Почему Мухтар Шаханов считал себя «трудным сыном» своего народа

Голос поэта Мухтара Шаханова звучал тогда, когда другие молчали, его слова шли против течения эпохи, а его правда раздражала сильных мира сего. С его уходом Казахстан потерял не просто литератора – он потерял редкий голос совести.

Он называл себя «трудным сыном» своего народа – не из кокетства и не ради красивой метафоры. В этих словах была вся его внутренняя биография: упрямство, боль, несогласие молчать и готовность бороться за справедливость, даже если за это платишь одиночеством. Мухтар Шаханов был поэтом, который не утешал, а призывал думать; не подстраивался под эпоху, а спорил с ней. Его слово всегда звучало как вызов и потому сегодня, после его ухода, особенно остро встает вопрос: почему он так и не стал «удобным» для своего народа, оставаясь при этом его самым искренним голосом?

При жизни Мухтара Шаханова называли поэтом всех казахов за то, что он в своем творчестве говорил словами, идущими от сердца самого народа. Ценя незаурядный дар казахского поэта, его талантом восхищался Евгений Евтушенко, считавший своим долгом ознакомить через переводы с его творчеством русскоязычного читателя.

… В 2000 году он стал первым лауреатом независимой премии клуба меценатов Казахстана “Тарлан”.

– Я вообще не хотел получать эту премию, – говорил поэт. – Даже хотел отказаться. Но друзья меня уговорили: зачем поднимать шумиху? И я решил поступить как дипломат. Тем более что, в общем-то, с недоверием относясь к новым казахам (я их называю “жана казах – шала казах”), к самому инициатору “Тарлана” Булату Абилову я испытывал теплые чувства. Помню, у нас с ним был разговор про Пугачеву и Киркорова. “Почему ты не помогаешь своим? – поставил я перед ним на правах старшего вопрос ребром. – Точно так же ты бы мог повернуться лицом к отечественному искусству”. А он мне с таким мальчишеским восторгом в глазах: “Муха, а я ведь из тех, кто защищал вас в 90-м году, когда во время митинга кое-кто хотел снести трибуну, с которой вы выступали”.

Нет, что ни говори, нам надо воспитывать своих бизнесменов. Эти люди давно должны были помочь культуре, ибо последнее – душа нации. Габит Мусрепов сказал мне перед смертью: “Если литература и искусство, вычерчивающие кардиограмму души нации, не достигнут высшего совершенства и их не признают великими другие, то нация никогда не будет называться великой”. Эти слова Мусрепова должен помнить каждый бизнесмен.

Да, я понимаю, сейчас наступила эра деловаров, и время не повернуть вспять. И все же нельзя допустить, чтобы люди, неизвестно каким путем накопившие баснословные капиталы, но не имеющие в душе ничего божественного, диктовали обществу свои правила.

… За 30 тысяч лет человеческий мозг не претерпел никаких изменений. Диаметры и объемы прежние. И сегодня, как когда-то, 97% людей склонны к бездумному подражанию – как все, так и я. И только 3% мыслят по-своему или, по крайней мере, стараются это делать. Иногда бывает, что и это много. Остается один или даже полпроцента, а прочих можно повернуть куда угодно разными лозунгами. Тираны всегда делали ставку на эти 97%.

Когда-то этруски завоевали Рим. А у завоевателей были популярны гладиаторские игры. Римляне их переняли и развили. Сначала в боях на арене участвовали десять человек, потом сто… Постепенно довели эту цифру до того, что по одну сторону было 10 тысяч человек, по другую – столько же. Гладиаторы убивали друг друга, а народ смотрел на это с восхищением: люди научились получать удовольствие от кровопролития. И был момент, когда один из императоров в честь своего дня рождения отдал под гладиаторские игры 265 римских кварталов. Все улицы были залиты кровью. Когда монах Телемах пытался образумить толпу, болельщики его тут же убили.

