Школа строгого режима: что Казахстан защищает, запрещая платок

Каждый сентябрь в Казахстане возвращаются к одному и тому же спору – можно ли девочке пойти в школу в платке. Но в этом году привычная дискуссия стала жестче: Министерство просвещения заговорило уже не только о соблюдении школьной формы, но и о возможном лишении лицензий частных школ, которые разрешают ученицам носить хиджаб. Спор перешел в гораздо более серьезный вопрос – где проходит граница между светским характером образования и свободой вероисповедания, может ли нарушение требований к школьной форме стать препятствием для получения образования и не создает ли жесткий запрет больше проблем, чем пытается решить. Exclusive.kz разбирался, какие аргументы приводят обе стороны и возможен ли в этом затянувшемся споре компромисс.

Сентябрь начинается с хиджаба

Поводом стало заявление министра просвещения Жулдыз Сулейменовой. 8 сентября 2026 года на брифинге в правительстве ее спросили о частных школах, разрешающих ученицам приходить на занятия в хиджабах. Глава ведомства ответила, что требования к школьной форме едины для всех образовательных организаций, независимо от формы собственности.

«У нас есть единая форма, все школы должны соответствовать данным правилам. Эти моменты имеют место быть, мы с ними работаем. С нами вместе и КНБ, у нас есть большая комиссия, которая заседает вместе с акиматами», – заявила Сулейменова.

По ее словам, при выявлении таких случаев в отношении частных школ может применяться лишение лицензии и другие механизмы. Так возник вопрос: насколько далеко государство вправе зайти, обеспечивая соблюдение требований к форме школьниц, и соразмерно ли нарушение этих требований такой крайней мере, как прекращение работы целой школы?

Учить нельзя отказывать

Позиция государства в вопросе школьной религиозной атрибутики формулировалась задолго до нынешнего конфликта. На республиканском съезде педагогов в октябре 2023 года президент Касым-Жомарт Токаев напомнил, что Казахстан является светским государством и этот принцип должен соблюдаться в том числе в образовании.

«Нужно всегда помнить, что школа – это, прежде всего, образовательное заведение, куда дети приходят получать знания. Тогда как религиозные убеждения – это выбор и частное дело каждого гражданина. Свобода вероисповедания в нашей стране гарантируется законом. Думаю, будет правильным, если ребенок сделает свой выбор, когда уже подрастет, и у него сформируется собственное мировоззрение», – говорил глава государства.

Однако именно здесь возникает главный вопрос: означает ли светскость школы необходимость исключить из нее любые заметные проявления религиозности?

Духовное управление мусульман Казахстана ответило на него отрицательно. На следующий день после заявления министра Сулейменовой, ДУМК опубликовало обращение, в котором выступило против лишения лицензий частных школ и предложило компромисс – разрешить школьницам носить платок, соответствующий цвету и общему стилю школьной формы. Вскоре публикация была удалена, однако ее содержание сохранилось в скриншотах и публикациях СМИ.

Для муфтията это не просто вопрос одежды. Согласно изложенной им религиозной позиции, для мусульманки, достигшей полового созревания, ношение платка является обязанностью. (фардом). Поэтому ДУМК предлагает не отменять школьную форму, а встроить платок в ее требования.

«Ношение платка ученицей не должно препятствовать получению ею образования… и не должно становиться основанием для лишения школы лицензии», – говорилось в заявлении. Там же подчеркивалось, что светскость государства не означает отрицания религии или ограничения религиозных убеждений граждан. ДУМК заявило о готовности решать данный вопрос посредством конструктивного диалога с участием государственных органов, представителей религии, родителей и экспертов

Получается принципиальное расхождение в трактовке одной и той же светскости. Для государства единообразная школьная форма служит способом отделить образование от религиозной практики. Для ДУМК светскость означает нейтралитет государства по отношению к религии, но не необходимость скрывать религиозную принадлежность гражданина.

А девочку куда?

Есть, однако, еще один уровень проблемы, который уже не сводится к богословию или идеологии. Что делать с конкретной девочкой, которая пришла в школу в платке и отказывается его снять? Не пустить на урок? Выгнать из школы? Именно здесь последствия запрета становятся гораздо сложнее самого требования к форме.

