Шесть экономик, один продукт: что Центральная Азия и Азербайджан могут предложить миру

Президенты встречаются, подписывают документы и предлагают формулу «шесть экономик – один продукт». Но предприниматели региона пока недостаточно знают рынки друг друга, а транспортные коридоры не превращаются автоматически в совместные производства. Почему политическое сближение опережает экономику и что нужно сделать, чтобы регион зарабатывал не только на перевозке чужих товаров? Об этом Exclusive.kz поговорил с Рафиком Исмаиловым ( Директор центра «За гражданское общество» (Азербайджан), Ернаром Сериком — экономистом-аналитиком в области внешней торговли и инвестиций, автором аналитического проекта TradeReport (https://t.me/tradereportkz), Одилбеком Манабовым – научным сотрудником Института перспективных международных исследований (Узбекистан). Модератор – Эльданиз Гусейнов, сооснователь политического форсайт-агентства «Nightingale Int.

Эльданиз Гусейнов: 8 октября этого года в национальной туристической зоне Аваза в Туркменистане прошла первая полноформатная консультативная встреча глав государств региона. Товарооборот со странами Центральной Азии в прошлом году вырос более чем на 50%, а в Азербайджане работают свыше 400 компаний с центральноазиатским капиталом. Баку призвал активнее использовать совместные инвестиционные фонды с Казахстаном, Узбекистаном и Кыргызстаном, а президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев предложил формулу «шесть экономик – один продукт». Как вы оцениваете итоги саммита?

Рафик Исмаилов: Главное – сотрудничество Центральной Азии с Азербайджаном перешло на новый политический уровень. Речь идёт не просто о расширении дипломатического формата с пяти до шести государств, а формировании более широкого пространства регионального сотрудничества. Теперь пора переходить от саммитов и деклараций к конкретным проектам. Увеличиваются ли взаимная торговля и инвестиции? Появляются ли новые производственные цепочки? Улучшается ли транспортная связанность региона?

Ернар Серик: Я рад, что Азербайджан присоединился к нашей пятёрке центральноазиатских государств. Сейчас ключевое значение для транспортировки наших грузов имеет Средний коридор, на стыке которого находится Азербайджан. Это выгодно всем. Азербайджан укрепляет свои позиции как транзитный хаб, а Центральная Азия получает маршрут для экспорта товаров на европейские рынки. Кроме того, речь идёт о транзите китайских товаров между Китаем и Европой.

Президент Токаев говорил, что с 2018–2019 годов было около 200 обещаний и планов, из которых выполнено лишь единицы. Поэтому надеюсь, что председательство Азербайджана в 2027 году будет подкреплено конкретными действиями.

Одилбек Манабов: На мой взгляд, сформировавшаяся культура диалога создаёт основу для взаимного доверия. Именно в этой связи Узбекистан предложил международный диалог во имя мира и устойчивой взаимосвязанности, запланированный на 2027 год в Ташкенте.

При этом многие инициативы нельзя назвать новыми. Некоторые фактически повторяли ранее выдвинутые предложения, хотя и в другой формулировке. Это свидетельствует о том, что ряд идей пока не получил полноценной практической реализации. Например, Узбекистан озвучил 17 инициатив и предложений. Восемь можно предварительно отнести к новым, четыре – к ранее выдвинутым, три – к развитию действующих направлений сотрудничества.

Эльданиз Гусейнов: Не получается ли, что мы по-прежнему рассматриваем Азербайджан скорее как мост между регионами, чем как часть единого пространства?

Рафик Исмаилов: Нынешний этап сближения Азербайджана и стран Центральной Азии начался после 2020 года, после 44-дневной войны за восстановление территориальной целостности Азербайджана, когда регион был фактически разблокирован и появились новые транспортные возможности.

