Совет Мира Трампа: Казахстан – игрок, а не поле для игры

В интервью Exclusive.kz философ и аналитик Валихан Тулешов объясняет, почему мир вступает в эпоху постглобальности, как «встряска вашингтонского болота» меняет международную политику и почему Казахстан должен стать игроком, а не полем игры между крупными державами.

Валихан Тулешов живет в США уже больше десяти лет, но внимательно отслеживает ситуацию в нашем регионе. Более того, он создал свою концепцию позиционирования Казахстана и Центральной Азии в мире. По его мнению, последние события не оставляют нам другой альтернативы и полон оптимизма относительно будущего своей родины.

Институтами прошлого управлять будущим невозможно

Карлыгаш Еженова: В контексте последних событий на Ближнем Востоке вхождение Казахстана в Совет Мира выглядит неоднозначно. Что это было, зачем это Казахстану? 

Валихан Тулешов: Если смотреть ретроспективно, ООН создавалась в эпоху модерна, когда в основу мировой системы были заложены суверенитет, независимость и право наций на самоопределение. Но с переходом к постмодерну и постиндустриальному обществу эти понятия начали размываться. Меняются социальные роли, обсуждаются новые темы – гендер, климат, отношения между полами и прежняя система ценностей постепенно деконструируется.

Одновременно изменилась и экономика. Если раньше богатство концентрировалось у промышленников, банкиров и крупных капиталистов, то сегодня в новой постиндустриальной реальности огромные деньги могут зарабатывать представители творческих индустрий, медиа и шоу-бизнеса. В итоге идеи, которые доминировали в XVIII–XIX и начале XX века, распадаются, формируя уже информационное общество, где практически любое событие становится предметом анализа и дискуссий.

На этом фоне Западный глобализм, распространив технологии, капитал и знания по всему миру, сам способствовал подъёму других цивилизаций – Китая, Индии, мусульманского мира, стран Центральной Азии, России. Появилось много новых центров силы, которым необходимо взаимодействовать уже с позиций собственных цивилизационных интересов. В результате ООН во многом превратилась в большой клуб, где обсуждают множество тем – помощь глобальному Югу, климат, ядерные вопросы, но реальные конфликты решаются всё труднее.

Например, стремление Ирана создать ядерное оружие противоречит интересам ведущих держав, прежде всего США. В таких условиях становится очевидно, что институтами прошлого управлять будущим невозможно. Поэтому возникает идея создавать не один универсальный институт вроде ООН, а более узкие структуры, которые будут решать конкретные задачи отдельных регионов и цивилизаций, например, вопросы Ближнего Востока или Центральной Азии и срединного коридора.

В этом контексте участие Казахстана в Совете Мира рассматривается как возможность усилить свою роль в формировании транспортных связей между Востоком и Западом. Речь идёт о продвижении транспортных артерий к Средиземному морю и Ближнему Востоку. Это большой рынок и важный геополитический узел, который сегодня фактически заблокирован конфликтами между Ираном и Израилем, Израилем и Газой, различными вооружёнными группами.

Карлыгаш Еженова: В США отношение к Трампу и его инициативам довольно неоднозначное, особенно в либеральной среде. Как там воспринимают его идею создания Совета Мира, какие аргументы приводят сторонники и оппоненты?

Валихан Тулешов: Демократы в целом позитивно воспринимают саму повестку: Ближний Восток нужно успокоить и навести там порядок. США много лет финансировали гуманитарные программы для Газы – примерно по $2–3 млрд ежегодно. Но эти деньги, по сути, присваивались ХАМАС через структуры, связанные с Организацией освобождения Палестины, и в итоге там только усиливалось ядро сопротивления Израилю и Западу. Поэтому саму идею многие считают правильной.

Но Трампа критикуют за другое. Многие считают, что он делает это не только из политических соображений, а старается извлечь выгоду из каждой сделки и получить дивиденды от заинтересованных сторон.

Сейчас в США идёт своего рода переоценка прежних элит. Вновь поднимается дело Эпштейна, публикуются разные материалы, появляются обвинения и взаимные претензии. Демократы, например, говорят, что файлы, связанные с Трампом, могли быть вычищены.

Сам Трамп действует как человек, привыкший добиваться результата через давление и сделки. Это видно и в противостоянии с Ираном, где идёт взаимное нагнетание напряжения.

Карлыгаш Еженова: Мир сегодня выглядит довольно нестабильным. Интересно понять, как всё происходящее воспринимается внутри самих США. Насколько велика поддержка Трампа в американском обществе и политических элитах и насколько серьёзно там воспринимаются разговоры о возможном импичменте?

Валихан Тулешов: В ноябре в США пройдут промежуточные выборы в Конгресс. Многие местные аналитики считают, что демократы могут взять под контроль Палату представителей, которая отвечает за бюджет. Для президента это крайне важно, потому что он возглавляет исполнительную власть и рассчитывает на поддержку своего большинства в нижней палате.

Последние выборы в ряде штатов, в том числе в Нью-Джерси и Нью-Йорке, показали определённый откат от поддержки Трампа. Я это вижу даже по Бруклину, по русскоязычной среде, люди недовольны ростом цен. Введение тарифов сделало многие импортные товары дороже, поэтому избиратели, скорее всего, будут голосовать, исходя из состояния собственного кошелька.

Недавно Трамп выступил с большим обращением к нации, где говорил о своих достижениях, но многие американцы относятся к этим заявлениям скептически. Например, когда он говорит о снижении цен на бензин или о каких-то крупных внешнеполитических результатах, люди нередко ставят это под сомнение.

