Посол Виктор Майко: Украина видит в Казахстане друга, партнёра и возможного посредника

Казахстан может сыграть заметную роль как в будущих мирных переговорах между Москвой и Киевом, так и в формировании новой транспортной и экономической конфигурации Евразии. Об этом, а также о перспективах окончания войны, санкционной политике и возможностях сотрудничества между Украиной и Казахстаном, Exclusive.kz поговорил с послом Украины Виктором Майко.

– Виктор Анатольевич, последние недели удары по Украине становятся всё интенсивнее. Ситуация остаётся крайне неопределённой. Какие перспективы мирного урегулирования вы видите сегодня?

– Если говорить о происходящем сегодня в Украине, то мы видим продолжение террора против мирного населения. Не добиваясь серьёзных успехов на поле боя, Россия наносит удары по гражданской инфраструктуре – Киеву, Одессе, Днепру, Харькову, Львову.

Расчёт был на то, что тяжелейшая зима, отсутствие света, воды, отопления заставят украинцев потребовать от власти уступок. Но этого не произошло. Да, людям было тяжело. Однако моральная устойчивость общества оказалась сильнее этих испытаний.

Удары продолжаются и сейчас. Разрушаются жилые дома, гибнут люди. Недавно был нанесён удар по Киево-Печерской лавре – одной из главных святынь христианского мира. Поэтому разговоры о защите православия выглядят особенно цинично. На мой взгляд, речь идёт не о религии. Речь идёт об агрессии и попытке подчинить соседнее государство.

– Президент Владимир Зеленский продолжает активно встречаться с западными лидерами. На какие результаты рассчитывает Киев?

– Мы рассчитываем не только на европейских лидеров, но Европа сегодня является нашим естественным партнёром.

Встречи Владимира Зеленского с Киром Стармером, Эммануэлем Макроном, Джорджей Мелони, канцлером Германии направлены на консолидацию европейской позиции.

Украина продолжает подчёркивать свою готовность к переговорам. Позиция остаётся неизменной: сначала прекращение огня, затем переговоры о мире и обсуждение условий будущего соглашения.

Мы демонстрируем готовность к диалогу. Однако Россия, несмотря на заявления о желании мира, пока не показывает готовности к реальным переговорам.

– Что может стать триггером для начала настоящего переговорного процесса?

– Если говорить о внешних факторах, то сегодня есть три силы, которые потенциально способны убедить Владимира Путина сесть за стол переговоров.

Первая – Соединённые Штаты Америки. Их политический, военный и экономический потенциал позволяет оказывать серьёзное влияние.

Вторая – Китай. Российская военная экономика сегодня во многом опирается на китайскую поддержку. Если Пекин изменит свою позицию, последствия будут очень серьёзными.

Третья – объединённая Европа. Если Европейский союз будет говорить одним голосом, его влияние также может оказаться значительным.

Кроме того, большую роль могли бы сыграть действительно эффективные санкции.

– Но санкции действуют уже давно. Почему они не дают ожидаемого результата?

– Потому что проблема не только в самих санкциях, а в механизме их исполнения.

Мы обнаруживаем в российских ракетах американские, европейские и японские компоненты, произведённые совсем недавно. Это означает, что система контроля и мониторинга работает недостаточно эффективно.

Санкции оказывают влияние, но их эффективность могла бы быть значительно выше, если бы существовал полноценный контроль за их соблюдением и жёсткая ответственность за обход ограничений.

– ЕС всё чаще предупреждает о возможности вторичных санкций против стран Центральной Азии. Насколько серьёзна эта угроза?

– Я считаю её вполне реальной. Первый уровень риска – финансовый. Под удар могут попасть компании, банки, логистические цепочки и конкретные физические лица, участвующие в обходе санкций.

Второй уровень – репутационный. Попадание в санкционные списки одной страны часто приводит к синхронизации санкций другими государствами.