До этого Азербайджан, как и другие страны Южного Кавказа, больше ориентировался на европейскую интеграцию. Если взять концепцию национальной безопасности Азербайджана 2007 года, которая сегодня уже не актуальна, но сохраняет юридическую силу, там внешнеполитическими приоритетами названы интеграция в евроатлантическое сообщество и европейская интеграция. А страны Центральной Азии практически не упоминаются.

Со временем всё изменилось. Здесь, на мой взгляд, сыграли роль двойные стандарты Запада, в частности в отношении армяно-азербайджанского конфликта. Баку раздражало стремление Запада участвовать во внутриполитической жизни Азербайджана. На примере Грузии и других стран постсоветского пространства стало ясно, что в Европе нас никто не ждёт.

После этого президент Азербайджана неоднократно говорил, что наша семья – тюркская семья народов, а наш путь – сближение со странами Центральной Азии. Но пока политическое сближение опережает взаимодействие на других уровнях.

Я бы выделил два момента. Во-первых, Каспийское море всё меньше воспринимается исключительно как пространство, разделяющее два берега. Оно становится связующим элементом экономических процессов Центральной Азии и Южного Кавказа. Во-вторых, интересы Азербайджана и стран Центральной Азии во многих вопросах объективно совпадают: развитие Среднего коридора, расширение экспортных возможностей, привлечение инвестиций, цифровизация, повышение устойчивости транспортных маршрутов.

Эльданиз Гусейнов: Насколько Средний коридор реально сблизил нас экономически с Азербайджаном? Чем ещё можно наполнить сотрудничество?

Ернар Серик: Мне нравится, что формат становится площадкой, где обсуждают конкретные проекты и возможности. Уже созданы совместные инвестиционные фонды Азербайджана с Узбекистаном, Казахстаном и Кыргызстаном. По Узбекистану есть проекты, с Кыргызстаном тоже что-то делается. По фонду с Казахстаном я пока не нашёл конкретных реализуемых проектов.

При этом производственная кооперация уже происходит. Пул действующих взаимных инвестиционных проектов Центральной Азии и Азербайджана составляет около 3 млрд долларов. Например, совместное с Казахстаном предприятие по производству железных брикетов в Азербайджане, капитал которого довели до 40 млн долларов.

Агаларов строит в Узбекистане проект Sea Breeze. В Казахстане работают предприятия узбекской Artel, есть совместные автосборочные производства. Казахстанские девелоперы, в том числе BI Group, выходят на рынок Узбекистана. И таких проектов немало.

Если вернуться к вопросу о мосте или части общего пространства, я бы назвал Азербайджан мостом. Географически это ещё не Центральная Азия, но экономическое сближение усиливается с каждым днём. Но в отношении интеграции я бы не забегал вперёд. Сами пять стран Центральной Азии ещё не объединились. У нас есть другие форматы – ОТГ, ЕАЭС, СНГ, в которых страны участвуют. Нельзя закрыть глаза на эти объединения и просто создать собственное. Не думаю, что приход Азербайджана сам по себе всё изменит.

Эльданиз Гусейнов: Чтобы объединиться с Азербайджаном, нужно сначала объединиться в пятёрке? Или процесс можно уже сейчас запускать вшестером?

Ернар Серик: Честно говоря, я не знаю, как это можно сделать сейчас. Очень много вопросов: вода, границы, конкуренция. Казахстан, Узбекистан и другие страны стараются независимо вести транспортную, экономическую и торговую политику.

Если разложить всё по полочкам, я бы сказал, что у нас пока больше разногласий, чем согласия. Нужно решить базовые проблемы, хотя бы пограничные. Позитивные изменения тоже есть, например развитие маршрута Китай – Кыргызстан – Узбекистан. Но мне кажется, что решение этих вопросов – задача ближайших десяти лет.

Эльданиз Гусейнов: Как из Ташкента видят место Азербайджана? И как это сопрягается с тем, что Шавкат Мирзиёев несколько раз отмечал: Афганистан тоже является частью Центральной Азии? Возможно, расширяется само понимание границ региона?