Бывший директор ряда школ в Алматы и экс-депутат Мажилиса Ирина Смирнова заявила, что, как учитель, она предпочла бы, чтобы девочки до взросления ходили в школу без хиджаба и впоследствии самостоятельно решали, носить его или нет. Но из этого она делает совсем не тот вывод, которого можно было бы ожидать: даже если ученица пришла не по форме, ее все равно необходимо допустить к занятиям.

Задача школы, настаивает Смирнова, – «просвещать, обучать, воспитывать», работать с ребенком и родителями, а не лишать ученицу образования из-за нарушения требований к одежде. Отдельно она ставит под сомнение возможность административного лишения школы лицензии, утверждая, что такое решение должно приниматься только по решению суда.

Компромисс снова не найден

Похожий вопрос ставит общественный деятель Олжас Билялов. Он разделяет два совершенно разных предмета регулирования – лицензирование образовательной деятельности и соблюдение требований к школьной форме. Для получения лицензии частная школа должна выполнить комплекс требований к инфраструктуре, санитарным нормам, педагогическому составу и образовательному процессу. Поэтому, считает Билялов, возникает вопрос о соразмерности: почему наиболее серьезный регуляторный инструмент должен применяться из-за одежды отдельных учениц?

– На мой взгляд, в такой ситуации угроза лицензии фактически становится инструментом давления на частные школы, чтобы они самостоятельно не допускали девочек в платках. Особенно учитывая, что собственники вложили большие средства в создание школы и выполнили все требования государства для получения лицензии. – прокомментировал Билялов.

Отвечая на вопрос Exclusive.kz: «Может ли школа не допускать девочку к занятиям из-за платка?», он отметил, что «согласно конституции родители обязаны обеспечить получение ребёнком образования, а образовательная организация – обеспечить образовательный процесс. Поэтому спор о форме одежды не должен превращаться в фактическое лишение ребёнка права на образование».

– Кроме того, по этому вопросу уже имеется значительная судебная практика – более десяти судебных решений, включая решения Верховного Суда Республики Казахстан, где недопуск ребенка из-за платка признан незаконным. Тут вопрос уже давно закрыт, – добавил он.

Чтобы решить вопрос без конфликта, Билялов предлагает два варианта компромисса: либо сохранить форму, разрешив нейтральный платок того же цвета, либо отказаться от обязательной формы вообще, как уже предлагают многие родители, и установить только общие требования к опрятности.  Но основной принцип для него один – спор о форме одежды не должен приводить к лишению ребенка права на образование.

И это, пожалуй, переводит дискуссию из символической плоскости в практическую. Государство вправе устанавливать требования к школьной форме. Родители обязаны обеспечить ребенку образование. Школа должна его предоставить. Но что происходит, когда выполнение одного требования фактически начинает препятствовать выполнению другого?

Запрет – защита от радикализма или путь к нему?

У сторонников жестких ограничений есть серьезный аргумент: школа не должна становиться площадкой для распространения религиозного влияния на детей. Особенно когда остается открытым вопрос, насколько решение несовершеннолетней носить религиозную одежду действительно принадлежит ей самой, а насколько определяется семьей и окружением.

Но противники запрета видят прямо противоположный риск: вытеснение религиозных детей из обычной школы может не уменьшить влияние закрытой деструктивной среды, а, наоборот, усилить его.

Именно на этом строит свою позицию общественный деятель Тогжан Кожалы. Она считает, что жесткие ограничения затрагивают прежде всего девочек и женщин. Если школьницы из религиозных семей окажутся перед выбором между платком и обычной школой, часть из них может уйти в медресе или закрытые религиозные учебные заведения. В таком случае государство потеряет возможность влиять на их образование и социализацию. По мнению Кожалы, изоляция способна не предотвратить радикализацию, а создать для нее более благоприятную среду.

Еще жестче этот аргумент формулирует Талгат Рыскулбек – ветеран, приравненный к участникам Великой Отечественной войны. Он считает, что девочки в платках должны находиться именно в обычной школе – рядом с квалифицированными педагогами, получать светские знания и оставаться внутри общего образовательного пространства. Вместо полного запрета он предлагает разрешить аккуратный платок с национальными элементами, не нарушающий стандарт школьной формы.

