Почему в конце жизни друзья и коллеги отвернулись от Амана Тулеева?

Он остановил шахтёрский бунт, удержал Кузбасс от политического раскола и 20 лет руководил регионом, который считал своим домом. Но после трагедии в «Зимней вишне» от него отвернулись даже те, с кем он прошёл долгий путь. Аман Тулеев – этнический казах, выросший вдали от исторической родины, но до конца жизни помнивший свои корни. Документальный фильм Сергея Азимова «Елге қайтар ұзақ жол» («Долгая дорога к отчему дому») раскрывает малоизвестные страницы его жизни – от поисков казахской семьи до последнего интервью и горького одиночества. Более подробно – в материале Exclusive.kz.

Человек, остановивший революцию

– Картину «Елге қайтар ұзақ жол» – «Долгая дорога к отчему дому» – я начал снимать в 2022 году, изначально понимая, что вряд ли эта тема найдёт понимание, – рассказывает режиссёр Сергей Азимов. – Добравшись с большими трудностями до Кемерово, мы и не подозревали, что нас здесь не очень-то и ждали. «Пока не надо снимать», – шипели нам вслед. Но сам Тулеев так не думал.

Это было его последнее и единственное интервью после того, как он вышел в отставку.

У нас не так много казахов, которые известны не только в постсоветском пространстве. Но дело даже не в этом. Уникальность Тулеева в том, что он, возможно, один из немногих, а может быть, и единственный, кто смог реализовать формулу народовластия в своём регионе.

Когда в Кузбассе в 1996–1997 годах шли забастовки шахтёров, а он открыто призывал к импичменту Ельцина, президент России понимал, что этот человек имеет связь не с обезличенным электоратом, а с народом. Руководствуясь инстинктом самосохранения и желанием сохранить власть, он бросил именно его на амбразуру. Иначе Кузбасс разорвал бы Россию на Сибирь и центральную часть. Тулеев остановил потенциальную революцию и настоял на открытых выборах губернатора, а затем 20 лет руководил Кемеровской областью. Но власть (любая) не терпит чужаков, а он был чужим. Не по национальности, а потому, что не брал под козырёк.

К моменту его губернаторства все крупнейшие металлургические комбинаты (на Кузбассе находилась пятая часть всего промышленного потенциала РФ) и запасы самого качественного угля России были готовы к продаже. Покушавшихся на них было много, но он не дал растащить всё это. И это стало ключом к сердцу народа – люди пошли за ним.

Я не провожу никаких сравнений и параллелей, но наш соотечественник всегда с большой любовью относился к своей исторической родине. И если бы он был приглашён топ-менеджером в Центральный Казахстан, то, я уверен, той череды трагических событий, которые произошли на Карметкомбинате при индийском миллиардере Миттале, не было бы. То же самое можно сказать и о запасах казахстанской нефти и газа: мы не знаем, на каких условиях заключены договоры с инвесторами и куда уходит прибыль. И если бы он хотя бы какое-то время работал на Казахстан и народ, из которого вышел, коррупции было бы меньше, а порядка больше.

– Я из гордого рода адай, и моя мечта – слетать в Мангистау и поклониться родной земле и праху Бекет-ата (1750–1813, религиозный деятель-суфий. – Ред.). Сейчас я перенёс две сложнейшие операции на позвоночнике, и мне заново надо научиться ходить. Вот встану на ноги, и тогда… Я всегда помню, что я казах, искренне переживаю за Казахстан и радуюсь его успехам, – говорил Аман Тулеев в своём последнем прижизненном интервью.

Своё раннее детство он помнил смутно: «Мама рассказывала, что, когда начались голодомор и репрессии, семья отца бежала в Туркмению, где я и родился. Оттуда мы попали в Каракалпакию. Мне было года два или три, когда мама вместе со мной уехала к родственникам в Россию, вышла там замуж и стала Власовой. Когда я начинал расспрашивать мать об отце, она начинала плакать. Все фотографии с ним она убрала куда-то далеко. О том, что заставило их расстаться, ничего не рассказывала. Единственное, когда я спросил, почему меня назвали Амангельды, мама сказала, что рожать меня начала, когда смотрела фильм «Амангельды Иманов». Чувствовал я себя в детстве как-то очень сложно. Русского отчима, который меня вырастил, называл отцом, а брат и сестра на меня совсем не были похожи».

