Почему казахов так и не удалось сделать патриотами империи?

25 июня исполнится 110 лет со дня выхода царского Указа о «реквизиции» коренного населения Туркестана и Степного края на тыловые работы для фронтов Первой мировой войны. Этот документ, наряду с социально-экономическим гнетом – многолетним изъятие лучших земель для переселенцев из европейской части России, высокими налогами и поборами, стал поводом для масштабного национально-освободительного восстания 1916 года на территории современного Казахстана и всей Центральной Азии.

«Добровольные» сборы

Все события, связанные с Российской империей, отражались на жизненном уровне национальных окраин. Не исключением были и казахи. Начавшаяся летом 1914 года война тяжелым бременем легла на плечи кочевников.

Инициативы, идущие из центра, должны были неукоснительно выполняться в регионах. Так, одно из предложений касалось создания Комитета «Ковш зерна нового урожая». Его инициатор Великая Княжна Татьяна Николаевна, дочь Николая II, призывала «уделить посильную долю вновь намолоченного зерна своего на утоление голода пострадавшего от войны брата его».

Среди казахского и русского населения Казахстана проводилась работа по скорейшему сбору пожертвований, которые постепенно расширялись, не ограничиваясь зерном.

Особую ценность приобрели казахские юрты. Военным ведомством было направлено в аулы распоряжение о заготовке казахского жилища для нужд действующей армии. Цена за каждую юрту доходила до двухсот рублей. Однако их доставка из уездов в город проводилась бесплатно на переменных подводах производителями.

В уездах шел сбор и денежных средств. Из отчета уездного начальства: «Из собранных денег внесено в депозит Съезда, Александровским волостным правлением 73 р. 20 коп., Управителями: Семитавским 295 руб.12 коп., Бегеневским 279 руб.76 коп., Малыбаевским 144 руб. 70 коп. и Аккумским 171 руб.2 коп., а всего 964 руб.80 коп.».

Сбор от казахов бы поставлен под особый контроль. Такое внимание неслучайно, так как по наблюдениям чиновников, коренное население не проявляло «патриотических чувств» к происходившим событиям. Более того, отмечались высказывания, в которых казахи желали победы турецкому оружию, что связывалось с единой верой – исламом. Напомню: Османская империя (Турция) воевала на стороне Центральных держав (Германии и Австро-Венгрии), противостоя странам Антанты (России, Великобритании и Франции).

Так как информация о сборе с казахов поступала скудная, а порой вообще отсутствовала, то в протоколе заседания Комитета «Ковш зерна нового урожая» отмечалось: «Сведения по сбору пожертвований от киргизских волостей рассмотреть по получении особо».

В годы войны образовывались реквизиционные и общественные комиссии. Задача первой состояла в реквизиции для нужд армии материи, обуви, одежды и многого другого. Вторая контролировала работу по их изготовлению.

Комиссии начали свою работу уже в начальный период войны. В Павлодаре в 1915 году, к примеру, была организована комиссия по заготовке полушубков, валенок и пиджаков.

В Усть-Каменогорске 21 сентября 1914 года организована комиссия для реквизиции у местных торговцев для армии готовой обуви, сукон, сливочного масла и алюминия.

Реквизиция у населения вещей и продуктов для армии приводила к ропоту, периодически проявлявшийся в разных уездах степных областей. Эти разрозненные протесты подавлялись в кратчайшие сроки. В Ак – Булаке Актюбинского уезда Тургайской области в марте 1916 года Старшему чиновнику особых поручений Д. Г. Иванову поручено было срочно выехать на место для ознакомления с принятыми уездной полицией мерами по прекращению возникших в названном поселке беспорядков, сопровождавшихся разгромом лавок.

25 марта 1916 года в рапорте Министру Внутренних Дел об этих событиях сообщалось, что «собравшейся по случаю базарного дня толпой, преимущественно женщинами, разграблены два магазина мануфактурой, обувью, одеждой, отчасти бакалеей. Беспорядки прекращены в тот же день, без употребления оружия и воинской силы. Убытки пока не выяснены. Производится следствие, розыски виновных похищенного, часть которого уже отобрана. Возобновление беспорядков предупреждено прибывшими стражниками, помощником Уездного Начальника».

Стариков превращали в юношей, а горбатых выпрямляли

Но если всевозможные сборы на «добровольной» основе не стали поводом для всеобщего протеста, то совсем другую реакцию вызвала последовавшая за ними реквизиция людей. По величайшему повелению от 25 июня 1916 года для работ на фронте и в тылу проводилась мобилизация мужского населения от 18 до 43 лет. Призывные пункты, куда стали сгонять вошедших в списки казахов, привлекаемых на тыловые работы, работали без устали.

