Помните – ваша свобода начинается с вашей реакции

11 сентября 2001 года, когда я проводил свой третий урок в качестве профессора истории Восточной Европы в Йельском университете, я знал, какой должна быть тема: провокация. Российские имперские спецслужбы, а затем и советские, довели до совершенства искусство убеждать противников делать то, что им нужно, заставляя при этом думать, что они действуют по собственному желанию. Когда происходит что-то ужасное, как это случилось в тот день, страдания – хотя те, кто их вызвал, несомненно, и желали их – не являются самоцелью. Главное – ввести вас в такое психологическое состояние, которое заставит вас сделать что-то, что нанесет вам еще больший вред.

История полна актов террора. Настоящий вопрос, как я сказал студентам в тот день, заключается в том, что вы сделаете дальше. Невозможно предотвратить каждую ужасную трагедию. Но ваша свобода начинается с вашей реакции.

К сожалению, мы, американцы, отреагировали именно так, как того и хотели террористы; более того, мы, вероятно, превзошли их ожидания, сделав мир гораздо хуже для нас самих и для всех остальных.

Очевидной реакцией на 11 сентября должно было стать освобождение от ископаемого топлива. Без нашей зависимости от нефти мы и вовсе никогда бы не ввязались в конфликт на Ближнем Востоке. Если бы мы вложили средства в источники чистой энергии, мы могли бы предотвратить глобальное потепление, не допустить новых войн на Ближнем Востоке и не допустить возникновения углеводородной олигархии президента России Владимира Путина.

Но этому не суждено было случиться. Президент Джордж У. Буш, беспомощный отпрыск нефтяной династии, не был заинтересован в активизации поиска безопасных источников энергии. Террористы напали на нас, утверждал он, потому что «они ненавидят наши свободы». Однако наше собственное правительство тогда приняло меры, ограничивающие нашу свободу. Новое Министерство внутренней безопасности объединило под единым руководством целый набор ведомств, включая пограничную службу, рассматривая их деятельность исключительно как вопрос безопасности. Это создало почву для внутренней политики, которая делит людей, живущих в Америке, на «легалов» и «нелегалов», на «нас» и «их», и ведет к созданию концентрационных лагерей.

Еще более опасным было понятие «родины» («homeland»), которое перекликается с нацистским увлечением понятием «Heimat». В то время это было экзотическим названием для правительственного ведомства, не вполне вписывающимся ни в американский английский, ни в институциональные традиции. Но с тех пор это слово укоренилось в сугубо фашистском смысле. При администрации президента Дональда Трампа основные угрозы считаются внутренними, исходящими от тех, кто не принадлежит к этой стране по-настоящему. Министр обороны Пит Хегсет рассматривает вооружённые силы как поле культурных войн: мужчины против женщин, белые против чернокожих. Будущая задача войск – «оборона родины». Вооруженные силы должны превратиться в личную милицию правителя, используемую для подавления сопротивления Трампу.

Конечно, одной из главных причин прихода к власти Трампа стало вторжение США в Ирак в 2003 году – война по собственному выбору, ставшая худшим из возможных внешнеполитических ответов на события 11 сентября. Эта война оставила американцев травмированными и уязвимыми перед кандидатом, который использовал бы эту проблему для захвата власти (только для того, чтобы развязать новые войны и сделать нас уязвимыми перед новыми террористическими атаками). Это также укрепило бы политическую экономику, в которой доминируют военные расходы и долг. Вместо того чтобы решать проблемы неравенства в распределении богатства, социальной неподвижности и отсутствия семейной стабильности, мы пролили кровь (в основном чужую) и потратили сокровища впустую.

Как народ, мы следовали сценарию, который могли бы написать сами террористы. Хуже того, наши избранные лидеры стали соавторами этого сценария. Администрация Буша выдумала связи между Ираком и террористами 11 сентября, что в конечном итоге привело к тому, что американцы перестали доверять своему правительству, что позволило прийти к власти такому человеку, как Трамп. А эти выдуманные предлоги создали почву для нарушения самого основного принципа международного права: запрета на неспровоцированные агрессивные войны.

На этом завершилась эпоха демократического возрождения после холодной войны 1989–1991 годов. Готовясь к вторжению в Ирак, американцы утверждали, что, так же как освобождение было возможно в Восточной Европе, оно возможно и на Ближнем Востоке. Ситуация, конечно, была совсем иной: одно дело – свергнуть диктатуру изнутри, и совсем другое – сделать это с помощью иностранного вторжения. И в то время как посткоммунистические лидеры Европы имели представление о том, что будет дальше, у американцев в Ираке его не было: они полагали, что простое уничтожение плохого режима приведет к появлению лучшего.

Было бы неверно утверждать, что вторжение в Ирак под руководством США стало причиной вторжения России в Украину более десяти лет спустя, в 2014 году. Но американская война, безусловно, облегчила жизнь Путину, который пришёл к выводу, что великие державы могут вторгаться в другие страны с помощью надуманных лживых оправданий.