А казахские родственники все эти годы искали Тулеевых.

Встреча с родственниками

– Когда все родственники и друзья собирались вместе, его отец Молдагазы, посидев немного за дастарханом, выходил на улицу и долго смотрел куда-то вдаль, – рассказывает Хадиша Альжанова, племянница Амана Тулеева. – Но активными поисками Амангельды занимался не он, а мой дед Альжан, брат Тулея, его деда. В 1951 году его не стало, но, умирая, он оставил моему отцу Дербису аманат (наказ): «Куда бы ты ни уехал, чем бы ни занимался, даже если тебе останется жить всего 10 дней, ты обязан найти Амангельды». Бабушка всегда вслух молила Всевышнего: «Пусть этот мальчик найдётся». И когда к нам приезжали родственники, она спрашивала: «Хабар барма?» – «Есть ли вести о нём?». Повзрослев, я стала расспрашивать старших: «А кого наша семья потеряла?».

Аман Тулеев вспоминает, как он получал удостоверяющий личность документ: «Когда настал момент получать паспорт, Иннокентий Иванович (отчим) сказал, что об моё имя и отчество язык сломаешь. И посоветовал сократить имя и стать Аманом Иннокентьевичем Власовым. Мы жили тогда на Кубани, в Майкопе. И вот паспортистка спрашивает, на какую фамилию выписывать мне паспорт. Я ответил, что, как положено, – Тулеев Амангельды Молдагазиевич. Какой-то внутренний голос подсказывал, что я всё сделал правильно».

– Это было в начале 90-х, – вспоминает Хадиша Альжанова. – Мой папа Дербис, всю жизнь проработавший на партийных должностях, был уже на пенсии, когда услышал в новостях, что футбольная команда Кемерова попала в какую-то лигу. Капитан команды сказал в интервью, что это стало возможным благодаря Амангельды Тулееву. У папы тогда давали знать о себе военные ранения, он передвигался на костылях, но тут, как рассказывала мама, вбежал домой без них: «Ханшаим, я нашёл его!».

И он написал письмо в Кемерово: «Я – твой дядя, горжусь, что ты выбился в люди, и хочу, чтобы ты знал свои корни». На это письмо довольно долго не было ответа. Оказалось, Амангельды отправил его своей маме в Майкоп. Когда она подтвердила, что письмо действительно от родственников по отцу, он позвонил папе: «Дядя, можно я приеду?».

После слёз и объятий, которыми его встретили в Жетысае Южно-Казахстанской области, где мы жили, его завели в комнату, где лежал уже уходящий от нас папа. «Я тебя нашёл. Я выполнил свой долг», – успел сказать он…

Вторая их встреча состоялась через 12 дней – Амангельды приехал на похороны своего дяди.

– Общение с родственниками было нелёгким, – рассказывал Тулеев. – Я ведь не знал родного языка. Думал, что возьму словарь и выучу, но ничего подобного. Даже ударение не там поставишь – и смысл искажается.

Что касается Молдагазы, его родного отца, то он умер в 1975 году в Шардаре от сердечного приступа. Почему не искал сына? Сейчас об этом не скажет уже никто. Возможно, чувствовал какую-то вину перед первой семьёй. От последней жены родных детей не было, только приёмная дочь. А то, что он якобы погиб на фронте в 1943 году, – это, как утверждают родственники, журналистская «утка». Молдагазы не воевал и репрессирован он тоже не был. У него, судьи военного трибунала в Туркмении, была бронь. Единственное пятно на его биографии – развод с матерью Амангельды.

Если бы не баба Шура…

Когда юный Аман Тулеев окончил в Майкопе техникум железнодорожного транспорта, ему предлагали должность заместителя начальника станции в Адлере (Сочи), но он выбрал Кузбасс.

– Весь курс надо мной хохотал: учился, мол, на одни пятёрки для того, чтобы добровольно поехать в ссылку, – вспоминал Тулеев.

Но его карьера в Кузбассе могла оборваться, не успев начаться. Во время одного из первых его самостоятельных дежурств на путях возникла критическая ситуация – едва не столкнулись грузовой поезд и паровоз-тягач.

