Почему государство не хочет отвечать за пенсионные накопления казахстанцев

Министерство труда и социальной защиты населения уже дважды пыталось объяснить, зачем Казахстан отказывается от государственной гарантии сохранности пенсионных накоплений с учетом инфляции. Но вместо ответов появилось еще больше вопросов. Почему государство снимает с себя ответственность, если почти всеми пенсионными активами по-прежнему управляет Национальный банк? И где расчеты, подтверждающие необходимость такой реформы? Эксклюзив.kz разбирался, какие ключевые вопросы после заявлений Минтруда так и остались без ответа.

После критики решения отменить с 1 января 2027 года государственную гарантию сохранности пенсионных накоплений с учетом инфляции Министерство труда дважды выступило с разъяснениями. Первое появилось 11 июля, второе, более подробное, – 20 июля. Ведомство объяснило логику реформы, однако многие вопросы, возникшие после публикации изменений в Социальный кодекс, остаются открытыми.

«За себя и за того парня»

Главный тезис Минтруда заключается в том, что государство не отказывается от гарантий полностью. По-прежнему гарантируется сохранность суммы обязательных пенсионных взносов. Однако именно здесь возникает первое важное изменение. До сих пор государство отвечало не только за номинальную сумму накоплений, но и компенсировало разницу, если инвестиционный доход оказывался ниже уровня накопленной инфляции. Теперь эта норма исключается.

Получается, что государство предлагает воспринимать как достаточную гарантию сохранность внесенной суммы. Но для будущего пенсионера это не одно и то же. Если за годы накоплений инфляция окажется выше инвестиционного дохода, покупательная способность этих средств снизится, а компенсировать эту разницу государство больше не будет.

Одним из главных аргументов министерства стало появление института управляющих инвестиционным портфелем (УИП). Логика ведомства проста: если гражданин самостоятельно выбирает управляющую компанию и принимает инвестиционное решение, государство не должно отвечать за возможные убытки.

Однако здесь возникает вопрос, на который официальные разъяснения ответа не дают. Подавляющее большинство пенсионных накоплений казахстанцев по-прежнему находится в ЕНПФ под управлением Национального банка. Эти вкладчики никаких инвестиционных решений самостоятельно не принимали и не переводили средства частным управляющим. Тем не менее отмена гарантии распространяется и на них.

Почему риск, связанный с появлением УИП, стал основанием для изменения правил сразу для всех участников системы, Минтруда не объясняет. То есть государство продолжает управлять деньгами, но перестает отвечать за результат?

Министерство подчеркивает, что Нацбанк остается основным управляющим пенсионными активами, а его стратегической целью является получение доходности выше уровня инфляции. Но здесь появляется следующая логическая развилка. Если инвестиционную политику по-прежнему определяет государственный институт, почему государство одновременно отказывается компенсировать результат, если поставленная цель не будет достигнута?

Раньше ответ был понятен. Если доходность оказывалась ниже инфляции, вкладчик получал компенсацию за счет бюджета. Теперь получается, что такого механизма больше не будет? Что произойдет, если доходность снова окажется ниже инфляции, официальные разъяснения не поясняют.

Минтруда неоднократно подчеркивает, что Нацбанк ориентирован на достижение доходности выше инфляции. Однако это разные категории. Госгарантия создавала юридическое обязательство компенсировать потери, если такая доходность не была обеспечена. Стратегическая цель лишь обозначает желаемый результат работы управляющего. Чем именно новая модель должна заменить прежний механизм защиты вкладчиков, ведомство не объясняет.

Еще один вопрос возникает из самой логики реформы. Если государство считает несправедливым отвечать за инвестиционные решения граждан, которые самостоятельно выбрали частную управляющую компанию, почему не сохранить прежнюю гарантию хотя бы для тех, кто оставил накопления под управлением Национального банка?

Такой вариант в официальных разъяснениях даже не рассматривается.

