Врачи из-за рубежа приезжают в Казахстан, чтобы научить спасать зрение детей

Индийский офтальмохирург Нихил Пал, за плечами которого 25 лет хирургической практики и учеба в AIIMS в Нью-Дели, снова приехал в Алматы. В одной из клиник города он бесплатно оперировал детей со сложными заболеваниями глаз. Exclusive.kz поговорил с хирургом о том, почему ребенок может потерять зрение сразу после рождения, как смартфоны влияют на зрение и почему именно за международными проектами он видит будущее медицины. А основатель фонда «Милосердие» Аружан Саин рассказала, как отбирают детей и как сделать сложную помощь постоянной.

Врачебная профессия – это прежде всего стремление возвращать людям здоровье. Хороший врач – это профессионал, который относится к пациентам по-человечески, берет на себя ответственность и готов служить людям, не думая о выгоде. Поэтому, выбирая эту профессию, нужно быть готовым посвятить ей жизнь.

Мастер-класс организован при финансовой поддержке фонда «Добровольное общество «Милосердие» Аружан Саин благодаря пожертвованиям казахстанцев.

Среди прооперированных детей – ребенок с отслойкой сетчатки, которому потребовалось хирургическое вмешательство, и ребенок с кровоизлиянием в сетчатку, которому ввели препарат прямо в глаз. Обе процедуры прошли успешно.

– Почему ребенок может потерять зрение сразу после рождения?

– Дело в том, что у новорожденных бывают генетические заболевания, и они затрагивают разные структуры глаза. Например, роговица может отекать и становиться белой, хрусталик помутнеть, это называется катарактой. А еще бывают проблемы с сетчаткой: отслойка или кровоизлияние. Все это способно привести к потере зрения. Но, что важно, современная медицина умеет выявлять такие состояния на ранних стадиях и начинать лечение до появления осложнений. Если же болезнь вовремя не диагностировать, она действительно может закончиться слепотой.

– На что родителям необходимо обратить внимание, особенно если ребенок родился раньше срока?

– Если малыш родился в срок и беременность протекала спокойно, то, как правило, хватает стандартных обследований, а зрение проверяют в дошкольном возрасте. Но настораживать должны косоглазие, белое пятно или белый оттенок зрачка.

Кроме того, через несколько месяцев ребенок должен узнавать маму и тянуться к предметам. Если этого нет, нужно к детскому офтальмологу. С недоношенными, особенно родившимися до 32-34-й недели, с низким весом или получавшими кислород, все строже: им обязательно нужно обследовать сетчатку. И, на мой взгляд, неонатолог в реанимации новорожденных должен сам привлечь офтальмолога, чтобы скрининг прошел прямо в больнице.

– Как началось ваше сотрудничество с казахстанскими врачами?

– Четыре-пять лет назад в Индию приехали несколько недоношенных детей. Им везде отказывали в помощи, в том числе в местных клиниках. У них была отслойка сетчатки, и я решил взять на себя ответственность за эти сложные случаи и сделал витрэктомию (операцию на глазном дне, при которой удаляют стекловидное тело, чтобы добраться до сетчатки и вернуть ее на место). К счастью, результаты оказались очень хорошими: дети смогли самостоятельно делать повседневные вещи. После этого, думаю, обо мне узнали профильные центры, и казахстанские коллеги стали обращаться за сотрудничеством. Сначала они просто присылали ко мне детей, но привозить в Индию тяжелых недоношенных малышей очень непросто. Тогда я предложил другое: приезжать к вам, проводить мастер-классы и учить местных врачей. Наша конечная цель, чтобы такие операции делали самостоятельно в Казахстане.

– Как проходят ваши визиты?

– Обычно я приезжаю на три-четыре дня. Первые один-два дня идет прием: детей присылают местные специалисты, когда сомневаются в диагнозе или в методе лечения. Среди них есть и те, кого я оперировал раньше. А потом мы оперируем и обучаем. Основная часть работы проходит в Алматы, но несколько раз я бывал и в Астане.

– Почему такие международные проекты так важны?

– Во многих местах есть и клиники, и оборудование, а вот специализированного опыта не хватает. Отправить каждого врача на долгую стажировку за границу сложно и дорого. Поэтому мы приезжаем сами: проводим мастер-класс на местной базе, даем ассистировать на операциях и постепенно передаем навыки, вплоть до самостоятельной работы. Так появляется уверенность и у врачей, и у руководства клиник, и у государства, а значит, проще привлекать финансирование. Выигрывают и пациенты: помощь рядом, на родном языке, и болезнь проще понять. Я считаю, что за такими международными проектами будущее медицины.

– Как вы оцениваете уровень офтальмологии в Казахстане?

– Честно скажу, страна замечательная, люди прекрасные. Я учился в США, бывал в Европе, участвовал в благотворительных проектах в Африке, так что могу сравнивать. Оборудование казахстанских больниц и уровень врачей, на мой взгляд, соответствуют мировым стандартам. Нужна лишь дополнительная узкая подготовка в отдельных областях, а дальше местные специалисты быстро все осваивают и сами передают знания коллегам.

