В архиве МИД Японии нашли 97 страниц секретных документов о Желтоқсане
Историк-японовед Олжас Куанбай обнаружил в архиве Министерства иностранных дел Японии 97 страниц документов о декабрьских событиях 1986 года в Алматы. Материалы показывают, как японские дипломаты оценивали причины протестов, назначение Геннадия Колбина и отношения Казахстана с союзным центром, сообщает Exclusive.kz со ссылкой на DalaNews.
По словам Куанбая, документы он нашёл 14 ноября 2025 года в архиве японского МИД в Токио, когда занимался научной работой в Токийском университете иностранных языков. Сами архивные материалы долгое время находились под грифом секретности и стали доступны для изучения 20 ноября 2019 года.
Подборка включает два раздела и шесть архивных документов общим объёмом 97 страниц. В фондах МИД Японии они хранятся под названием «Советская внутренняя политика и национальные ситуации». Один из разделов, посвящённый Казахстану, озаглавлен «Событие массовых беспорядков в Алма-Ате».
Часть первых сообщений о происходившем в Алматы японские дипломаты сначала фиксировали в рукописных заметках, после чего передавали информацию в Токио зашифрованными телеграммами.
На одном из материалов стоит пометка «секретный документ №609». Отдельная информация от 24 декабря 1986 года была направлена особо секретной шифрованной телеграммой №11-027. Имена советских руководителей также кодировались: Динмухамед Кунаев обозначался как «Ку», Геннадий Колбин — «Ко», Николай Рыжков — «Ру», Михаил Горбачёв — «Го», Леонид Брежнев — «Бу».
Информацию о ситуации в Казахской ССР собирали японские дипломаты, работавшие в Советском Союзе. В документах упоминаются посол Японии в СССР Ясуэ Катори, консул Сайки, советник посольства Кёдзи Комачи и первый секретарь Тощио Цунодзаки.
29 декабря 1986 года в Токио был отправлен ещё один документ под названием «Внутренняя политика СССР. Беспорядки в городе Алма-Ата». На нём стояли отметки «срочно» и «оперативная обработка», а сам материал, согласно архивным данным, передавался по факсу.
Почему японские дипломаты связывали протест с Кунаевым
Один из главных выводов японских дипломатов заключался в том, что союзное руководство недооценило авторитет Динмухамеда Кунаева среди казахского населения.
В материалах отмечается, что назначение Геннадия Колбина, ранее не связанного с Казахстаном, вместо пользовавшегося значительной поддержкой Кунаева стало одним из факторов недовольства.
При этом японские дипломаты рассматривали декабрьские события не только как реакцию на кадровое решение Москвы. Они связывали протесты и с более глубокими противоречиями между республикой и союзным центром, в том числе с распределением инвестиций и использованием природных ресурсов Казахстана.
По словам Куанбая, в документах регулярно встречаются формулировки «казахский народ», «казахское руководство», «поддержка Кунаева казахами» и «национальное чувство казахской нации».
Исследователь считает, что это показывает: японские дипломаты пытались анализировать происходившее не просто как массовые беспорядки, а как политическое явление, связанное с национальными интересами Казахстана.
В архиве появилась версия о роли Рыжкова
Ещё одна любопытная часть документов касается назначения Геннадия Колбина.
Японские дипломаты предполагали, что на кадровое решение мог повлиять председатель Совета министров СССР Николай Рыжков. Колбин в материалах характеризуется как человек, близкий к Рыжкову.
По версии, изложенной японской стороной, Москва могла рассчитывать через новое руководство ускорить освоение природных ресурсов республики.
В документах упоминается обнаружение в Казахской ССР крупного газового месторождения и проблемы советской энергетики после аварии на Чернобыльской АЭС. Японские дипломаты предполагали, что ускорение разработки ресурсов могло быть одним из факторов кадрового решения.
При этом речь идёт именно об оценке японских дипломатов, а не об установленном историческом факте.
Что Советский Союз рассказывал японцам
Японские представители также встречались с международным политическим обозревателем газеты «Правда» Виталием Корионовым.
Он излагал официальную советскую версию событий, согласно которой протест якобы был организован представителями окружения Кунаева, опасавшимися потерять свои должности.
По словам Куанбая, японские дипломаты в разговоре поднимали вопросы русификации, национальной политики СССР и интересов казахского населения. Таким образом, в архиве сохранилась не только официальная советская трактовка, но и самостоятельный анализ японской дипломатической миссии.
Иностранных журналистов в Алматы не пустили
События декабря 1986 года освещались и японской прессой. О них писали Asahi Shimbun, Yomiuri Shimbun и Mainichi Shimbun, используя сообщения ТАСС, а также информацию корреспондентов Kyodo News и Jiji Press, работавших в Москве.
Однако, по словам исследователя, иностранным журналистам не разрешили приехать в Алматы, поэтому получить независимую информацию непосредственно с места событий они не могли.
Сейчас Олжас Куанбай переводит найденные материалы с японского языка и планирует объединить их в отдельный архивный сборник.
По его словам, в фондах японского МИД есть и другие документы, связанные с историей Казахстана, в том числе материалы о Жаланашкольском конфликте 1969 года и казахах Илийского края.
Фото: коллаж Dalanews, фото — tizgin.kz



Все комментарии проходят предварительную модерацию редакцией и появляются не сразу.