Обоснуйте свою позицию

Во втором заявлении Минтруда впервые упоминает еще одну цель изменений – оптимизацию бюджетных расходов. Но на этом объяснение заканчивается.

Министерство не приводит данных о том, сколько средств ежегодно выплачивалось гражданам в виде компенсации инфляции, сколько бюджет рассчитывает сэкономить после отмены гарантии и насколько значительны эти суммы для государственных финансов. Без этих цифр оценить экономическую необходимость реформы невозможно.

В разъяснениях министерство подробно рассказывает о будущей модернизации пенсионной системы. Упоминаются страховой компонент, модель «4+1», изучение международного опыта, включая сингапурскую систему. Однако все эти предложения пока находятся на стадии обсуждения. При этом действующая государственная гарантия прекращает действовать уже с 1 января 2027 года. Почему прежний механизм защиты отменяется раньше появления новых инструментов, официальные документы не объясняют.

Еще один аргумент Минтруда заключается в том, что компенсация инфляции выплачивалась единовременно и не определяла размер ежемесячной пенсии. Формально это верно. Однако критики реформы говорят о другом. Для них ключевой вопрос заключается не в форме выплаты, а в сохранении покупательной способности пенсионных накоплений. Если инвестиционный доход длительное время будет ниже инфляции, реальная стоимость накоплений уменьшится независимо от того, выплачивается компенсация разово или включается в ежемесячную пенсию. На этот аргумент прямого ответа в официальных разъяснениях нет.

После двух заявлений Минтруда стало понятнее, почему правительство решило отказаться от действующей гарантии. Ведомство считает, что государство не должно отвечать за инвестиционные решения граждан, а пенсионная система постепенно переходит к новой модели. Однако одновременно остались вопросы, которые пока не получили ответа.

Почему изменения затронули всех вкладчиков, хотя большинство никогда не выбирало частных управляющих? Почему государство снимает с себя обязанность компенсировать результаты управления активами, если их основной объем по-прежнему инвестирует Национальный банк? Чем стратегическая цель по доходности отличается для вкладчика от юридической государственной гарантии? И наконец, почему отмена действующего механизма происходит раньше, чем будет создан новый?

Есть еще одно обстоятельство, которое делает дискуссию вокруг отмены государственной гарантии особенно неоднозначной. Минтруда объясняет реформу тем, что граждане получили право самостоятельно выбирать управляющую инвестиционную компанию, а значит государство не должно отвечать за последствия их инвестиционных решений. Однако фактическая структура пенсионной системы показывает совсем другую картину.

На начало 2026 года почти 99,6% всех пенсионных активов по-прежнему находятся под управлением Нацбанка. Частным управляющим инвестиционными портфелями передано лишь около 0,4% накоплений – более 88,5 млрд тенге из почти 26 трлн тенге пенсионных активов.

Другими словами, выбор в пользу УИП сделали лишь единицы, тогда как подавляющее большинство казахстанцев осталось в государственной системе управления.

Более того, результаты работы самих управляющих показывают, что вопрос нельзя свести к противопоставлению государственного и частного управления. По итогам 2025 года Национальный банк получил номинальную доходность 7,4%, что при инфляции 12,3% означало отрицательную реальную доходность.

Однако и среди частных управляющих лишь одна компания – Centras Securities – смогла обеспечить положительную реальную доходность, тогда как остальные также не смогли обогнать инфляцию (подробнее можно прочитать в статье: «ЕНПФ против УИП: кто на самом деле зарабатывает на пенсионных деньгах казахстанцев»).

Получается, проблема заключается не только в том, кто управляет пенсионными активами. Главный вопрос состоит в другом: кто должен нести риск, если доходность инвестиций оказывается ниже инфляции.

До сих пор этот риск в определенной степени разделяло государство, компенсируя разницу при наступлении права на пенсионные выплаты. После 1 января 2027 года этот механизм исчезнет. При этом почти все пенсионные накопления по-прежнему останутся под управлением Нацбанка, а не частных компаний.

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