Привыкшие извлекать выгоду из своего должностного положения царские чиновники в лице уездных начальников и волостные управители в царском Указе о мобилизации инородцев видели возможность поживиться путем, разумеется, нарушения закона. Это выражалось в том, что лица, подлежащие призыву, могли откупиться от призыва., тех, кто подлежал освобождению по занимаемой должности или по другим основаниям, включались в списки.

Такие явления носили повсеместный характер. В «Сборнике воспоминаний и материалов», опубликованном в 1937 году, помещены сведения очевидцев событий 1916 года о методах, использовавшихся для освобождения от набора на тыловые работы. Из них следует, что список мобилизованных быстро наполнялся фамилиями бедных казахов и тех, кто не подходил по возрасту или здоровью. В итоге больные становились здоровыми, и наоборот – родственники волостного обзаводились удостоверениями о рождении, превращавшими их в неподлежащих призыву стариков.

Один из участников тех событий воспоминал, что в в эшелоне, направлявшемся на фронт, вместе с ним ехал «далеко не молодой батрак Тургумбай, которого бай купил для отправки на фронт вместо своего сына под фамилией последнего. В мобилизационных списках против имени пожилого Тургумбая в графе возраст стояло 24 года. Чтобы показать свое рвение в исполнении приказа, чиновники доходили до немыслимых поступков. К примеру, «медицинский осмотр бедняков превращался взяточниками в сплошное издевательство над человеческой личностью. Вот один из многочисленных фактов: два врача в присутствии приемной комиссии усиленно растягивали тело одного горбатого казаха-бедняка, мотивируя это тем, что он «притворяется горбатым».

Реакцией на действия колониальных властей стали выступления казахского населения, носившие на начальном этапе разрозненный и неорганизованный характер, а затем переросшие во всеобщее восстание, охватившее не только весь Казахстан, но и Центральную Азию.

Измученное растущими поборами, влачившее нищенское существование казахское население всячески противилось выполнению Указа русского царя. В призывах к сопротивлению говорилось, что лучше умереть на родине с оружием в руках, чем погибнуть на чужбине в сырых окопах.

Восстание охватило все регионы Казахстана и вылилось в кровопролитное противостояние, которое было жестоко подавлено царскими карательными войсками. Десятки аулов были сожжены и уничтожены регулярными частями с применением артиллерии и пулеметов. Подавление выступлений привело к гуманитарной катастрофе, особенно в Семиречье. Спасаясь от расправ, более 230 тысяч казахов были вынуждены бежать через горные перевалы в Китай, где многие погибли от голода и холода. В охваченных восстанием регионах было уничтожено и разграблено огромное количество скота (поголовье сократилось до трети от изначального), что привело к массовому голоду и обнищанию населения.

Трагедия нашего народа в годы Первой мировой войны нашла отражение в литературе. Рассказывая о предательстве казахской верхушки и безжалостности колониальной власти, акын Сартай в своей поэме «Тар-Заман», оставил такие строчки:

Собаки шныряли по дальним аулам:
Урядники, приставы, есаулы,
Зубы оскалив, осклабивши скулы.
В зимовки входили, не вытерев ноги,
Брали за скот и за войлок налоги.
Будьте вы прокляты, счастье отнявшие,
Будьте вы прокляты, злобу поднявшие!
За каждой зимовкой таилися страхи,
Мелькали нагайки, лампасы, папахи,
Стоял над аулами черный туман.
Проклятый, забыть ли тебя, Тар-Заман,
Оставила сколько следов, посчитай-ка,
Посланников царских тугая нагайка!

Мухтар Ауэзов о восстании казахов 1916 года под влиянием деятелей движения «Алаш» написал повесть «Қилы заман» – «Лихая година», которую Чингиз Айтматов оценил впоследствии как самое сильное произведение мировой антиколониальной литературы. Квинтэссенцией трагизма в ней являются сцены, описывающие гибель мирных жителей, расправы над ищущими спасения от пуль матерями с младенцами, и отчаяние кочевников, теряющих свободу и остающихся без крова.

Судьба у «Лихой годины» была нелегкой. Впервые опубликованная в 1928 году, она затем на долгие десятилетия была отправлена «за решетку». К соотечественникам повесть вернулась лишь в 70-е окружным путем через Москву – русский перевод, опубликованный в журнале «Новый мир» стараниями Чингиза Айтматова.

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