Одной из причин, по которой я в 2013 и в начале 2014 года предупреждал, что Россия может вторгнуться в Украину и захватить Крым, была сюрреалистическая пропаганда, развернутая в российских СМИ. Как и американская пропаганда 2002 и начала 2003 годов, она не имела никакого смысла. Американцы утверждали, что для борьбы с терроризмом необходимо свергнуть режим, который, хотя и был ужасен, подавлял исламизм, стоявший за событиями 11 сентября. Россияне довели этот бред до абсурда: все украинцы были либо геями, либо нацистами, либо евреями. Их государства как такового не существовало, а было лишь угнетением русских. Несмотря на то что Россия сама являлась авторитарным режимом, она собиралась принести демократию на Украину, хотя там она уже существовала.

Вскоре после начала вторжения я принял участие в публичной дискуссии в Праге. Эмоции были на пределе. Один человек в футболке с российским фашистским лозунгом взял микрофон и спросил, почему Россия должна соблюдать какие-либо правила, если американцы не делали этого в Ираке в 2003 году. (Я ответил, что правила есть правила: американское вторжение было незаконным, но два неправильных поступка не делают один правильным.) Этот вопрос иллюстрировал подход, вытекающий из внутренней логики олигархического режима, но также и тот, которому способствовали США: не существовало ни правды, ни правильного и неправильного, ни правил.

В конце 2021 и начале 2022 года, когда Россия готовила второе вторжение в Украину, над страной по-прежнему висела тень Ирака. Два десятилетия назад США солгали об обосновании вторжения в Ирак. Теперь же они рассказывали правду о планах России вторгнуться в Украину. В целом США не верили, хотя факты были очевидны. В 2022 году было легче усомниться в словах американцев из-за лжи, которую они распространяли в 2002 году. В результате, когда началась «большая война» (как её называют украинцы), все оказались менее подготовленными, чем могли бы быть.

Подвергшись провокации в 2001 году, Америка отреагировала так, как того и хотели террористы, способствуя созданию мира, в котором терроризм настолько обыден, что мы едва ли знаем, когда следует употреблять это слово. Путин и Трамп используют его для определения своих врагов, хотя сами являются государственными террористами. Сам Трамп нормализовал терроризм, пытаясь в январе 2021 года удержаться у власти силой. А преступная агрессивная война Путина на Украине сопровождается повсеместными изнасилованиями, похищениями детей и массовыми казнями активистов на оккупированных территориях. Но самым явным проявлением терроризма являются ежедневные запуски дронов и ракет, нацеленных на украинских мирных жителей.

Я пишу это, находясь в подземелье в Харькове, где сегодня вечером уже в третий раз звучат сирены воздушной тревоги. Украинцы сбивают большинство дронов, но ракеты просто падают, взрываются и убивают, потому что американцы решили отказать им в поставках ракет «Патриот». Отчасти это отражает солидарность террористов: посланцы Трампа только что были в Москве, где хвалили «цели» Путина. Это также побочный эффект обречённой войны, которую Трамп сам выбрал против Ирана. США бессмысленно расходуют боеприпасы на Ближнем Востоке, которые могли бы спасти жизни в Украине. Война Трампа с Ираном делает возможной войну Путина в Украине.

И тем не менее война Трампа крайне непопулярна – и, очевидно, проиграна. Он продолжает её, даже несмотря на приближение промежуточных выборов в США, возможно, потому что надеется, что иранский режим окажет ему услугу, нанеся удар на территории США. Тогда он сможет попытаться приостановить выборы или развернуть больше американских войск в большем числе американских городов – и остаться у власти на неопределённый срок.

Это один из способов пожелать террористам победы: вести крупную войну на Ближнем Востоке, истощить собственную оборону и надеяться на худшее. Иран может клюнуть на эту приманку, совершив кровавую акцию, или Трамп может просто заявить, что это произошло. Учитывая все провокации, ложь и террор, имевшие место после 11 сентября, было бы глупо не воспринимать этот сценарий всерьёз. И если это произойдёт, ответ будет таким же, как и в 2001 году: ваша свобода начинается с вашей реакции. Прежде всего, не делайте того, чего хочет от вас террорист.

Сидя здесь, в темные часы раннего утра, я вспоминаю украинцев, которых видел вчера вечером: они собрались в подземном помещении на общественное мероприятие, улыбались, пили вино и обсуждали идеи – не делая того, чего хотят террористы, не поддаваясь и не подстраиваясь под них, а самостоятельно размышляя о будущем. Именно это должны делать американцы сегодня, в эту страшную годовщину. Не поддавайтесь на провокации; не вступайте в ментальный мир террориста; думайте самостоятельно. Только тогда мы сможем надеяться сделать следующее четверть века лучше, чем предыдущее.

Авторские права: Project Syndicate, 2026. www.project-syndicate.org