Одилбек Манабов: Место Азербайджана в Центральной Азии следует оценивать не столько через понятия моста или единого пространства, сколько через конкретные политические и экономические результаты его вовлечения в региональные процессы.

Приведу не самый масштабный, но практический пример того, как Узбекистан и Азербайджан дополняют друг друга. Азербайджан стремится нарастить товарооборот не только со странами Центральной Азии, но и с Афганистаном. Это ещё недостаточно освоенный рынок с населением свыше 40 млн человек. Его численность продолжает увеличиваться, в том числе за счёт возвращения афганских мигрантов из Ирана и Пакистана.

Узбекистан содействует развитию отношений Азербайджана с нынешними властями Афганистана. Ташкент выступает не только посредником в политических контактах Баку и Кабула, но и партнёром, который помогает наполнить их экономическим содержанием. Показательный пример – трёхсторонняя рабочая группа Узбекистан – Азербайджан – Афганистан. В 2024 году Азербайджан открыл посольство в Афганистане, тогда же состоялось первое заседание группы. Второе прошло в Баку в 2025 году. Следующее, насколько я помню, планируется в Ташкенте.

Для сравнения: товарооборот Азербайджана и Афганистана увеличился с 30 тыс. долларов в 2023 году до 113 млн долларов по итогам 2025-го. Однако на фоне обострения региональной обстановки и перебоев в работе традиционных маршрутов за январь–август текущего года показатель составил лишь 21 млн долларов. Но и это значительно больше, чем в 2023 году.

Несмотря на существование Лазуритового коридора, проходящего через Герат, я считаю наиболее оптимальным маршрутом для выхода Азербайджана на рынки Афганистана транзит через Узбекистан и Термез. Это связано с недостаточным развитием транспортной инфраструктуры, в частности с отсутствием асфальтированной дороги на 500-километровом участке между Гератом и Майманой. Маршрут через Термез обеспечивает более удобный доступ к крупным потребительским центрам – Мазари-Шарифу и Кабулу. Точные данные об объёмах транзита я найти не смог. Но последние данные, которые мне встречались, показывают, что почти 70% грузов, поступающих в Афганистан, проходят через железнодорожный пограничный переход Хайратон.

В мае текущего года Министерство горнодобывающей промышленности и нефти Афганистана заключило с азербайджанской компанией пятилетний контракт стоимостью свыше 20 млн долларов на добычу золота. Месторождение находится в провинции Кундуз на севере Афганистана.

Это практические примеры, на которых видны экономические результаты вовлечения Азербайджана в региональные процессы. Узбекистан, в свою очередь, ускоряет работу по созданию собственного флота, строительству и приобретению паромов для Каспийского моря и развитию ТМТМ.

Эльданиз Гусейнов: Ильхам Алиев обозначил тюркский вектор как приоритет внешней политики Азербайджана. Как сотрудничество в ОТГ сопрягается с центральноазиатским направлением?

Рафик Исмаилов: Я рассматриваю такие процессы как движение через три уровня: консультативный, организационный и союзный. Когда мы говорим об ОТГ как об организации, это уже вторая ступень. При этом там тоже не всё так просто.

Иностранные медиа часто идеализируют эти отношения. Российским СМИ, например, свойственно представлять их как отношения старшего и младшего брата. Но если сравнить позиции Азербайджана и Турции по международным вопросам, нередко можно увидеть разногласия.

Сегодня различаются и отношения двух стран с Израилем. Азербайджанский и турецкий подходы к сотрудничеству с Израилем совершенно разные. По отдельным чувствительным вопросам – например, вокруг хиджаба – тоже время от времени возникает напряжённость, которая в конечном итоге урегулируется.

Что касается Центральной Азии, то в ряде социокультурных направлений предпосылки сближения с Азербайджаном даже сильнее. У нас есть общее советское прошлое. Сейчас мы сидим и обсуждаем эти вопросы на русском языке – это тоже объединяющий фактор. Хорошо это или плохо, пусть оценивают историки, но пребывание в одной стране – факт нашей общей истории.

