Почему фильм российского блогера о домашнем насилии в Казахстане стал скандальным

«Насилие в Казахстане из-за бездействия властей, полиции и несовершенных законов стало абсолютной нормой», – считает героиня фильма «Казахстан – эпицентр домашнего насилия» российского блогера Ильи Варламова, руководитель движения против насилия «Не молчи» Динара Смаилова.

Ее участие в картине началось с того, что ей в Telegram написала менедджер Варламова. – Их интересовал кейс Анары Боранбаевой, который прозвучал в российских СМИ, – рассказывает Динара. – Напомню эту историю. Мать семерых детей поймала мужа за насильственными действиями в отношении их четырехлетней дочери. Ей удалось его отправить в 2021 году на 20 лет за решетку, где он вскоре умер.

До этого Анар сама не раз подвергалась насилию – физическому и сексуальному. Все началось с детства. Отец, уделяя все внимание сыну, дочь не любил, считал лишним ртом, его родной младший брат изнасиловал ее, когда ей было 11 лет. Когда Анар попыталась пожаловаться родителям, ее жестоко избили, а отец стал относиться еще хуже, говорил, что ее надо изолировать от общества. Едва закончив школу, Анар сбежала замуж за, что называется, за первого встречного.

Родила двоих детей, но они с супругом оказались слишком разными. Развелись, замуж не собиралась, пока не встретилась с риэлтором, который помогал ей снять квартиру. Он взял ее измором и назойливым вниманием («Ходил за мной по пятам больше полутора лет: мне – цветы, детям – сладости. В конце концов я поверила, что могу еще раз построить семью и мы начали жить вместе»).

Дети пошли один за другим («Я из тех женщин, которые беременеют даже от поцелуя», – говорит о себе Анар). Потом все-таки сбежала, устроилась на несколько работ, открыла свой бизнес.

И тут снова появился он. Дети потянулись к отцу, снова начали жить вместе, пока однажды не случилось страшное. «…Я заметила, что вижу всех детей, кроме четырехлетней дочки, – рассказывала Анара. – Я стала спрашивать, где она, и дети сказали, что папа закрылся с ней в комнате. Подбежав к спальне, я поняла, что дверь заперта. Я принялась ее выбивать и с третьей попытки вынесла ее. Думаю, я тогда уже была в состоянии аффекта, потому что обычно сил во мне немного. Внутри комнаты я увидела такую картину, от которой мне снесло крышу. Дочка голая плачет, муж закрывает ей рукой рот. Я толком не помню, что происходило потом…Полиция, которую вызвала подруга, увидела разбитое окно и мужа всего в крови. У него свисали ноги из окна, он держался за подоконник, а я пыталась его спихнуть».

Сегодня Анар и ее дети подвергаются массированному преследованию со стороны родственников умершего в тюрьме гражданского мужа-педофила и она с 7 детьми переезжает из города в город, живет в съемном жилье. Власть не в состоянии встать на защиту многодетной матери, вся «вина» которой только в том, что она встала на защиту своего ребенка. Но безнаказанно преследуют жертву обычно только там, где насилие – абсолютная норма, а у нас, по моим ощущениям, 90% семей являются такими же.

Поэтому, когда Варламов и его команда обратились ко мне, я сказала, что если и дам интервью, то оно будет жесткое, потому что у меня нет восторгов по поводу принятого в 2024 году «закона Салтанат Нукеновой» о защите прав женщин и детей в Казахстане.

Хочу сразу опровергнуть распространяемое утверждение, что якобы я специально обратилась к россиянам с этим кейсом. Если у нас есть какая-то официальная информация, то я обычно ограничиваюсь высылкой пресс-релизов разным СМИ. Кто-то публикует, кто-то – нет. К конкретным журналистам или блогерам, тем более к российским, сами мы никогда не обращаемся. То есть с нашей стороны инициативы не было, но фильм Варламова получился очень громким. При этом процентов 70-80 из тех, кто оставляет негативные отзывы нем, на мой взгляд, фильм не смотрели. Всех просто зацепил кричащий заголовок – «Казахстан – эпицентр насилия», а о чем в нем говорится – мало, кого интересует.

И самое грустное, сместился фокус: люди начали обсуждать личность Варламова и уходить от глобальной темы в какие-то нелицеприятные разборки на национальной почве и на разжигание ненависти между женщинами и мужчинами. В каких-то пабликах даже писали, что российские боты объединились с казахскими. Думаю, так оно и есть. С одним ботом, который размножил десятки раз один и тот же комментарий – это, мол, война против мужчин, их специально унижают, – я вступила в диалог, где он, имея в виду фильм Варламова, заявил, что «такое порно не смотрит». В общем, не смотрел, но осуждает. Для меня очень важно, чтобы люди посмотрели фильм и увидели, как тяжело жертвам насилия добиваться хоть какого-то правосудия, и что их ждет, когда они добиваются наказания для агрессора.

Кейс Анары Боранбаевой очень поучительный и показательный в этом плане. В нем присутствует несколько слоев насилия. Но общество вместо поддержки этой мужественной женщины и осуждения насилия, кинулось, повторюсь, обсуждать совершенно другие вещи. По факту нужно было обсуждать бездействие властей, полиции и законов. А раз нас увели в русло, направленное ботами и всевозможными провокаторами, то, значит, кто-то руководил этим процессом.