– Мне доложили, что паровоз со стороны Таштагола уже прошёл. Я открываю сигнал, и… навстречу ему идёт поезд… Если бы они сошлись, то от станции ничего бы не осталось. Когда я понял это, то побежал на пути, делаю круг и машу поезду: стой, мол! В это время к нам зашёл заместитель начальника станции. Он мгновенно понял ситуацию и включил автоматический аварийный сигнал. Прокуратура собиралась завести уголовное дело, был товарищеский суд. И тут поднялась Шура Соколова, здоровая, громогласная женщина. «Вы что творите? – обратилась она к прокурору. – Вы зачем пацана прессуете? Он-то здесь при чём? Это мы виноваты. Не проверили и ложно доложили ему, что паровоз прошёл. Значит, судить надо нас». И вся смена поднялась за меня. Я ошалел! Люди взяли ответственность на себя, хотя кого-то из них могли посадить за ложный доклад. Тогда я понял, что такое сила коллектива.

Смолоду зная, как живут простые люди, работающие на железной дороге, – в вагончиках зимой и летом, в снег и зной, – он первым в Кузбассе начал проводить на свой страх и риск (ни в Госплане, ни в МПС это не было заложено) работу по обустройству полустанков, перегонов и погрузочных станций. Один из кемеровских коллег сказал о нём: «Я знал много железнодорожников. Но по сравнению с Тулеевым другие не были столь энергичны. Мне кажется, ему не хватило времени, чтобы проявить себя и дальше на железной дороге, где он чувствовал себя Богом».

– Моим учителем, которому я обязан карьерой, был Николай Спиридонович Ермаков, первый секретарь Кемеровского обкома, – рассказывал Тулеев. – Однажды он позвонил мне – нужен заведующий отделом обкома по транспорту. Я стал отказываться. Никого, мол, на своём месте не подвожу, всё работает на славу Отечества. «Ты подумай. Такие предложения нечасто поступают», – сказал он и положил трубку. Я вздохнул с облегчением. Но через месяц меня вызвали на бюро обкома, где Николай Спиридонович объявил, что есть предложение утвердить начальника Новокузнецкого отделения Кемеровской железной дороги Тулеева заведующим отделом транспорта обкома.

В 1997 году Кузбасс накрыла волна шахтёрских забастовок. Начавшись в Междуреченске, она охватывала всё больше горняцких городов. Причиной стало закрытие 45 шахт, после чего 150 тысяч шахтёров выбросили на улицу. Была перекрыта Транссибирская магистраль, составы – пассажирские и грузовые – встали…

Чтобы забастовку не подхватила вся страна, федеральный центр вынужден был склонить президента Ельцина к назначению Тулеева главой администрации Кемеровской области. Вначале он был исполняющим обязанности, а потом по его же настоянию состоялись выборы губернатора, на которых он победил.

На тот момент Новокузнецкий металлургический комбинат, одно из ведущих градообразующих предприятий области, был на грани краха. Чтобы сохранить этого гиганта, Тулеев пошёл на риск, заручившись перед кредиторами бюджетом всей области и Новокузнецка.

– Борьба шла страшная, – вспоминал Тулеев. – Были и угрозы. Привлекли олимпийского чемпиона по биатлону Александра Тихонова, чтобы он устранил меня, а тот поручил это своему брату. Но брат сам пошёл в ФСБ и рассказал, что ему за мою голову пообещали 200 тысяч долларов. Посадили их всех…

Что касается забастовок, то ему предлагали ввести чрезвычайное положение и решить проблему с помощью силовых структур. Но, считая требования шахтёров справедливыми, он вышел к ним, чтобы сказать: «Страна встала. Если не хотим погрязнуть в яме, забастовку надо прекратить. Я обязуюсь выплатить все задолженности по зарплате».

В начале нулевых в Кемерово появилась необычная бронзовая скульптура – в груди шахтёра, встающего из угольной глыбы, горит сердце-пламя.

– До этого в каждом шахтёрском городе стояла статуя стахановца с отбойным молотком, но подвиг людей, которые в нескольких километрах от поверхности земли добывают уголь, чтобы дать в дома тепло и энергию, надо было показать по-другому, – вспоминал Тулеев. – Мне сказали, что это может сделать Эрнст Неизвестный. Он – фронтовик, характер у него не сахар, но талант. А мне терять нечего, и я позвонил ему в Америку. Вначале была пауза, потом состоялся разговор. Я сказал, что в каждой лампочке, которая горит в домах Кузбасса, есть кровь шахтёров: на миллион тонн добытого угля, по статистике, приходится один погибший шахтёр. И Эрнст Неизвестный прилетел в Кемерово вместе с супругой.

