Последние архитекторы реформ: куда исчезли визионеры Казахстана
Тридцать лет назад Казахстан создал одну из самых сильных финансовых систем в мире. Это было время людей, которые не боялись ошибаться, спорить с начальством и ломать привычные правила. Сегодня финансовая система Казахстана выглядит гораздо стабильнее и технологичнее. Но вместе со стабильностью пришел и другой тренд – острый дефицит людей, готовых переписывать правила игры. Куда исчезли казахстанские визионеры? И может ли появиться новое поколение тех, кто снова рискнет предложить стране собственное будущее?
- Тридцать лет назад Казахстан запустил один из сильнейших финансовых секторов, построив новые институты и реформы в условиях гиперинфляции и отсутствия собственной валюты.
- Даулет Сембаев возглавлял работу по введению национальной валюты тенге в 1993 году, разделил функции Национального банка и коммерческих банков и стал идеологом накопительной пенсионной реформы.
- Сембаев руководил секретными операциями по выпуску банкнот, созданию Банкнотной фабрики и формированию двухуровневой банковской системы.
- Григорий Марченко дважды возглавлял Национальный банк, инициировал Казахстанский фонд гарантирования депозитов, перевёл банки на МФСО, запустил жилищные сбереги, рынок страхования и ипотечную компанию, а также Агентство по регулированию финансового рынка.
- Частный сектор также внес значительно инициаторы системы: Нуржан Субханбердин вывел казахстанский банк на мировой рынок капитала, Михаил Ломтадзе превратил банк в цифровую экосистему, Тимур Турлов развил рынок инвестиций как массовый продукт.
- Визионеры в государстве стали редкими: современная система требует комплаенса и управления рисками, что снижает готовность к рискованным инновациям и формированию новых реформаторов в министерствах, регуляторах и бизнесе.
- Главный дефицит Казахстана сегодня — дефицит будущего: стране не хватает людей, способных думать на двадцать лет вперед; возможные новые реформаторы придут из частного сектора, технологий и финтеха, а не только из госструктур.
Еще тридцать лет назад Казахстан буквально жил в режиме большого эксперимента. Одни создавали национальную валюту, другие – банковскую систему, третьи меняли пенсионную модель, запускали рынок капитала и убеждали людей доверить деньги новым финансовым институтам. Эти люди ошибались, спорили, раздражали, но именно они определили финансовую архитектуру страны на десятилетия вперед.
Архитекторы
В мировой истории всегда находятся люди, которые отказываются просто управлять экономикой и начинают переписывать сами правила игры. В XVI веке Якоб Фуггер убедил Папу Римского смягчить запрет на взимание процентов, фактически открыв дорогу современному банковскому кредитованию.
Спустя два столетия Александр Гамильтон создал американский рынок государственных облигаций, ввел доллар и построил финансовую систему, благодаря которой США впоследствии стали крупнейшей экономикой мира.
После Второй мировой войны Джон Мейнард Кейнс участвовал в создании Бреттон-Вудской системы, определившей мировые финансы почти на полвека.
У Казахстана тоже была своя эпоха архитекторов будущего. Только сегодня их имена постепенно исчезают из общественной памяти, хотя именно они построили финансовую систему, которой страна пользуется до сих пор.
Финансовый ландшафт Казахстана начала 90-х напоминал строительную площадку после землетрясения: гиперинфляция, обесценивающийся рубль, отсутствие собственной валюты и несколько сотен банков, существовавших скорее на бумаге, чем в реальности. Именно тогда появился человек, взявший на себя роль главного архитектора – Даулет Сембаев.
Сегодня его имя мало что говорит молодому поколению. Между тем именно он руководил введением тенге, создал двухуровневую банковскую систему и стал идеологом накопительной пенсионной реформы.
В 1993 году Сембаев возглавил государственную комиссию по введению национальной валюты. Секретные рейсы из Великобритании, печать первых банкнот, создание Банкнотной фабрики, организация одной из самых закрытых государственных операций первых лет независимости – все это происходило под его руководством.
Позже он разделил функции Национального банка и коммерческих банков, фактически создав современную банковскую систему Казахстана.
Еще через несколько лет предложил отказаться от советской солидарной пенсионной модели и перейти к накопительной системе по примеру Чили – одной из самых спорных реформ своего времени.
Спустя десятилетия можно спорить о деталях, но невозможно отрицать очевидное: именно Сембаев создавал институты, а не управлял уже существующими.
