Почему Казахстану пора установить срок жизни для господдержки
Последние события с задержанием топ-менеджеров Самрук-Казына, вне зависимости от реального подтекста, подсветили проблему, которая уже не может игнорироваться – госуправление и в целом сама концепция госинститутов должна изменится. Это можно сделать либо сознательно и контролируемо, либо это случится само по себе с непредсказуемыми последствиями.
Казахстанское государство давно стало не только регулятором, но и крупнейшим инвестором, кредитором, собственником и заказчиком. Эта модель позволяла запускать инфраструктурные и промышленные проекты там, куда частный бизнес идти не хотел. Однако главная опасность государственного капитализма возникает не в момент входа государства в экономику, а тогда, когда оно не устанавливает условий и сроков своего выхода.
Инвестор последней инстанции
Во многих развивающихся странах государство вынуждено брать на себя функции, которые рынок пока не способен выполнять. Частный капитал не спешит строить водопроводы, железные дороги, электростанции и крупные промышленные предприятия с длительным сроком окупаемости. Банки избегают технологических рисков. Международные инвесторы требуют гарантий, льгот и защиты от политической неопределенности.
В такой ситуации государство становится инвестором последней инстанции. Оно создает холдинги, банки развития, специальные фонды и государственные предприятия. Казахстан прошел именно по этому пути.

Эта система дала стране возможность реализовать крупные инфраструктурные проекты и сохранить контроль над стратегическими отраслями. Но постепенно инструменты развития превратились в самостоятельный сектор экономики со своими интересами, бюджетами и логикой воспроизводства.
Задача института развития – подготовить проект к рынку. Задача обычной компании – сохранить себя, расширить активы и увеличить влияние. Когда первая организация начинает вести себя как вторая, временное участие государства становится постоянным.
Государство может создать рынок – и одновременно задушить его
Бесспорно, государственное вмешательство иногда необходимо, но нужно четко разделять направления, в которых участие государства оправдано, и те, где оно начинает вытеснять частный капитал.
Естественные монополии, базовая инфраструктура, оборона или водоснабжение требуют государственного контроля либо жесткого регулирования. Иначе обстоит дело с коммерческими активами, работающими на конкурентных рынках.
Если государственная компания занимается строительством, финансами, связью, логистикой, переработкой, сельским хозяйством или сервисами и при этом получает более дешевое финансирование, административную поддержку или доступ к государственному заказу, частный инвестор оказывается в неравном положении.
Эксперты уже давно говорят об этом эффекте вытеснения: ресурсы банков, бюджета и рынка капитала направляются государственным и связанным с государством структурам, сокращая предложение денег для частного сектора. Если более четверти активов банковской системы фактически связано с государством и государственными заемщиками, это уже может служить сигналом для проверки возможных диспропорций.
В Казахстане эта проблема усугубляется тем, что государство способно присутствовать сразу с обеих сторон сделки. Один государственный институт финансирует проект, другой предоставляет гарантию, третий выступает заказчиком, четвертый становится совладельцем, а пятый регулирует рынок. Юридически это могут быть разные организации. Экономически – единая государственная экосистема, внутри которой риски распределяются между бюджетом и населением, а прибыль может оставаться у конкретного предприятия.
Временная поддержка становится вечной
Практически каждая мера поддержки вводится как исключительная и временная. Предприятие получает льготный кредит, потому что отрасль находится на начальном этапе. Ему предоставляют гарантированный закуп, поскольку рынок еще не сформировался. Вводят таможенную защиту, чтобы производитель успел модернизироваться. Государство входит в капитал, поскольку частный инвестор пока не готов принять риск.
Но когда наступает момент отмены поддержки, выясняется, что предприятие все еще не готово. Оно не достигло необходимого масштаба, не выдерживает импортной конкуренции, не может обслуживать коммерческий кредит или сохраняет слишком высокую себестоимость. Тогда срок поддержки продлевается. Так временная мера превращается в постоянную субсидию, а проект – в заложника государства.
Пришло время устанавливать для государственных инвестиций те же ограничения, которые используют фонды прямых и венчурных инвестиций: заранее определенный инвестиционный период, срок выхода, критерии зрелости проекта и дата прекращения поддержки.
Для Казахстана это могло бы стать принципиально новой бюджетной дисциплиной. Любой коммерческий проект с государственным участием должен получать не только финансирование, но и заранее опубликованный сценарий выхода государства.
