Триллионы, новые школы и слабые результаты: что не так с образованием в Казахстане

Казахстан строит школы, увеличивает расходы на образование и сокращает дефицит ученических мест, но главная проблема остается за стенами новых зданий: стране не хватает учителей, стоимость школьного места отличается в разы, а результаты учеников по ключевым направлениям годами остаются низкими. Exclusive.kz о том, почему миллиарды, вложенные в школьную инфраструктуру, еще не означают качественного образования.

8 сентября 2026 года министр просвещения Жулдыз Сулейменова сообщила, что ведомство рассматривает перевод Назарбаев Интеллектуальных школ (НИШ) на 11-летнее обучение. Формальный повод – поручение президента изучить целесообразность обучения 18-летних подростков в НИШ и частных школах. По словам министра, ученики массовых школ в 11-м классе одновременно готовятся к ЕНТ и сдают государственный экзамен, а в НИШ на ту же программу отведено на год больше, и это создает ощущение неравенства между двумя категориями казахстанских выпускников. При этом ранее министр говорила, что государство вложило в НИШ значительные средства, и настало время транслировать этот опыт в обычные школы.

НИШ как зеркало системы

В Назарбаев Интеллектуальных школах учатся около 1,5–2% казахстанских детей. Отбор в 7-й класс идет через конкурсное тестирование, обучение – полный день, с 8 утра до 5 вечера, с восемью индивидуальными часами в неделю. На функционирование сети в 2024 году из республиканского бюджета выделили 47 млрд тенге, из которых 42 млрд – образовательные гранты на учеников. В пересчете на одного ребенка образовательный грант НИШ тогда составил 2,35 млн тенге в год. Подушевое финансирование в обычной общеобразовательной школе – около 700 тыс. тенге в год, и в эту сумму не входят расходы на питание и часть инфраструктурных статей. Разница – около 3,3 раза.

Глава НИШ Ануар Жангозин, комментируя депутатские претензии к объему финансирования сети, приводил, что расходы государства на одного заключенного в стране – 2,7 млн тенге в год, то есть больше, чем на ученика НИШ. Сравнение спорное по существу, но оно хорошо показывает, в какой системе аргументации обычно оправдывают эту разницу: не через сопоставление с массовой школой, а через внешние ориентиры.

НИШ существует уже почти 20 лет, дает стабильно сильные образовательные результаты. Но можно ли перенести эффект такой модели на школу, где нет конкурсного отбора, нет полного дня, нет сопоставимого финансирования и нет возможности физически укомплектовать каждую параллель сильными предметниками?

Опыт НИШ – это опыт концентрации ресурсов на небольшой группе детей. Массовая школа – это опыт распределения ограниченных ресурсов на всех остальных. Идея транслировать методики одной модели в другую разумна применительно к отдельным практикам, форматам уроков, подходам к оцениванию, работе с одаренными детьми. Но она перестает быть разумной, если предполагает, что успех НИШ автоматически говорит что-то о том, как нужно строить систему для четырех миллионов детей.

Казахстан строит

Согласно БНС, в стране работают 8 048 общеобразовательных школ – на 1,6% больше, чем годом ранее, когда их было 7 920. За январь–июль 2026 года ввели в эксплуатацию 32 школы на 18 090 ученических мест и 32 дошкольные организации на 4 207 мест, 14 из новых школ и 26 детских садов построены в сельской местности.

Национальный проект «Келешек мектептері» («Школы будущего») на 2023–2025 годы официально завершен в августе. За три года построено 217 школ нового формата на 460 тыс. мест. По данным Минпросвещения, за последние 5 лет в стране в целом построено 1 120 школ – около 30% всего школьного фонда страны. Дефицит ученических мест удалось снизить с 1 млн мест в 2020 году до нынешних 245 тыс. Количество трехсменных школ за это время сократилось примерно в четыре раза, до 48 сейчас.

Но почему после пяти лет ускоренного строительства дефицит все еще исчисляется сотнями тысяч мест, а трехсменное обучение, пусть и в куда меньшем масштабе, не исчезло полностью?

Более половины из оставшихся 48 трехсменных школ находятся в Алматинской области, и, по объяснению ведомства, это прямое следствие роста населения в агломерации вокруг Алматы. Исторически основная часть дефицита ученических мест концентрируется в пяти точках – Астане, Алматы, Шымкенте, Алматинской и Туркестанской областях. По оценкам, представленным в конце 2025 года, без дополнительных системных мер нехватка мест в ближайшие три года могла вырасти до 400 тыс.

