Почему каждый новый министр обороны обещает победить то, с чем боролся предыдущий

Трагедия в ходе учений «Хазар Қорғаны – 2026» на Каспии вызвала появление у руля Министерства обороны очередного, четырнадцатого за всю новейшую историю страны военного министра 45-летнего генерал-майора Айдоса Мырзахметова. Но кто из его предшественников выполнил обещанное и чем они отличались? И не является ли армия гротескной копией всей системы госуправления?

Мы уже писали о том, что 14 погибших солдат стали очередной черной страницей в короткой пока летописи казахстанской армии. Но после жестких оценок причин Каспийской трагедии от президента и от общества (причем, это именно тот редкий случай, когда эти оценки в главном совпадают), первых распоряжений генерала Мырзахметова своим подчиненным – стоит посмотреть на ретроспективу обещаний и намерений его предшественников. Картина вырисовывается весьма любопытная.

Выполнить все обещанное удалось, пожалуй, только первому министру обороны независимого Казахстана Сагадату Нурмагамбетову (1992-95). Халык Кахарманы, пехотинец Второй мировой войны обещал создать национальную армию с нуля: перевести бывшие советские части под юрисдикцию Казахстана, сформировать органы управления, законодательную базу и написать национальную военную доктрину. И в целом выполнил все намеченное, чего не скажешь ни об одном из чертовой дюжины сменявших друг друга преемников героя войны – включая другого, небоевого пилота Даурена Косанова, утопившего на днях свою недолгую министерскую карьеру в бурных и коварных водах Каспия.

Реформировать амию, сделав ее компактной, профессиональной, эффективной по затратам, технологичной и – конечно же! – свободной от коррупции. Эстафетная палочка этих благих намерений передавалась от Касымова к Сату Токпакбаеву, Мухтару Алтынбаеву, Даниалу Ахметову, Адильбеку Джаксыбекову – и далее по списку.

Последний из военных министров, назначенных при первом президенте, Нурлан Ермекбаев, подобно Косанову, стал «жертвой» трагических обстоятельств, случившихся уже при втором главе государства, – взрывов военного арсенала в Арыси, унесших жизни пятнадцати человек. Семь лет назад Нурлан Байузакович по собственной инициативе написал рапорт об отставке (в отличие от того же Косанова) и Касым-Жомарт Токаев его отставку принял. До этого президент намеревался ограничиться строгим выговором – он даже дал понять: Ермекбаев – человек в Минобороны «относительно новый», хотя и несет всю полноту ответственности за смертоносное ЧП.

Но показательно другое: в качестве основных задач на посту главы ведомства «несистемный» министр анонсировал ровно то же, что его предшественники и преемники – повышение уровня боевой подготовки, материально-технического снабжения, внедрение передового мирового опыта и – разумеется! – борьбу с извечным пороком всех постсоветских армий – неуставными отношениями, а проще – дедовщиной. Показательно, что при своем назначении в МО г-н Ермекбаев назвал «неуставняк» «редким явлением», а нынешний министр Мырзахметов по всей видимости считает иначе. Во всяком случае, уже на первом рабочем совещании в Минобороны он поставил подчиненным задачу «жестко пресекать неуставные отношения».

Впрочем, надо признать: и этот , и другие его планы на будущее мало отличаются от тех, что уже почти три с половиной десятка лет преподносились в качестве панацеи от всех армейских бед. «Основной акцент будет сделан на повышении реальной боевой готовности войск, совершенствовании системы управления, повышении качества боевой подготовки и развитии вооружения и военной техники. Важной составляющей преобразований определено укрепление морального и боевого духа военнослужащих. Командирам поставлены задачи по формированию здорового морально-психологического климата в воинских коллективах, повышению качества воспитательной работы, улучшению условий службы и быта личного состава» – заявил он в минувший понедельник. Если не полениться, то аналогичные – едва ли не дословные цитаты можно отыскать практически у любого из предшественников Айдоса Сакеновича.

Показательно, что проверить исполнение большинства их обещаний практически невозможно- начиная с обещания третьего по счету военного министра Мухтара Алтынбаева, данного в далеком 2004 году, довести долю контрактников в ВС до 65 % списочного состава уже через три года. Зато регулярно высшие чины военного ведомства объявляют об увеличении призыва срочников и объясняют причины такого шага.