Один из мусульманских религиозных деятелей региона сказал: «В Кемерово был такой лозунг – «Кузбасс – территория добра». У нас нет нацистских, ультраправых, агрессивных организаций и боевых бригад. Я был во многих регионах Сибири и могу сравнивать. В Новосибирске, например, проезжая под мостом, видел надпись: «Скинхеды, вперёд!». А в самой Москве бывали периоды, когда человеку с не совсем славянской внешностью было сложно выходить на улицы. У нас такого просто не было. Это заслуга Амана Тулеева».

«Зимняя вишня» – 2018

С должности губернатора тяжело болевший Тулеев по состоянию здоровья хотел уйти ещё в 2017 году. Центр не отпустил, сославшись на то, что нужно подобрать человека, которого действующий губернатор должен ввести в курс дела. И после больницы в новом, 2018 году Тулеев вновь вышел на работу. В начале марта в регион на должность заместителя губернатора приехал Сергей Цивилев, а буквально через три недели случился тот самый пожар в ТРК «Зимняя вишня» … Тулеев, выступив в прямом эфире, сказал, что не имеет морального права руководить областью, и, исходя из этого, подал прошение об отставке.

Приехавшие из Москвы политтехнологи старались ударить его как можно больнее: «Когда Тулеев зашёл к Путину, он дрожал. Его за руку держали, когда он встал перед ним. Ему нечего было сказать».

– А я в ответ ничего не мог сделать. К СМИ, чтобы сказать правду, меня уже не допускали, – рассказывал он. – А правда была в надзорных каникулах для МСБ. Правительство по указу президента РФ издало постановление о том, что в течение трёх лет будут действовать ограничения на плановые неналоговые проверки. В том числе и со стороны пожарного надзора. Бывший начальник ГУ МЧС России по Кемеровской области генерал-лейтенант Мамонтов, находясь под следствием, показал приказ об этом.

Один из друзей Тулеева рассказывает, что провокаторы были всюду: «Я сам с одним чуть не подрался. Буквально на третий день после трагедии заходит в салон маршрутки амбал и начинает по телефону громко поносить Тулеева – «этот узкоглазый» и прочее. Все молчали, один я не вытерпел, пригрозил выкинуть его на ходу».

По словам первого вице-премьера ельцинского правительства Михаила Полторанина, трагедия Амана заключалась в том, что он не до конца изучил психологию народа, среди которого жил и работал:

– Он был своим среди чужих, – считает Полторанин. – Беда русского народа в том, что он живёт по поговорке: «Сегодня я начальник – ты дурак, завтра ты начальник – я дурак».

Сам Тулеев вспоминал: «Но самое обидное – те, с кем я работал практически 20 лет, уже на второй день отошли от меня. И тогда я понял: сидящий в людях звериный страх побеждает нравственность и дружбу. Рядом со мной остались только единицы. Среди тех, кто не отвернулся от меня, – отшельница Агафья Лыкова. Однажды от неё пришло письмо – она просила медикаменты. Вертолёт у меня под боком. Почему бы, думаю, не смотаться к ней в тайгу? А то весь мир давно говорит об этой семье, а я не видел.

Прилетели, меня представили ей – вот, мол, губернатор Тулеев. Я поклонился: «Добрый день, Агаша. Я приехал узнать, как вы тут живёте. Привезли лекарство, которое вы просили». Она молча развернулась и ушла. Я подумал: всё, конец фильма. А Агаша вернулась с кедровыми орехами. С тех пор и завязалась дружба. Она мне и носки вязала, и рубахи посылала, и письма писала. И когда случилась та трагедия, она, человек природы, написала мне из тайги: «Ты для меня как был Тулеев, так и остался им». И у меня было чувство, что через неё меня словно поддерживала сама природа».

…Экс-губернатор скончался 20 ноября 2023 года на 80-м году жизни. В день его похорон сотни людей с цветами шли к Кемеровскому музыкальному театру.

– Слов на ветер не бросал. 20 лет губернаторства Тулеева – это превращение бастующего Кузбасса в созидающий, – говорили люди…

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