Бунтарь
Если Сембаев строил фундамент, то Григорий Марченко постоянно пытался перестраивать уже готовый дом. Его дважды назначали председателем Национального банка, и оба раза он приходил ломать привычные правила.
Он стал инициатором создания Казахстанского фонда гарантирования депозитов, несмотря на жесткое сопротивление крупнейших банков.
Именно при нем банки Казахстана первыми на постсоветском пространстве были переведены на международные стандарты финансовой отчетности.
При его участии появились система жилищных строительных сбережений, рынок обязательного страхования, Казахстанская ипотечная компания, а затем и независимое Агентство по регулированию финансового рынка.
Даже знаменитая девальвация 2009 года была не столько техническим решением, сколько попыткой сохранить золотовалютные резервы и конкурентоспособность экономики.
Можно спорить практически с каждым его решением. Но невозможно отрицать другое: Марченко никогда не боялся принимать решения, за которые его будут критиковать десятилетиями. Именно поэтому он остается одной из самых противоречивых и одновременно самых масштабных фигур казахстанской финансовой истории.
Частный сектор оказался смелее государства
Визионеры были не только среди государственных реформаторов. Более того, самые заметные финансовые инновации последних двадцати лет вообще появились вне государства.
Нуржан Субханбердин первым показал, что казахстанский банк способен конкурировать на мировом рынке капитала.
Михаил Ломтадзе вообще отказался считать банк банком. Он превратил его в цифровую экосистему, где финансовые услуги стали практически незаметной частью повседневной жизни.
Тимур Турлов взялся за рынок, который долгие годы считался уделом спекулянтов, и сумел сделать инвестиции массовым продуктом.
Каждый из них продавал не столько банковские услуги, сколько собственную картину будущего. И именно поэтому они победили.
От реформаторов к осторожным
История финансов показывает одну неприятную закономерность. Реформы почти никогда не придумывают удобные люди. Обычно это люди, которых считают слишком резкими, слишком упрямыми, слишком конфликтными или просто неудобными.
Они раздражают. Спорят. Не признают аргумент «мы всегда так делали». Поэтому настоящие реформаторы редко нравятся своим современникам. Зато через двадцать лет их идеи начинают воспринимать как очевидные.
Сегодня финансовый сектор Казахстана живет уже по совершенно другим правилам. Тридцать лет назад стране требовались люди, способные придумать новую систему. Сегодня системе нужны люди, которые умеют не допускать ошибок.
Главными словами стали «комплаенс», «устойчивость», «управление рисками», «международные стандарты». Все это абсолютно необходимо. Но есть одна проблема. Система, построенная так, чтобы исключить ошибки, очень часто исключает и появление людей, способных изменить правила игры.
В результате карьеру делают не те, кто предлагает новое, а те, кто лучше остальных согласовывает существующее. Мы постепенно научились импортировать лучшие мировые практики. Но почти перестали экспортировать собственные идеи. И это, возможно, гораздо более серьезная проблема, чем кажется на первый взгляд.
Главный дефицит Казахстана
Сегодня принято говорить о дефиците воды. О дефиците бюджета. О дефиците кадров. Но, возможно, главный дефицит современного Казахстана – это дефицит людей, которые способны думать на двадцать лет вперед.
Последние тридцать лет страна построила практически все основные финансовые институты. Но за это же время она почти перестала производить людей масштаба тех, кто эти институты когда-то придумал.
Почему? Потому что визионеры неудобны. Они слишком самостоятельны. Слишком публичны. Слишком часто спорят. Слишком редко говорят начальству то, что оно хочет услышать.
Любая система любит предсказуемость. Визионеры по определению непредсказуемы. Поэтому сегодня они почти не появляются в государственных институтах.
Если следующее поколение реформаторов вообще родится, то, скорее всего, это произойдет не в министерствах и не в кабинетах регуляторов. Оно придет из частного бизнеса, технологий, искусственного интеллекта или финтеха. Потому что именно там пока еще можно позволить себе роскошь думать не только о квартальном отчете, но и о следующем десятилетии.
И здесь возникает, пожалуй, самый неудобный вопрос. Если за последние пятнадцать лет Казахстан практически не породил ни одного нового реформатора национального масштаба, проблема действительно в отсутствии талантливых людей? Или система просто перестала в них нуждаться?
И если второе ближе к истине, то главный дефицит страны – это уже не деньги и не технологии. Главный дефицит – это дефицит будущего.
Все комментарии проходят предварительную модерацию редакцией и появляются не сразу.