Не все стратегическое действительно стратегично
Одна из причин расширения государственного сектора – чрезвычайно широкое толкование слова «стратегический». Стратегическими могут объявляться не только инфраструктура, энергетика или оборона, но практически любая отрасль, важная для занятости, продовольственной безопасности, регионального развития, цифровизации, импортозамещения или социальной стабильности. При таком подходе почти любое предприятие можно признать слишком важным, чтобы позволить ему обанкротиться.
Однако если государство берет на себя все риски, рынок перестает выполнять свою главную функцию – отделять жизнеспособные компании от нежизнеспособных. Банкротство болезненно, но оно освобождает капитал, оборудование и работников для более эффективного использования. Бесконечная поддержка сохраняет рабочие места сегодня ценой потери ресурсов завтра.
Пора определиться с самим понятием стратегического сектора и разделять государственные активы на несколько групп: естественные монополии; прибыльные стратегические активы; временные инвестиции в новые отрасли; вложения, сделанные исключительно ради рыночной доходности. Каждая категория должна иметь отдельный мандат и собственные критерии эффективности.
Это важно и для Казахстана. Нельзя оценивать железнодорожную инфраструктуру, венчурный фонд, нефтяную компанию и предприятие пищевой промышленности по одной логике.
Приватизация без изменения рынка мало что меняет
Казахстан неоднократно запускал программы приватизации. В рамках Комплексного плана приватизации на 2021–2025 годы, например, холдинг «Байтерек» сообщил о продаже 100% акций Инвестиционного фонда Казахстана в конкурентную среду.
Но продажа государственного актива еще не означает сокращения государственного влияния. Если приватизированная компания продолжает зависеть от регулируемого тарифа, бюджетных контрактов, льготного кредита или государственной инфраструктуры, формально частный собственник может сохранить прежнюю экономическую модель.
С другой стороны, продажа монополии без развития конкуренции способна просто заменить государственную монополию частной.
Поэтому приватизация должна начинаться не со списка активов, а с анализа рынка. Есть ли независимые поставщики? Может ли новый игрок войти в отрасль? Получит ли он доступ к инфраструктуре? Не контролирует ли бывшая государственная компания ключевые тарифы, данные, сети или закупки? Без ответов на эти вопросы приватизация превращается в бухгалтерскую операцию, а не экономическую реформу.
Государство должно финансировать правила, а не любимые проекты
Отказ от прямого государственного участия во всех отраслях не означает пассивного государства.
Напротив, государство должно активно инвестировать в то, что не может создать отдельная компания: инфраструктуру, образование, стандарты, судебную систему, антимонопольное регулирование, научную базу и доступ к информации.
Оно может снижать риски первых инвесторов, участвовать в создании новых рынков и финансировать исследования. Но его задача – сделать отрасль привлекательной для частного капитала, а не навсегда заменить этот капитал.
Каждая мера поддержки должна отвечать на три вопроса: какой рыночный провал она исправляет? По каким показателям можно понять, что проблема решена? В какой момент поддержка будет прекращена?
Если государственный орган не способен заранее сформулировать условия выхода, скорее всего, речь идет не о развитии рынка, а о создании еще одного постоянного получателя государственной помощи.
Главный показатель – способность государства отступить
Сильное государство часто ассоциируется со способностью начать большой проект. Но настоящая институциональная сила проявляется в другом – в способности закрыть неудачный проект, продать созревший актив и отказаться от инструмента, выполнившего свою задачу.
Казахстанское государство научилось входить в экономику. Оно умеет создавать холдинги, фонды, операторы, программы и национальные компании. Теперь ему необходимо научиться уходить.
Без этого каждый новый институт развития будет лишь увеличивать периметр государственного капитализма. Государство сможет демонстрировать все больше проектов, но частная экономика будет оставаться зависимой от его решений.
Вопрос будущего Казахстана – не в том, нужен ли стране сильный государственный сектор. Он действительно необходим в инфраструктуре и ряде стратегических отраслей. Вопрос в том, способно ли государство отличить стратегическую необходимость от привычки контролировать. И готово ли оно заранее признать: цель любой успешной поддержки заключается в том, чтобы однажды она стала не нужна.
Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ



Все комментарии проходят предварительную модерацию редакцией и появляются не сразу.