Одновременно с этим в других частях страны идет обратный процесс. Половина сельских школ Казахстана работают с неполной наполняемостью классов. По данным Казахстанского института стратегических исследований, 45% таких школ находятся в Акмолинской, Костанайской, Павлодарской и Северо-Казахстанской областях. В Акмолинской, где отток сельского населения особенно заметен, за несколько лет закрыли десятки школ, а часть оставшихся балансирует на грани сокращения до начальной ступени из-за того, что в классе остается по несколько десятков учеников на всю школу.

Получается, что население стягивается в три крупнейших агломерации и прилегающие к ним области, а северные и часть центральных регионов теряют жителей. Строительство школ реагирует на этот процесс с задержкой. Проектирование, тендеры и стройка занимают годы.

Сколько стоит одно место

Строительство одного ученического места в среднем по стране в 2022 году обошлось в 3,4 млн тенге: тогда ввели 85 школ на 50 475 мест общей стоимостью 170 млрд тенге.

В рамках проекта «Комфортная школа» действует утвержденная дифференцированная стоимость: от 3,6 до 8,3 млн тенге за место в зависимости от мощности здания, а школы вместимостью 1,5–2,5 тыс. учеников обходятся в 5,8–9 млрд тенге каждая. На начало 2024 года на весь проект – 369 школ на 740 тыс. мест – закладывалось 2,3 трлн тенге, то есть в среднем около 3,1 млн тенге за место по бюджетной модели.

Но фактические затраты по конкретным объектам расходятся с этой моделью сильнее, чем можно было бы объяснить одной лишь разницей в мощности зданий. Сенатор Андрей Лукин, ссылаясь на результаты аудита нацпроекта, приводил пример двух школ на 300 мест: в селе Опытное Поле Восточно-Казахстанской области строительство обошлось в 4,7 млрд тенге, то есть почти 15,7 млн тенге за одно место, тогда как аналогичная по мощности школа в селе Пугачево Западно-Казахстанской области стоила 3 млрд тенге – около 10 млн тенге за место. В Алматы городское управление строительства одновременно вело реконструкцию школы-гимназии № 78 за 7,9 млрд тенге и строительство новой школы на 1 200 мест почти за 8 млрд, то есть порядка 6,6 млн тенге за место. Агентство по финансовому мониторингу в 2024 году сообщало о выявленных случаях завышения смет из-за ошибок в единицах измерения и необоснованного применения коэффициентов.

Разброс в полтора-два раза по объектам сопоставимой мощности означает, что деньги налогоплательщиков расходуются неравномерно даже в рамках одной госпрограммы, и часть переплаты объясняется не объективными условиями (стоимость земли, логистика, сейсмика), а качеством контроля за сметами на местах.

Если применить эти диапазоны к нынешнему дефициту в 245 тыс. мест, закрытие текущего разрыва при цене 3,5–8 млн тенге за место потребовало бы от 0,9 до 2 трлн тенге, не считая стоимости земли под застройку в конкретных городах и региональных различий в логистике.

На этом фоне общие расходы на образование выглядят внушительно. За I квартал 2026 года организации образования оказали услуг на 1 606,6 млрд тенге, из них 82,2% профинансировано из бюджета. Совокупные расходы на образование и науку достигли примерно 7% ВВП, что больше, чем в среднем по странам ОЭСР, где показатель держится около 5%. Масштаб инвестиций сам по себе не мал. Вопрос в том, как он распределяется между стройкой, кадрами и содержанием уже существующих школ.

К началу этого года население страны достигло 20,5 млн человек, что почти на 1 млн больше, чем 5 лет назад. Молодежь от 14 до 35 лет составляет 6,1 млн человек – больше 28% населения. Долгосрочные прогнозы Центра развития трудовых ресурсов говорят о росте до 27,5 млн человек к 2050 году, причем городское население вырастет на 13% уже к 2030 году, до 14 млн человек, а сельское – лишь на 1%. Три крупнейших агломерации – Астана, Алматы, Шымкент – будут составлять 43% городского населения к 2030 году и уже 51% к 2050.

Это прямое указание на то, где в ближайшее десятилетие продолжит расти спрос на школьные места. Базовый сценарий предполагает, что нынешний дефицит без дополнительных мер может вырасти до 400 тыс. мест в течение 3 лет.

Дефицит учителей

Выступая на Августовской конференции, президент Касым-Жомарт Токаев прямо связал две проблемы, которые в публичной дискуссии часто обсуждают порознь. По его словам, в стране не хватает более 5 тыс. учителей, и одна из причин этого – не только естественный отток кадров, а сам рост населения и высокие темпы строительства новых школ. Новые здания создают дополнительный спрос на педагогов, который система подготовки кадров пока не покрывает полностью. В этом году государственные гранты по педагогическим специальностям получили более 12 тыс. выпускников школ, свыше 2 тыс. из них – обладатели знака «Алтын белгі».