Неразлучной спутницей нашей «несокрушимой и легендарной» много лет была и остается коррупция – о которой новый глава МО не сказал ничего – во всяком случае, публично…

Между тем, кресло министра обороны потенциально в этом смысле очень «перспективно». Структура оборонных расходов очень запутанна и трудно подается оценке. С 2021-го по бюджет 2026 года показатель «оборона» увеличился примерно вдвое в номинальном выражении. При этом эти средства «распылены» между ведомствами, что подтверждается бюджетной классификацией. Например, в первоначальном республиканском бюджете на 2026 год по группе «оборона» предусмотрено 1,454 трлн тенге: около 1,208 трлн – Минобороны и 245,9 млрд – МЧС. МВД, КНБ и другие структуры также имеют собственные расходы по другим функциональным группам. То есть 3 трлн на силовой блок, 1,53 трлн по функции «оборона» и бюджет Минобороны – разные периметры учёта. Согласитесь, есть с чем работать.

В то же время, ведомство остается одним из самых закрытых не только для общества, но и контролирующих структур. Однако какие-то косвенные признаки все же говорят о том, что дело нечисто. В Национальном докладе о противодействии коррупции за 2024 год указаны 23 осуждённых сотрудника Минобороны. В материалах по докладу за 2023 год – 27. Ущерб оценить сложно, но на странице Минобороны о противодействии коррупции опубликованы приговоры по взяткам за кадровые назначения и переводы, за подписание актов приёмки, а также по хищениям имущества и топлива. Это разные точки уязвимости одной системы: карьера, приёмка работ и снабжение. Но странно, что только после случившейся трагедии ВАП сообщила о начале государственного аудита Минобороны в дополнение к комиссии по комплексной проверке ведомства. Правда, трудно понять, как провести полноценно такую работу за считанные дни. Но щекотливость ситуации в том, что если комиссия обнародует реальные масштабы хищений, то это может вызвать новую волну общественного негодования. Впрочем, как и в обратном случае. Но скорее всего, по нашей любимой традиции, все «будет спущено на тормозах» в надежде, что «народ пошумит и забудет».

В любом случае, за пять лет номинальные расходы по бюджетной статье «оборона» почти удвоились. В документах уже были и современные технологии, и подготовка кадров, и воинская дисциплина. После гибели 14 человек президент вновь потребовал реформы – теперь с проверкой финансов, снабжения и всей цепи командных решений. Значит, главный вопрос заключается не в том, сколько денег и обещаний государство ещё добавит армии. Главный вопрос – почему ранее выделенные деньги и ранее принятые решения не превратились в работающую систему, способную сохранить жизни людей даже во время учений.

Пока же 13 министров обороны (исключая Нурмагамбетова – создателя армии суверенного Казахстана) все эти годы водили реформы ВС по замкнутому кругу: вооружали-перевооружали, устраивали показательные турниры по борьбе нанайских мальчиков с дедовщиной и воровством, «профессионализировали» личный состав, увеличивая в это же время срочный призыв, регулярно повторяли мантры о «мобильности», «компактности» и поднятии «боевого духа», повторенные 28 сентября новоиспеченным министром. В последние годы «репертуар» реформаторов в погонах обогатился «цифровизацией», внедрением ИИ» и прочими новомодными поветриями …

В этом смысле армия – зеркало всей системы государственного управления. После очередного провала она признаёт необходимость реформ, находит новых исполнителей, утверждает план и спустя несколько лет вновь обнаруживает себя у той же исходной точки. Трагедия на Каспии заставляет спросить: сколько ещё жизней и сколько ещё лет понадобится, чтобы перестать называть повторение одних и тех же намерений реформой?

Новый министр может наказать виновных и подготовить убедительную программу. Но порочный круг разорвёт не сила его обещаний. Это произойдёт лишь тогда, когда решения командования можно будет проверить, ошибки – назвать своими именами, а за невыполненное – спросить независимо от должности и времени, прошедшего с назначения.

Главный вопрос теперь не в том, что пообещает пятнадцатое назначение в истории Минобороны. Вопрос в том, кто и каким образом заставит государство на этот раз выполнить обещанное.

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