Внешний профицит Китая делает «Мандаринское соглашение» неизбежным

В соответствии с поговоркой о том, что история никогда не повторяется, но часто рифмуется, я подозреваю, что в скором времени мы можем стать свидетелями событий в сфере международной макроэкономической политики, для которых существуют явные прецеденты. Как и в случае с «Плаза-соглашением» 1985 года, когда США и четыре их основных торговых партнера договорились скоординировать политику с целью ослабления доллара США, новое соглашение, направленное на устранение современных глобальных дисбалансов, становится всё более необходимым.

Причина кроется в данных о внешней торговле Китая за август, которые свидетельствуют о колоссальном росте экспорта на 25% в годовом исчислении по сравнению с 23,9%-ным ростом, зафиксированным в июле. Несмотря на столь же сильный рост импорта (хотя и с более низкой отправной точки), Китай вновь продемонстрировал огромный месячный торговый профицит, на этот раз составивший 119,1 млрд долларов. Вот вам и идея о том, что глобализация достигла своего пика.

Как и в случае с другими крупными торговыми державами, в торговле Китая доминирует быстрый рост экспорта продукции, связанной с искусственным интеллектом. Однако многие другие статьи экспорта также продолжают расти. Наблюдается даже рост экспорта в США на 34,3% в годовом исчислении, хотя это отчасти отражает низкую базовую отметку, обусловленную прошлогодней торговой войной. И даже до этого вся риторика и размышления экспертов о деглобализации упускали из виду то, что на самом деле происходило. Китай наращивает экспорт во многие другие регионы мира, а многие из этих импортеров, в свою очередь, увеличивают экспорт в США. Именно поэтому глобальные торговые дисбалансы практически не изменились.

По-прежнему ослабевающий внутренний спрос в Китае означает, что его импорт растет не в тех же масштабах, что и экспорт (в денежном выражении). В результате профицит торгового баланса и счета текущих операций резко растет – неплохой результат для экономики объемом 20 трлн долларов. Однако, хотя многие рассматривают показатели экспорта Китая как признак его промышленной мощи, в Пекине это должно вызывать тревогу. Если китайские политики довольны сложившейся ситуацией, то только потому, что рост экспорта может позволить им достичь годового целевого показателя ВВП. Но им следует быть осторожными в своих желаниях, поскольку столь значительные дисбалансы невозможно поддерживать бесконечно.

Недавние данные также опровергают идею о том, что пошлины могут влиять на торговый баланс. Внешнеторговый и текущий счета страны отражают состояние её счёта капитала, и оба являются количественным отражением соотношения сбережений и инвестиций в стране. Если у вас дефицит сбережений, как в США, вам потребуется больше капитала из-за рубежа, и это проявится в виде дефицита счета текущих операций. Но если у вас высокий уровень внутренних сбережений и ослабевающее доверие потребителей, как в Китае, результатом станет еще более сильный рост экспорта.

Кроме того, последние ежемесячные данные свидетельствуют о том, что экономическая активность в Китае ослабевает – эта тенденция более четко прослеживается в данных по розничным продажам и ВВП за второй квартал. Конечно, это ослабление отчасти связано со слабой конъюнктурой на китайском рынке недвижимости, где власти допустили формирование огромного пузыря, прежде чем лопнуть его в 2021 году. Им, пожалуй, следует отдать должное за то, что они предотвратили масштабный финансовый коллапс, подобный тому, который мы наблюдали в США в 2008 году и в Японии в конце 1980-х годов.

Однако в результате многие китайские семьи, ранее полные надежд, теперь не так уверены в будущем. Они утратили оптимизм, который стимулирует социальную мобильность, и эта перемена усугубляет и без того высокий уровень накоплений среди китайцев сельского происхождения, которые не могут рассчитывать на надежную систему социальной защиты.

Между тем годовой темп роста реального (с поправкой на инфляцию) ВВП Китая во втором квартале замедлился до 4,3% (по сравнению с 5% в январе–марте). Если тенденция не изменится, шансы правительства достичь целевого показателя в 4,5–5% к 2026 году выглядят призрачными. Если внутренний спрос не усилится, для улучшения показателей ВВП потребуется ещё более сильный рост экспорта.

С учётом торговых данных за август совокупный профицит Китая с начала года составляет сейчас около 805 млрд долларов, и есть большая вероятность, что он превысит прошлогодний огромный профицит в 1,2 трлн долларов (около 6 % ВВП). Такой огромный дисбаланс не отвечает долгосрочным интересам никого, в том числе и самого Китая. Даже страны, которые извлекли выгоду из резкого увеличения объема торговли с Китаем – от Германии и Мексики до многих других – теперь оказались на улице с односторонним движением. По мере роста китайского экспорта их собственный экспорт в Китай замедлился вслед за ослаблением внутреннего спроса в Китае.

Наконец, все это происходит в то время, когда китайский юань, по-видимому, недооценен примерно на 20 % (если не больше) на основе торгового взвешенного курса. Более сильная валюта заставила бы китайских потребителей почувствовать себя богаче, что, возможно, побудило бы их тратить больше и, следовательно, импортировать больше. А в сочетании с серьезными фискальными стимулами правильно оцененный юань мог бы даже вернуть Китай на путь удвоения ВВП на душу населения к 2035 году (по сравнению с уровнем 2020 года).

Сможет ли Великобритания, как страна-хозяйка саммита «Группы двадцати» в 2027 году, помочь организовать новое валютное соглашение? Если да, то это станет крайне необходимым корректирующим шагом для все более несбалансированной мировой экономики.

Авторские права: Project Syndicate, 2026. www.project-syndicate.org

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