимости от потребностей участников по мере дальнейшего развития торговых отношений между странами».

Показательно и то, что в качестве примера растущей ликвидности регулятор приводит валютные пары тенге с юанем и рублём. Это косвенно указывает на то, что поиск альтернатив доллару и евро, даже если и происходит в регионе, всё равно осуществляется за счёт чужих валют, но не за счёт валют Центральной Азии. Региональная финансовая интеграция в этом контексте остаётся вне фокуса, хотя, казалось бы, при этом она обсуждается.

«В 2023 году по инициативе НБРК центральными (национальными) банками стран Центральной Азии и Азербайджана создана Рабочая группа (площадка), где регуляторами обсуждаются вопросы по развитию национальных платежных систем, а также по расширению инфраструктуры для межстранового взаимодействия», – сообщил госорган.

Но, как говорится, языком молоть – не мешки ворочать… Анализов экономических последствий такой модели расчётов Нацбанк не приводит. Exclusive.kz спрашивал, как зависимость от третьих валют влияет на издержки бизнеса, валютные риски или устойчивость региональных торговых цепочек, но не получил комментария. Не была представлена и целостная стратегия развития прямых расчётов внутри Центральной Азии: упоминание рабочей группы не сопровождается описанием конкретных целей или инструментов.

В итоге Нацбанк только фиксирует существующие ограничения, не считая их предметом собственной экономической политики. Этот подход во многом предопределил и ответы других государственных органов, отвечающих уже не за денежно-кредитную политику, а за контроль и администрирование внешнеэкономических операций.

Ходьба по кругу: контроль есть, а политики нет

Следующим адресатом редакционных запросов по рекомендации Нацбанка стал Комитет государственных доходов минфина, который участвует в валютном контроле и располагает таможенной статистикой внешней торговли. Однако из ответа КГД следует, что вопрос валютной структуры торговли он своей задачей не считает.

В письме подчёркивается, что с 1 января 2024 года Комитет действительно отвечает за мониторинг репатриации валютной выручки. Но ведомство оговаривается: «Формирование государственной политики в сферах развития и регулирования внешнеторговой деятельности, развития и регулирования внутренней торговли не входит в задачи Комитета».

Иначе говоря, КГД следит за тем, чтобы деньги по контрактам возвращались и обязательства исполнялись, но не оценивает, в какой валютной модели вообще работает внешняя торговля.

Комитет указал, что закрытие валютных договоров находится в компетенции уполномоченных банков. В результате сама структура расчётов словно «размывается» между участниками системы: банки контролируют договоры, Нацбанк говорит о рыночном выборе, а орган, который видит торговую статистику, не берётся делать выводы.

Это важный момент, поскольку Exclusive.kz спрашивал в своих запросах не только о формальных полномочиях, но и о последствиях действующей модели – усложняет ли она администрирование, влияет ли на сроки расчётов, создаёт ли дополнительные риски для бизнеса. Но на эти вопросы ответа, по сути, не прозвучало. КГД ограничился лишь ссылкой на опубликованные статистические данные, не объяснив, что они означают с точки зрения торговой практики.

В итоге возникает парадоксальная ситуация: государство собирает большой массив информации о внешней торговле, но вопрос о том, насколько удобна или эффективна сама система расчётов, остаётся без оценки.

Пытаясь понять, кто именно в этой системе отвечает за интерпретацию таких данных, мы обратились к Бюро национальной статистики Агентства по стратегическому планированию и реформам Республики Казахстан. В своём ответе БНС напомнило, что статистика торговли внутри союза строится на основе специальной отчётности, тогда как данные по остальным странам формируются КГД на базе таможенных деклараций. Уже это разделение показывает, что информация о валютной структуре торговли распределена между разными ведомствами и не сведена в единый аналитический контур.

При этом Бюро указало на важное, но почти не обсуждаемое изменение методологии: «В соответствии с изменениями, внесенными в «Методологию ведения статистики взаимной торговли товарами государств-членов Евразийского экономического союза», утвержденными Решением Коллегии ЕЭК от 28 декабря 2021 года №185 с января 2023 года в форму 1-ТС включены показатели «код валюты сделки» и «стоимость в валюте сделки».

Иными словами, с относительно недавних пор государство научилось технически видеть, в каких валютах осуществляется торговля. Валютная структура внешней торговли существует в системе государственного управления как наблюдаемый показатель. Но на этом содержательная часть ответа фактически заканчивается. Бюро сообщило, что направляет имеющуюся статистическую информацию «в пределах своей компетенции» и «для получения ответов по поставленным вопросам просит обратиться в КГД МФ РК».

Возникает замкнутый круг: Национальный банк отсылает к КГД и БНС как к источникам статистики, БНС – к КГД за ответами по смыслу, а КГД, в свою очередь, ограничивается рамкой контроля и ссылкой на опубликованные таблицы. В результате данные есть, но вопрос, что они означают для модели торговли и интеграции, начинает ходить из угла в угол.

Министерство интеграции без позиции по интеграции

Наиболее очевидным адресатом объяснения того, что означают собранные государством данные для модели торговли и интеграции, выглядело министерство торговли и интеграции. Exclusive.kz направил в министерство соответствующий запрос, рассчитывая понять, рассматривается ли эта тема как фактор конкурентоспособности экспорта и глубины экономического сближения внутри региона.

Однако дальнейшее развитие событий оказалось показательным. Первоначально обращение было принято к рассмотрению, к нему были подключены сразу несколько вице-министров и руководителей департаментов. Но спустя день запрос был переадресован в Национальный банк… Логично, что в ответ регулятор, который до этого уже отвечал на наш запрос по этой теме, сообщил только то, что его позиция по данному вопросу ранее уже излагалась и остаётся неизменной.

Таким образом, валютная структура взаимной торговли со странами Центральной Азии фактически остаётся без ответственного органа. Вопрос о том, способствует ли текущая модель расчётов реальной экономической интеграции региона, так и не становится предметом государственной политики. Это особенно контрастирует с официальной риторикой об углублении регионального сотрудничества.