– Что вы чувствуете, когда операция проходит удачно?

– Когда выбираешь медицину, хочется видеть улыбку на лице пациента, а еще его семьи и близких. Это действительно бесценно: «Никакие деньги не сравнятся с улыбкой пациента». Хотя, конечно, у меня есть семья, и часть работы приходится делать и по финансовым причинам.

– Как смартфоны влияют на зрение?

– Мы называем это зависимостью от экранов. Когда человек сидит в телефоне, он реже моргает, слезная пленка нарушается, и появляется сухость. Дальше идет цепочка: напряжение мышц, покраснение, слезотечение, аллергии, а порой головные боли и проблемы со сном. Исследования, в том числе Национального офтальмологического центра Сингапура, связывают экраны с ростом близорукости. К тому же дети стали меньше бывать на улице и получать солнечный свет, а это тоже усугубляет проблему.

– Сколько времени детям можно проводить перед экраном?

– Теоретически, ноль, и все, что сверх этого, наша проблема. Но на практике есть правило 20-20-20: каждые 20 минут делайте перерыв на 20 секунд и смотрите на предмет примерно в 6 метрах. Оно подходит и малышам, и подросткам. Плюс важно высыпаться, не пропускать еду из-за соцсетей, не сидеть с телефоном за столом и следить за осанкой. И, если уж пользоваться экраном, лучше выбирать устройства побольше, чем смартфон.

– Как родителям отучить детей от гаджетов?

– Это проблема всего мира. В некоторых странах уже ограничивают соцсети для детей младше 16 лет, но я не думаю, что запрет сработает: чем сильнее давишь, тем больше хочется. Ребенок просто будет делать это, когда вас нет рядом. Поэтому, как мне кажется, главную роль должны сыграть школы: регулярно объяснять, чем гаджеты вредят не только глазам, но и психике и общению. Единственный путь, по-моему, это осознанность самих детей.

– Какие глазные болезни встречаются чаще всего?

– Если говорить в целом, это нарушения рефракции, когда нужны очки, особенно у молодежи. У пожилых людей на первый план выходят катаракта, глаукома и осложнения из-за диабета и гипертонии, например, кровоизлияния в сетчатку.

О том, как отбирают детей и как сделать сложную помощь постоянной, рассказала Аружан Саин, общественный деятель и директор ОФ «Добровольное общество «Милосердие».

– По какому принципу происходит отбор детей?

– Мы помогаем детям, чьи диагнозы по тем или иным причинам не лечатся в Казахстане и кому нужно лечение за рубежом. Это обязательно подтверждается заключениями и выписками казахстанских клиник. Мы сотрудничаем со многими зарубежными клиниками и получаем минимальные цены на лечение и операции: партнеры знают, что мы благотворительный некоммерческий фонд, и идут навстречу. А наши международные партнеры помогают детям за свой счет: встречают в аэропортах, организуют трансфер, предоставляют переводчиков на время лечения и помогают с мастер-классами. За 20 лет проект помог уже 2980 детям, и это огромное счастье, что люди откликаются.

– Что нужно сделать, чтобы сложные операции стали доступны детям на постоянной основе, а не только во время благотворительных акций?

– Скажу так: с самого начала мы поставили цель, чтобы дети получали помощь в Казахстане, а к нам, наоборот, приезжали лечиться из других стран. В 2006 году, когда мы начинали, таких диагнозов было много, в том числе потому, что больницы были плохо оснащены. Сегодня многие детские больницы, включая реанимации и операционные, оснащены хорошо, поэтому мы приглашаем ведущих хирургов. Они оперируют вместе с нашими врачами и передают опыт, а после нескольких мастер-классов казахстанские доктора начинают оперировать сами.

Но все, конечно, зависит от сотрудничества: от поддержки больниц со стороны государства, от помощи людей и фондов. Мы, например, давно идем рядом с фондом «Аяла»: они обеспечивают клиники оборудованием, а мы обучаем врачей. И там, где есть врачи, горящие своим делом, и где их поддерживают главврач и управление здравоохранения, появляется точка роста. К тому же это еще и разумное использование пожертвований: дети госпитализируются по ГОБМП или ОСМС, то есть за счет бюджета, а фонд оплачивает только работу приглашенного хирурга, который оперирует сразу нескольких детей, причем за ту же сумму, что ушла бы на одного ребенка за рубежом.

Яркий пример – неонатальная кардиохирургия. Раньше ее просто не было, и около 80% детей с врожденными пороками сердца не доживали до года. Благодаря совместной работе с Юрием Пя, Дмитрием Горбуновым, Кайратом Куатбековым и их командами с 2012 года детей оперируют в стране, а сегодня детская кардиохирургия есть практически в каждом регионе. Как говорится, то, что вчера было невозможным, сегодня стало обычной, доступной помощью.

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