При этом число вакантных должностей директоров школ за три года сократилось почти вдвое – с 935 в 2024 до 438 сейчас, но 385 из оставшихся вакансий приходятся на сельские школы, и только 53 – на городские. То есть даже там, где кадровая ситуация в целом улучшается, улучшение неравномерно распределено между городом и селом, и село отстает.

Что произойдет, если Казахстан построит недостающие 245–400 тыс. мест, но не сможет обеспечить их учителями сопоставимой квалификации? Новое здание с современным оборудованием и пустующей вакансией учителя физики или недоукомплектованным штатом не решает проблему качества.

Инфраструктура и качество

В сентябре ОЭСР опубликовала результаты PISA 2025 – крупнейшего международного исследования образовательных результатов 15-летних школьников, в котором Казахстан участвует с 2009 года. В этом цикле приняли участие около 22,7 тыс. казахстанских учащихся из 643 организаций образования. Средний балл страны составил 420 по естествознанию (среднее по ОЭСР – 482), 414 по математике (463) и 385 по читательской грамотности (461).

По естествознанию заметен прогресс: с 397 баллов в 2018 году до 420 сейчас. По математике результат снизился с 425 в 2022 году до 414 баллов. А читательская грамотность практически не двигалась шестнадцать лет: с 390 баллов в 2009 году до 385 сейчас. Только 36% казахстанских 15-летних достигают базового уровня читательской грамотности, 44% – базового уровня по математике, 52% – по естествознанию. Иными словами, почти две трети подростков не дотягивают до базового уровня понимания текста, а больше половины – до базового уровня математики.

Исследование фиксирует, что условия обучения в стране улучшаются: снизилась доля учащихся в школах, где директора называют нехватку педагогов, учебных материалов или материально-технической базы препятствием для учебного процесса, а сами школьники высоко оценивают вовлеченность учителей – 85–88% говорят, что педагог интересуется прогрессом каждого ученика и помогает при необходимости. Ресурсная база растет, а результат по чтению стоит на месте уже полтора десятилетия. Это довольно точно показывает границу того, что может дать одна лишь инфраструктура: она необходима, но не превращается в образовательный результат автоматически.

Более раннее сопоставление PISA-2018 показывает похожую картину на уровне город – село: разрыв между городскими и сельскими школами составлял тогда 22 балла по математике, 31 – по естествознанию и 37 – по читательской грамотности. При этом почти половина сельских школ в стране остаются малокомплектными. Разрыв в результатах между детьми из более и менее обеспеченных семей в Казахстане, по данным PISA 2025, меньше среднего по ОЭСР – 41 балл против 85. То есть система относительно равномерно распределяет возможности между социальными группами, но абсолютный уровень результатов у всех групп остается невысоким. Проблема не столько в неравенстве, сколько в общем уровне.

Сведение всех этих линий вместе дает не самую комфортную картину. Государство наращивает расходы на образование быстрее многих развитых стран. Оно построило больше тысячи школ за пять лет и сократило дефицит мест в четыре раза. Оно платит за одного ученика НИШ втрое больше, чем за ученика обычной школы, рассчитывая получить втрое лучший результат. И при этом результаты читательской грамотности стоят на месте с 2009 года, кадровый дефицит исчисляется тысячами, а деньги, выделенные на строительство школ, по документированным случаям, тратятся с разбросом в полтора-два раза на объектах одинаковой мощности.

Закрытие нынешнего дефицита в 245 тыс. мест по действующим тарифам на ученическое место – это ориентировочно от 0,9 до 2 трлн тенге. Если дефицит вырастет до прогнозируемых 400 тыс. мест, сумма увеличится пропорционально, до 1,4–3,2 трлн тенге по тем же тарифам. Это не считая расходов на подготовку и удержание нескольких тысяч дополнительных учителей, точную стоимость которых государство не публикует.

Казахстан умеет измерять успех школьной политики количеством построенных мест, введенных школ, сокращенных трехсменных классов, и по этим метрикам прогресс за последние пять лет реален и подтвержден цифрами. Но ребенок, который приходит в новую, современную, отлично оснащенную школу, сталкивается там не со зданием, а с учителем, программой и одноклассниками. Если учителей не хватает, если программа не развивает чтение и рассуждение, а класс переполнен, новое здание меняет декорации, но не обязательно меняет то, чему ребенок в итоге научится.

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