Меня наверняка посчитают старомодным, если я скажу, что сейчас во всем мире идет страшный процесс разрушения человека посредством звука. У Гитлера как-то спросили: что будем делать с народами завоеванных восточных территорий? Он ответил: “Пусть радио пичкает их музыкой в неограниченном количестве. Но допускать их к умственной работе ни в коем случае нельзя. Надо, чтобы у них в душе возникла духовная анархия. Люди с ограниченными духовными запросами всегда чувствуют себя самыми счастливыми”. Мечта Гитлера сбылась – сейчас везде берет вверх легкая, массовая музыка, пустозвонный смех, литература без глубоких мыслей.

Если бы оживить сегодня Шекспира, Абая и других великих и провести с ними встречу, я уверен – собралось бы считанное количество людей. И те бы пришли только для того, чтобы поглазеть на экзотику.

Поэтому надо расставить акценты: мы сумели создать государство, но не создали идеологию. Хотя… отсутствие идеологии – тоже идеология. Я не призываю к тому, чтобы возводить какие-то заслоны искусственно, но надо уберечь людей от этого шумового кайфа, от соблазнительной, но столь опасной рекламы. Я же сказал, что 97% людей склонны к бездумному подражанию. В Кыргызстан, к примеру, из-за границы сейчас пришла игра “Женщина в грязи”. Емкость заполняется черным илом, и несколько женщин в этой грязи дерутся (разумеется, за деньги): бьют друг друга по лицу, рвут за волосы… После этого страшно смотреть на женщин вообще. А зрители аплодируют, визжа от радости.

Меня еще часто спрашивают, приходилось ли мне выступать в роли придворного поэта? Не скрою, кого-то и хвалил для того, чтобы поддержать в какой-то момент, но я никогда не унижался до такой степени, чтобы меня считали придворным. А вообще становится страшно, когда слышишь, как наши корифеи начинают говорить языком лести перед теми, у кого власть.

Представляю, сколько я наживу врагов после этих слов! А их у меня и так немало. Однажды про меня написали, что Шаханов в своей драме “Тайна, унесенная Чингисханом”, чтобы понравиться Европе, критикует Чингисхана. Если бы они читали эту книгу, то они бы увидели, что критике подвергается не только эта легендарная личность, но и Европа.

Мне вообще всю жизнь приходится страдать от своих мелкопишущих коллег. Вот захожу как-то к одному знакомому писателю. У него были в гостях поэты. Все уже немного в подпитии. И вот один гость говорит: “Муха, хочу вам признаться честно, недавно был интересный разговор. Один поэт в тесном кругу спросил нас: “За что мы не любим Шаханова? Когда он был главным редактором “Жалына”, он всегда публиковал и поддерживал нас”. Другой ответил ему: “Он талантливее нас. Поэтому мы его ненавидим”. И мы все согласились с этим”. Я бы всем тем, кто болен завистью, ответил бы так: “Быть поэтом – это адский труд”.

Когда мои недруги пытаются чернить меня, то стараются делать упор на то, что я пришел в поэзию от сохи. Это на самом деле так. Отец умер, когда мне было всего девять лет. Мать болела, и я после седьмого класса был вынужден бросить школу и пойти работать. Сначала прицепщиком, потом трактористом. Десятилетку и институт заканчивал заочно. Если честно, я до сих пор ощущаю недостаток образования. Но я такой, какой уж есть. Сын великого Пушкина сказал однажды: “Возможно, я самое неудачное произведение своего отца”. Я тоже, наверное, в какой-то степени являюсь непутевым, трудным сыном своего народа, но все же, несмотря на свои слабости и недостатки, я родное его дитя.

Был ли в моей биографии поступок, за который стыдно и о котором не хочется вспоминать? Против своей совести я не шел никогда, но иногда молчал, когда нужно было говорить. За моей спиной не было поддержки, потому и держал язык за зубами, но подлостей я не делал никогда.

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