Ведь этот фильм сделан против безответственности нашей власти, позволяющей совершать преступления против женщин и детей. Но она сейчас готовится к выборам депутатов Курултая. Участники этого процесса должны выглядеть в глазах избирателей красивыми и нарядными. И, чтобы обсуждение не коснулось властей и насущных проблем нашей страны, оно, предполагаю, намерено переключило на личность Варламова. Назвали его шовинистом, ФСБ-шником, обвинили во вмешательстве во внутренние дела Казахстана и в стигматизации государства.

Те, кто хейтит его сегодня, заявляют, что обсуждать наш негатив можем только мы сами, но не иностранцы. То же самое происходит в семьях. Если женщина вышла за ее пределы и рассказала, что происходит там, то считают, что она нанесла вред семье. Анар Борнабаевой родственники мужа-педофила предлагали 12 млн тенге за то, чтобы не давать делу ход. Когда она отказалась, ее назвали «позором семьи» (Анар Борнабаева: «Но за меня в свое время моя мать не заступилась и это сыграло какую-то роль в том, что моя жизнь пошла кувырком. Поэтому я за свое дитя шла до конца. Я ее рожала не для того, чтобы продать»). То есть, если Варламов, по логике общества, нанес «вред» на уровне государства, то Анар – на уровне семьи.

– Кстати, почему мать-героиня Анар Боранбаева вынуждена скитаться по квартирам? Разве ей, обладательнице подвески «Алтын алка», жилье не предоставляется как бонус к этой награде?

– Получить от государства положенные по закону социальные блага всегда очень сложно. Оно создает максимум бюрократических препон для сбора документов. Удостоверение личности и наличие семерых детей являются недостаточными доказательствами для получения официального статуса матери-героини.

Есть еще одно фактически неисполнимое для большинства многодетных семей условие – все ее члены должны быть прописана в одном доме. Только в этом случае мать может претендовать на «Алтын алқа» (Золотая подвеска), а затем – на жилье от государства. Анара Боранбаева, проживая в съемном жилье, кого-то из детей смогла прописать у родителей, кого-то – у тетушек. У детей-сирот и с инвалидностью такая же ситуация. Они ничего получат, пока ты не принесут прописку. Эта удобная преграда отрезает, как минимум, половину нуждающихся от поддержки государства – люди просто опускают руки и перестают обивать пороги.

После того, как кейс Анары Боранбаевой был предан фондом «Не молчи» огласке, а затем было сделано соответствующее обращение в уполномоченные органы, стал первым, за который взялась омбудсмен по вопросам семьи в Казахстане Снежанна Имашева, как только ее назначили на эту должность. Благодаря полученному после многих мытарств «Алтын алқа», как единственному доказательству многодетности, мать-героиня будет получать пособие, плюс – продуктовые корзины, а главное – жилье. Правда, с некоторыми оговорками. На тот момент, когда Анара родила своего седьмого ребенка, закон работал так, что квартира шла в подарок к подвеске «Алтын алка». Но за те пять лет, что она добивалась ее, нормы закона уже успели измениться. Теперь ей эту квартиру дадут только в аренду. Но хотя бы так.

– Недавно у вас был кейс с очередной избитой до потери сознания женщиной – женой чемпиона мира по боксу. А чем закончилось это дело?

– В больнице она попала с черепно-мозговой травмой, отеком мозга и судорогами. Сознание в последующие дни теряла несколько раз, однако ее быстро отпустили домой. Это произошло потому, что на женщину оказывалось колоссальное давление. Мы переписывались с ее сестрой, которая собственно, и обратилась к нам. По ее словам, к избитой женщине пришли представители полиции, которые сказали ей, что по поводу публикации об избиении заведут уголовное дело.

Мы несколько раз объясняли сестрам, что эта публикация является частью публичного обвинения: по изложенным в ней фактам, действительно, должны завести уголовное дело и принять меры, но это никак не будет направлено против человека, озвучившего проблему. Но наши люди боятся полиции больше, чем физических увечий, получаемых от абьюзера. Для них она – не орган, который призван спасать и помогать, а то место, где карают.

Но жестоко избитая, запуганная до смерти женщина даже не способна была задавать какие-то вопросы и, опасаясь, что у ее сестры будут проблемы, стала умолять удалить все публикации. Иначе, мол, сестру посадят. В итоге, давая интервью, женщина заявила, что в ее избиении виновата она сама, публикацию тоже распространила она сама, сестра вообще ни при чем.

Ее муж, чемпион мира по боксу, тоже вышел в соцсети с обращениям, где заявил, что они с женой «решили сохранить семью», поэтому «просим никого не вмешиваться в наши внутрисемейные дела». Если перевести его слова на простой язык, то они звучат так: «Заткнитесь все! Не мешайте мне бить мою жену, потому что это наше дело, вас это не касается».

Я это расцениваю, как моральную травму, нанесенную всему казахстанскому обществу. Этого мужа, чемпиона-абьюзера, еще можно было бы как-то понять, если бы он сказал, что его поступок аморален, и он приносит извинения всему Казахстану, и только потом уже сказать, что они с женой решили сохранить семью, поэтому они просят никого не вмешиваться в их отношения.

И самое неприятное – это все поддерживается на уровне государства. Никто – ни представители министерства спорта и туризма, ни один депутат не осудил выходку титулованного спортсмена, он – привилегированный. И только управление физической культуры и спорта Акмолинской области в своем так называемом комментарии заявило, что «не надо опережать события, надо дождаться итогов официальной проверки правоохранительных органов».

И это после того, женщина, попав в больницу с черепно-мозговой травмой и отеком мозга, с больничной койки заявила о систематических побоях в течение шести лет. Кстати, все ее заявления-обращения мы не стали удалять со страницы фонда «Не молчи», несмотря на ее настойчивые просьбы.