Кроме того, Азербайджан воспринимает себя как связующее звено между Турцией и Центральной Азией. На экспертном уровне считается, что он может сыграть роль в укреплении этой связанности.

Эльданиз Гусейнов: На одном из форумов звучала идея плана реструктуризации экономик Центральной Азии и Азербайджана. Есть ли реальная потребность в расширении экономического сотрудничества?

Ернар Серик: Вы правы. Казахстанские экспортёры, которые впервые выходят на внешние рынки или осваивают несколько направлений, в первую очередь смотрят на Центральную Азию, Россию, Азербайджан и ближайших соседей. Транспортные пути проблемные, доставить товар в Европу дорого, а Средний коридор ещё не заработал на полную мощность.

Поэтому президенты Казахстана и Узбекистана говорят: нужно использовать собственные производственные и сырьевые возможности, чтобы вместе выходить на внешние рынки.

Но для этого нужно максимальное снижение существующих барьеров для товаров, а не просто очередной план выхода на экспорт. Между нашими странами, на мой взгляд, нет очень больших проблем со стандартами и сертификацией: многое примерно одинаково. Нужно перестать быть просто транзитными рынками и кооперироваться. Это уже наблюдается в двусторонних отношениях: строится металлургическое предприятие в Азербайджане, узбекская Artel приходит в Казахстан и собирает электронику, казахстанские девелоперы работают в Узбекистане. Но товаров, созданных именно в формате C6, мы пока не видели. Взаимная кооперация идёт, а общей производственной цепочки ещё нет.

Можно представить такую модель: сырьё из Казахстана, другое сырьё из Узбекистана, завод – в Таджикистане или Туркменистане. На выходе совместный продукт, условно Made in Central Asia. Используя общие транспортные магистрали, с ним можно выходить на рынки Китая, России, Индии, Афганистана и европейских стран.

Одилбек Манабов: С учётом того, что страны Центральной Азии сокращают долю государства в экономике и приватизируют государственные активы, нужно развивать вовлечённость частного сектора. Предприниматели часто располагают ограниченной информацией о рынках друг друга, инвестиционных возможностях и потенциальных партнёрах. В результате политические договорённости не всегда превращаются в конкретные совместные проекты.

Одна из инициатив, которую стоит выделить, – азербайджано-узбекский бизнес-барометр. Думаю, подобную работу нужно проводить и с другими странами. Насколько я помню, результаты пока не объявлены. Это программа между аналитическими центрами Азербайджана и Узбекистана. Я думаю, она может дать позитивные результаты: это новая ниша, а частный сектор должен активнее вовлекаться в эти процессы по мере расширения приватизации.

Эльданиз Гусейнов: В Узбекистане недавно анонсировали ряд программ приватизации. Возможно ли появление инвесторов из Казахстана, Азербайджана и других стран Центральной Азии?

Рафик Исмаилов: Проблема не только в том, что бизнес-сообщества мало знают о ситуации в наших странах. Мы в целом недостаточно знаем друг друга. Уровень взаимодействия в обществе и бизнесе не соответствует уровню политических отношений. Это серьёзное несоответствие. Поэтому должно развиваться сотрудничество общественных организаций, гуманитарные связи, контакты бизнес-сообществ. Для этого нужны соответствующие площадки.

Возьмём Средний коридор. Когда мы как эксперты рассуждаем о нём в теории, то часто идеализируем схему. Но в разговорах с предпринимателями, в том числе из Узбекистана, выясняется, что на практике не всё гладко. Транзит предполагает безопасность. Ключевые критерии – скорость, стоимость доставки и пропускная способность. По скорости этот маршрут, по крайней мере сейчас, уступает альтернативным направлениям, несмотря на все геополитические сложности.

Почему? До сих пор нет системы согласования транспортных и энергетических проектов, развития инвестиционного сотрудничества. Постепенное устранение торговых барьеров – необходимое условие реализации задуманных проектов.

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