Почему Иран не изменится

Когда похороны верховного лидера аятоллы Али Хаменеи, погибшего в ходе первой волны американо-израильских авиаударов в феврале, подходили к концу, с юга Ирана доносились громоподобные звуки бомбардировок. Но ни похоронные церемонии, ни возобновившиеся авиаудары не заставили одну государственную институцию сбиться с ритма: виселицу. Протестующих, недавно задержанных на улицах, и политических заключенных, содержащихся под стражей в течение многих лет, казнят с ускоряющейся скоростью.

Стратегия США и Израиля в отношении Ирана, по-видимому, исходила из того, что война на истощение в сочетании с драматическими угрозами президента США Дональда Трампа изменит отношение Исламской Республики к своему народу или к миру либо выведет на улицы критическую массу иранцев, чтобы свергнуть режим. Месяцы, прошедшие с февраля, выявили недостатки этой оценки.

Первый верховный лидер Исламской Республики, аятолла Рухолла Хомейни, построил всю систему на простой, жестокой и непреложной доктрине: любое действие, направленное против режима или государственного аппарата, должно встречать самое суровое наказание – никакой пощады. Чиновникам разрешено делать всё, что угодно, для сохранения системы, даже если это означает попрание основополагающих религиозных принципов режима.

Еще за много лет до Иранской революции 1979 года Хомейни проповедовал идею духовного попечительства над государством (велаят-е факих). Однако истинный размах этой доктрины проявился только после того, как он стал верховным лидером. В январе 1988 года в письме тогдашнему президенту Хаменеи он заявил, что интересы исламского государства имеют приоритет над всеми «второстепенными» догматами ислама, включая молитву, пост и паломничество в Мекку. Эта расширенная версия теории стала известна как «абсолютное опекунство факиха» (велаят-е мотлаке-е факих).

Другими словами, в основах Исламской Республики заложена доктрина, допускающая тотальное подавление населения и полную мобилизацию государственных ресурсов во имя сохранения системы. Независимо от того, какой аятолла находится у власти или кто входит в его ближайшее окружение, доктрина остается прежней.

Именно поэтому вновь пришедшее к власти третье поколение руководства ведет себя и будет вести себя не иначе, чем его предшественники. Это включает использование Революционных судов – изначально предназначенных для рассмотрения лишь конкретных дел, таких как обвинения в шпионаже, – в качестве трибунала, выносящего смертные приговоры любому, кто выражает малейшее несогласие с существующим порядком. Хотя обвиняемым предъявляются тяжкие обвинения, их судят даже без участия независимого адвоката.

Иран активизировал казни задолго до начала войны. По данным «Международной амнистии», в 2025 году было зарегистрировано не менее 2 159 казней, что более чем вдвое превышает показатель предыдущего года. Война не остановила иранские власти в этой кампании. Не останавливаясь ни на бомбардировках, ни на праздновании персидского Нового года, иранский репрессивный аппарат с февраля 2026 года привел в исполнение по меньшей мере 40 смертных приговоров по политически мотивированным обвинениям.

Более того, после прекращения огня 27 марта организация «Iran Human Rights» зафиксировала резкий рост числа казней по сравнению с предыдущим месяцем: в июне было совершено не менее 101 казни. Несмотря на войну, в этом году Иран привел в исполнение не менее 413 смертных приговоров – и не планирует менять свой курс. На данный момент известно, что более 70 протестующих находятся в камере смертников в одной только тюрьме в Исфахане, причем по меньшей мере 26 из них уже переведены в одиночные камеры в преддверии предстоящей казни. Как отметил директор организации «Iran Human Rights»: «Реальное число смертных приговоров, вынесенных по всей стране, намного выше, чем предполагалось ранее».

Это подводит нас к предположению США и Израиля о том, что иранский народ восстанет против режима. Хотя крайние репрессии подавляют инакомыслие, они также могут подстегнуть сопротивление, особенно в сочетании с затянувшимися экономическими трудностями и сильным социальным давлением. В Иране даже те, кто надеялся на существенные изменения внутри режима, а не на его смену, неоднократно испытывали разочарование.

Казалось, что недовольство народа достигло пика ещё до начала американо-израильских ударов, когда десятки тысяч иранцев вышли на улицы. В соответствии с доктриной Хомейни, их ждала кровавая расправа. Иранское правительство признало гибель 3 117 протестующих. HRANA, пресс-ассоциация, основанная иранскими правозащитниками, оценивает подтверждённое число погибших в более чем 6 000 человек, хотя по некоторым оценкам оно намного выше: 17 000 или даже36 500.

Вскоре после того, как иранцы пережили это жестокое подавление, на страну начали падать американские и израильские бомбы. Трамп, по-видимому, надеялся, что это превратит протесты в революцию, но после всего этого кровопролития иранское общество осталось дома. Усиленный пропагандой призрак территориальной фрагментации Ирана вызвал такую тревогу, что энтузиазм по поводу смены режима практически в одночасье уступил место глубоким общественным расколам и разногласиям среди иранцев как внутри страны, так и за её пределами. Возникшее в результате чувство неопределённости и отчуждения заставило многих ещё сильнее привязаться к той системе, от которой они ранее хотели избавиться.

Этот страх перед распадом следует понимать не как психологическую слабость, а как рациональную реакцию на выбор между плохим и ещё худшим. Эта дилемма лежит в основе эффективности основополагающей доктрины Исламской Республики. Цена сохранения статус-кво высока, но иранцы пришли к выводу, что цена краха и распада будет ещё выше.

К настоящему моменту должно быть ясно, что война на истощение не просто недостаточна для свержения Исламской Республики; она фактически укрепляет шансы режима на выживание. Каждый новый раунд атак не только не заставляет иранское руководство ликвидировать самые жестокие механизмы репрессий, но и дает им новый повод для действий: новые аресты, новые приговоры и новые казни.

Авторские права: Project Syndicate, 2026. www.project-syndicate.org