Но есть ещё третий уровень – долгосрочные неформальные последствия. Даже если страна формально не находится под санкциями, она может начать восприниматься международными финансовыми институтами как юрисдикция повышенного риска. А это уже создаёт серьёзные препятствия для привлечения инвестиций и реализации крупных проектов.

– Если говорить о будущем региона, многие считают, что война фактически меняет логистическую карту Евразии. Какую роль Украина видит для себя в Среднем коридоре?

– Для Украины это не новый проект. Ещё раньше существовал транспортный проект «Викинг», который связывал Балтийское, Чёрное и Каспийское моря.

Сегодня интерес к Транскаспийскому международному транспортному маршруту резко вырос. Украина уже участвует в соответствующих соглашениях вместе с Казахстаном, Азербайджаном, Узбекистаном и Кыргызстаном.

Европейский союз готов инвестировать значительные средства в развитие этого направления. И Украина рассматривает себя как естественную часть этой транспортной системы.

– Некоторые эксперты считают, что после окончания войны всё постепенно вернётся к прежним маршрутам через Россию. Вы согласны с этим?

– Нет. Транспортная инфраструктура требует огромных инвестиций и долгосрочного доверия. Россия это доверие серьёзно подорвала.

Когда логистические потоки находят новые маршруты и компании адаптируются к ним, вернуться назад крайне сложно. Да, часть грузов останется на российских направлениях, но, на мой взгляд, они уже не будут доминирующими.

За Средним коридором я вижу долгосрочное будущее.

– Вы неоднократно говорили о внимании Украины к Центральной Азии. Почему этот регион стал таким важным для Киева?

– Потому что мы рассматриваем Центральную Азию как стратегически важный регион.

Именно поэтому в Министерстве иностранных дел Украины было создано отдельное подразделение по Центральной Азии. Впервые за многие годы состоялась встреча президентов Украины и Казахстана.

И очень важным моментом стало то, что президент Касым-Жомарт Токаев во время встречи сам отметил возможность использования Казахстана как площадки для будущих мирных переговоров.

Владимир Зеленский это хорошо запомнил. Мы не снимаем такую перспективу с повестки дня. Если когда-либо возникнет предложение провести мирные переговоры в Астане или Алматы, позиция Украины будет позитивной. Мы рассматриваем Казахстан как дружественную страну и надёжного партнёра.

– Насколько реалистично увеличение товарооборота между Украиной и Казахстаном до 10 млрд долларов?

– Вполне реалистично. Если раньше товарооборот достигал более 5 млрд долларов, то в перспективе выйти на 10 млрд вполне возможно, а может быть и больше.

Для этого необходимо восстановить полноценную работу межправительственной комиссии по торгово-экономическому сотрудничеству, развивать контакты между государственными структурами и бизнесом.

– Казахстан может принять участие в восстановлении страны после войны?

– Безусловно. Масштабы восстановления оцениваются сегодня от одного до полутора триллионов долларов.

Необходимо восстанавливать жильё, энергетику, транспортную и социальную инфраструктуру, промышленность.

Одним из перспективных направлений мы считаем проекты в нефтепереработке. Казахстан уже выдвигал инициативы по совместным проектам в этой сфере, и Украина относится к ним крайне позитивно.

Большой потенциал есть также в сфере минеральных ресурсов, сельского хозяйства, машиностроения и IT.

– Какие направления сотрудничества между нашими странами вы считаете наиболее перспективными?

– Прежде всего это сельское хозяйство, переработка сырья, минеральные ресурсы, высокие технологии и искусственный интеллект.

Сегодня украинские компании уже реализуют в Казахстане сотни проектов – от переработки сельхозпродукции до машиностроения.

Кроме того, Украина накопила серьёзный опыт в сфере цифровых технологий. Во многом этому способствовали условия войны, которые заставили нас искать технологические решения и действовать максимально эффективно.

На мой взгляд, экономики Украины и Казахстана способны не просто торговать друг с другом, а создавать совместную добавленную стоимость.

Мы во многом являемся естественными партнёрами, которые способны усиливать друг друга.

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