Трудные уроки для Европы из кризиса в Сеуте

В конце июля десятки тысяч мигрантов пересекли границу из Марокко в Сеуту, испанский эксклав в Северной Африке. Хотя большинство из них вскоре добровольно вернулись в Марокко, несколько тысяч, многие из которых несовершеннолетних, остались застрявшими в городе, в результате чего Испании пришлось решать проблемы гуманитарного характера, а также проблемы безопасности и административного характера. Тем не менее, первоначальный хаос улегся, что дало Европе возможность проанализировать уязвимости, выявленные этим инцидентом.

Первая уязвимость связана со сплочённостью. Сеута – это не просто испанский город на побережье Северной Африки; это территория Европейского союза и часть внешней границы ЕС. Однако первоначальная реакция Европы на кризис заключалась не в защите общей границы. Вместо этого Италия ввела временный пограничный контроль с Испанией, при этом поддержку других государств-членов, включая Данию, Финляндию и Нидерланды. Чешская Республика зашла так далеко, что призвала к временной приостановке членства Испании в Шенгенской зоне.

В то время как 22 страны ЕС призвали к проведению экстренных переговоров с целью выработки «скоординированного европейского ответа», любое впечатление о солидарности было подорвано взаимными обвинениями. К тому моменту, когда министры внутренних дел ЕС выразили солидарность с Испанией и подтвердили, что внешние границы Европы являются общей ответственностью, уже был послан тревожный сигнал о сплочённости Европы.

Может показаться, что напряжённость связана с миграцией, но на самом деле речь идёт о доверии. Свободное передвижение в пределах ЕС возможно только в том случае, если государства-члены уверены в том, что внешние границы эффективно защищены. Кризис в Сеуте показал, насколько хрупка эта уверенность: пограничный контроль и взаимные обвинения начались практически сразу, хотя мигранты, въехавшие в Сеуту, не покидали эксклав.

Испания несет ответственность за недоверие стран-членов ЕС к её системе управления границами. В оценке , опубликованной до кризиса, ЕС указал на недостатки в испанском плане действий на случай массового притока мигрантов, в том числе на недостаточную координацию с европейскими механизмами и соседними странами. Более того, потребовалось почти месяц , чтобы правительство Испании вынесло вопрос о Сеуте на рассмотрение Совета национальной безопасности, что свидетельствовало о непонимании стратегического характера этой проблемы.

Тем не менее, для обеспечения функциональности общих границ Европы её члены должны прийти к общему пониманию того, что подразумевает их защита. Без прочного взаимного доверия сплочённость всегда будет хрупкой.

Вторая уязвимость, выявленная кризисом в Сеуте, заключается в зависимости ЕС от других стран. На протяжении многих лет миграционная стратегия блока предполагала сотрудничество с соседними странами, которым Европа фактически платит за предотвращение выезда мигрантов, ликвидацию сетей контрабанды, прием возвращающихся мигрантов и сдерживание потоков до того, как они достигнут территории ЕС.

Передача функций по управлению границами на аутсорсинг может показаться идеальным решением, но она создает стратегические риски. Чем больше Европа зависит от соседних государств в вопросах контроля миграции, тем больше влияния получают её партнеры. Марокко, играющее ключевую роль в европейской сети контроля над миграцией и важный партнёр в сферах торговли, инвестиций, борьбы с терроризмом, безопасности и энергетики, прекрасно осознаёт это.

Нет никаких доказательств, однозначно подтверждающих, что правительство Марокко организовало переход границы в Сеуту, который, вероятно, был в значительной степени вызван широко распространённым непониманием решения Верховного суда Испании решения о возвращении мигрантов, которое активно распространялось сетями торговцев людьми и в социальных сетях. Однако, хотя марокканские власти отрицают намеренное ослабление пограничного контроля, марокканские силы безопасности заняли пассивную позицию по отношению к этому наплыву.

Не заблуждайтесь: марокканские силы безопасности продемонстрировали доказали , что они более чем способны предотвратить подобные переходы. После этой волны, когда распространились слухи о том, что будет предпринята очередная попытка, марокканские силы в сотрудничестве с Испанией сорвали её, за что получили похвалу со стороны Европейской комиссии, но и ясно показав, что Марокко может предотвратить эскалацию угроз безопасности на границе Европы – или нет.

Простое сотрудничество не делает отношения стратегическим партнерством. Европа нуждается в Марокко, а Марокко извлекает огромную выгоду из своих отношений с Европой. Но стратегические отношения проходят испытание именно тогда, когда интересы расходятся, а не когда они совпадают. Настоящее партнерство должно включать не только сотрудничество в области общих интересов, но и четкие ограничения на поведение.

Марокко претендует на Сеуту и Мелилью (еще один испанский анклав) и все чаще формулирует эти претензии в терминах деколонизации. История сложна, и к ней следует относиться соответственно. Гибралтарский пролив на протяжении тысячелетий был зоной обмена, конфликтов, миграции и пересечения политических властей. Однако территориальные претензии Марокко не имеют правовых оснований.

Формы суверенитета, существовавшие в досовременном Магрибе, отличаются от современного национального государства. Когда Португалия оккупировала Сеуту в 1415 году, она отбирала эту территорию у султаната Маринидов, который в то время охватывал большую часть Магриба. В 1668 году Португалия передала суверенитет Испании, которая уже контролировала Мелилью. С тех пор Испания осуществляет суверенитет над обеими территориями.

В отличие от Гибралтара и Западной Сахары, Сеута не входит в список Организации Объединенных Наций несамоуправляющихся территорий. Суверенитет над Сеутой не оспаривается в рамках международного права: она принадлежит Испании, в результате чего этот анклав является частью территории ЕС. Претензия со стороны другого государства сама по себе никоим образом не меняет этих фактов. Такая претензия не связана с процессом деколонизации и, безусловно, не создаёт права изменять статус Сеуты посредством демографического, экономического или политического давления.

Это подводит нас к третьей уязвимости: риску подрыва международного права. От Украины до Гренландии ЕС часто реагировал на посягательства на территориальный суверенитет или угрозы в его адрес, ссылаясь на международное право. Однако избирательное применение ослабляет рамки, лежащие в основе таких принципов.

Для Европы международное право – это не просто вопрос внешней политики; это часть стратегической идентичности. Не обладая военной мощью Соединенных Штатов или Китая, ЕС меньше всего хочет жить в мире, где границы могут изменяться силой или принуждением. Поэтому Испания – и ЕС в целом – должны четко заявить, что их территориальный суверенитет не подлежит обсуждению. Европа должна продолжать строить устойчивое стратегическое партнерство с Марокко, отвергая при этом идею о том, что историческая сложность означает право на что-либо в современных условиях.

Авторские права: Project Syndicate, 2026. www.project-syndicate.org