Экономист Олжас Худайбергенов также считает полный запрет ошибочным, но подходит к проблеме с другой стороны – через риск общественного конфликта. По его оценке, хиджаб стал для религиозной части общества настолько чувствительным вопросом, что жесткое давление способно вызвать протестную реакцию и сформировать дополнительную линию раскола.

Худайбергенов не согласен и с тем, что ношение платка подростками всегда является результатом родительского принуждения. Он считает, что после определенного возраста такой выбор может быть осознанным и вместо полного запрета предлагает возрастной компромисс – не разрешать платок до 14 лет, но допускать его с 15 лет, а решение вырабатывать с участием религиоведов, юристов, психологов, социологов и представителей духовенства.

Таким образом, возникает парадокс. Запрет обосновывается в том числе необходимостью сохранить светский характер школы и оградить детей от религиозного давления. Его критики предупреждают: если результатом станет уход части этих детей из светской школы, государство может получить прямо противоположный эффект.

А что происходит в других светских странах

Ссылка на светский характер государства сама по себе не дает однозначного ответа. Светские страны регулируют религиозную одежду школьников совершенно по-разному.

В США, например, право носить религиозную одежду в государственных школах защищено. В Англии хиджаб в целом допускается с учетом требований конкретной школьной формы. В Нидерландах ограничения в образовательных учреждениях касаются одежды, закрывающей лицо, но не обычного головного платка.

Есть и противоположная модель. Во Франции в государственных школах запрещены религиозные знаки и одежда, явно демонстрирующие религиозную принадлежность. Австрия с 1 сентября 2026 года запретила исламский платок школьницам до 14 лет.

То есть универсальной «светской модели» просто не существует. Одни государства защищают возможность носить религиозную одежду, другие устанавливают возрастные ограничения, третьи последовательно удаляют заметную религиозную символику из государственной школы.

Вопрос поэтому не в том, светский ли Казахстан. Это закреплено Конституцией и предметом спора не является. Вопрос в другом – какую именно модель светскости выбирает Казахстан и где проводит границу между нейтральностью государства и ограничением индивидуальной религиозной практики.

Не вытеснять ребенка из образования

Есть еще одна причина, по которой нынешний спор рискует оказаться непропорционально громким. Пока государство вновь обсуждает платки, казахстанская школа сталкивается с проблемами, напрямую связанными с качеством образования. Бывший вице-министр образования и науки Мурат Абенов среди них называет низкую функциональную грамотность, ориентацию обучения на механическое запоминание и подготовку к ЕНТ вместо развития критического мышления, отсутствие эффективной системы раннего выявления талантливых детей, проблемы с учебниками, непоследовательность реформ, устаревшие подходы к преподаванию и недостатки дошкольной подготовки.

Это не означает, что вопрос школьной формы не нужно регулировать. Нужно. И светский характер образования также требует защиты. Но масштаб проблемы определяется не громкостью общественного спора, а последствиями принимаемых решений.

Если девочка нарушила требования к форме, государство должно понимать, чего именно оно хочет добиться. Чтобы она сняла платок? Чтобы родители изменили свои религиозные установки? Чтобы школа наказала семью? Или прежде всего, чтобы ребенок остался за партой, получил качественное светское образование, научился критически мыслить и вырос полноценным гражданином страны? Именно здесь спор о хиджабе перестает быть спором о хиджабе.

Казахстану придется найти границу, при которой школа остается светской, единые правила сохраняют смысл, а религиозные убеждения семьи не становятся причиной вытеснения ребенка из образования. Возможно, такой баланс окажется сложнее административного запрета и потребует долгих переговоров, правового регулирования и компромиссов.

Но школа вообще устроена сложнее запрета. Ее задача – не отбирать детей по тому, насколько удобно они вписываются в систему, а давать им знания и удерживать их внутри общего гражданского пространства. В конечном счете для светского государства важнее не то, что находится на голове школьницы, а то, что школа сумела вложить в ее голову.

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