При этом администрация уже начинает корректировать некоторые свои жёсткие позиции,  в том числе по отношениям с Европой и по миграционной политике. Кроме того, Верховный суд ограничил возможность президента вводить тарифы без согласия Конгресса, разрешив такие меры лишь на ограниченный срок.

Сами тарифы, впрочем, дали бюджету дополнительные доходы и стимулировали интерес инвесторов. Речь идёт о возможных крупных вложениях со стороны Японии и арабских стран. Но обычные люди этих эффектов пока не ощущают, для них важнее рост цен и повседневная экономическая ситуация.

В целом же, на мой взгляд, Трамп встряхнул систему, которую сам называл «вашингтонским болотом». И это касается не только американской политики, но и международных институтов.

Казахстан в центре Евразии

Карлыгаш Еженова: Мне кажется, у Казахстана и всей Центральной Азии появилось окно возможностей для перенастройки отношений с США, которые остаются для нас важным партнёром. Ещё полтора года назад американские эксперты говорили, что регион не в фокусе внимания – Вашингтон был сосредоточен на Китае. Сейчас ситуация, похоже, меняется. Действительно ли Казахстан и Центральная Азия возвращаются в орбиту реальных интересов США и что нам следует сделать, чтобы максимально эффективно использовать это окно возможностей?

Валихан Тулешов: Сейчас наступает эпоха постглобальности. Западный глобалистский проект фактически исчерпал себя, и начинают формироваться новые цивилизационные проекты – китайский, индийский, мусульманский, тюркский. В этих условиях всё большее значение приобретают связи между цивилизациями – дороги, транспортные коридоры, торговые потоки.

Казахстан в этом смысле можно рассматривать как своеобразный центр Евразии. Не случайно в 2014 году одновременно появились два крупных проекта: Евразийский экономический союз и китайская инициатива Шёлкового пути, объявленная Си Цзиньпином в Астане. Это отражает объективную геополитическую роль региона.

Многовекторная модель, сформированная при Назарбаеве – сильная власть, многовекторная внешняя политика и либеральная экономика – во многом позволила Казахстану занять эту позицию. Мы делимитировали границы, выстроили отношения с соседями и стали важным транзитным узлом между Россией, Китаем и другими странами.

Россия долгое время пыталась усиливать политическое влияние, в том числе через интеграционные проекты. Китай же действует иначе. Он прежде всего заинтересован в экономике и транзите и не выдвигает политических условий.

В результате Казахстан оказался в ключевой точке евразийских транспортных потоков. Через нашу территорию проходит важный транзитный узел, и именно поэтому страна представляет серьёзный интерес для крупных игроков, прежде всего для Китая. При этом важно, что стратегическая инфраструктура, например, железные дороги, остаётся в национальной собственности.

Карлыгаш Еженова: Казахстан хочет развиваться без политических потрясений, чтобы реформы шли эволюционно, а не революционно. При этом важно сохранять контроль над собственными ресурсами – нефтью и газом. Но, например, по КТК мы во многом зависим от России. Привлечение американских компаний, таких как Chevron, частично помогло сбалансировать ситуацию, однако проблема зависимостей пока остаётся нерешённой.

Валихан Тулешов: Реального механизма ее решения пока нет, тем более в условиях войны между Россией и Украиной. Но возможны инфраструктурные договорённости по аналогии с зерновой сделкой в Чёрном море или новыми нефтяными соглашениями, например, между США, Индией и Венесуэлой. Такие процессы уже начинают появляться.

На мой взгляд, Казахстан должен выступать не объектом, а субъектом влияния – важным узлом, через который выстраиваются связи. Мы стараемся привлекать сюда бизнес из США, Европы и других стран. Задача в том, чтобы технологии, инвестиции и капитал из Китая, Европы и Америки сочетались в Казахстане. Например, если одну атомную станцию будет строить Россия, а другую Китай, то обе страны будут заинтересованы в стабильности Казахстана.

Карлыгаш Еженова: Скажите, какой информации о Казахстане и Центральной Азии вам не хватает, находясь в Нью-Йорке, насколько полно из-за рубежа можно отслеживать происходящее в нашем регионе?

Валихан Тулешов: Я философ, поэтому смотрю на разные источники: что говорят экономисты, политологи, представители власти. Собираю эти мнения как пазлы, пытаясь увидеть общую картину.

Страну можно представить, как ткань: она состоит из множества переплетённых процессов. Январские события показали, как локальная проблема, например, рост цен на газ может разрастись и привести к серьёзному кризису.

Мне не хватает системного анализа, который показывал бы, где именно эта «ткань» начинает изнашиваться, где возникают уязвимости в экономике, политике или обществе. Сейчас часто звучит либо тотальная критика, либо предложения полностью копировать западные модели, но глубокого, взвешенного анализа таких процессов пока недостаточно.

Карлыгаш Еженова: В нашей стране сейчас очень не хватает людей с абстрактным мышлением – философов. Вы уехали десять лет назад. При каких условиях вы могли бы задуматься о возвращении в Казахстан?

Валихан Тулешов: Я могу вернуться в любое время. Но Америка даёт мне ощущение большой личной свободы. Здесь я могу спокойно заниматься своими исследованиями, без давления со стороны университетских структур или администрации. Для моего интеллектуального развития это очень важно.

При этом я не привязан к одной стране. Мне предлагали жить и работать, например, в Китае. Опыт разных систем – от советской эпохи до современного капитализма и новых технологических реалий требует глубокого осмысления. Поэтому мне комфортнее жить и работать в развитых странах.