Зачем президент превращает Совбез в отдельный контур власти

5 сентября глава государства утвердил новый должностной состав Совета безопасности. В него вошли руководители ключевых силовых и государственных структур – КНБ, МВД, Минобороны, Генеральной прокуратуры, Службы государственной охраны, МИД, МЧС, премьер-министр, руководитель Администрации президента и другие должностные лица.

Одновременно началось формирование собственной управленческой вертикали аппарата Совбеза: назначены его руководитель и три заместителя.

Официально все это объясняется совершенствованием государственного управления и укреплением национальной безопасности. Однако, выделение аппарата Совбеза виз структурного подразделения администрации президента в самостоятельный госорган с полномочиями, по крайней мере, не меньшими, чем у АП, заставляет предполагать: изменилось само представление власти о безопасности.

Сегодня угроза для государства – это уже не только война, терроризм или преступность. В значительно расширившемся списке потенциальных опасностей — массовые протесты, борьба элит, конфликты внутри силового блока, техногенная катастрофа, экономический обвал, внешние и внутренние информационные атаки и, наконец, неконтролируемая смена власти.

И если смотреть на новую конструкцию Совбеза именно под этим углом, можно выделить как минимум семь сценариев, к которым президент Токаев хочет подготовиться заблаговременно.

Сценарий первый. Новый Январь

Кантар — самая болезненная политическая травма, перенесенная как страной, так и системой власти в памятном январе 2022 года.

Поэтому главный «посттравматический» вывод может быть сформулирован примерно так: нельзя начинать реагировать на системный кризис тогда, когда он уже начался. Нужен механизм раннего обнаружения. И нынешний Аппарат Совбеза по своим официальным функциям как раз напоминает такой механизм.

Его задачи включают организацию работы по выявлению внутренних и внешних угроз, подготовку предложений по их предупреждению и нейтрализации, а также подготовку решений по предотвращению кризисных ситуаций, способных иметь социально-политические, экономические, военные или экологические последствия.

Это принципиальная деталь.

Совбез должен заниматься не только тем, что уже произошло.

Он должен искать то, что может произойти.

А значит, потенциальный «новый январь» теперь рассматривается не только как сфера ответственности «традиционных» силовиков — МВД или КНБ. Это задача всей многоярусной системы национальной безопасности

Сценарий второй. Конфликт элит, или Дворцовый переворот

Казахстанская история последних десятилетий – начиная с подзабытого уже «рахатгейта» — показывает, что угрозой для президентской власти могут быть не только массовые выступления снизу. Не менее опасна ситуация, когда различные группы внутри элиты начинают бороться за влияние, ресурсы и «доступ к Телу.

Январь 2022 года в этом смысле особенно показателен. Даже официальная риторика после кризиса содержала тезис о попытке государственного переворота и участии определенных групп внутри системы. При этом объективная оценка всех обстоятельств до сих пор остается предметом политических и общественных споров.

Но институциональный вывод власти очевиден: президенту необходим собственный механизм мониторинга угроз не только обществу, но и государству.

И здесь новая конструкция Совбеза приобретает особое значение.

По закону Совет безопасности не просто обсуждает вопросы обороны. Он координирует деятельность государственных органов в сфере национальной безопасности, правопорядка и обороноспособности, может заслушивать руководителей госорганов, контролировать исполнение решений и участвовать в обсуждении кандидатур руководителей ряда государственных структур.

Это уже гораздо шире классического понимания роли СБ, как «военного совета». По сути, Совбез получает возможность смотреть на государство сверху. Где конфликтуют ведомства? Где саботируются президентские решения? Какие силовые структуры «нездорово» конкурируют между собой? Какие государственные органы потенциально могут стать центрами самостоятельного влияния? Где возникают экономические интересы отдельных олигархических групп, способные трансформироваться в их политическое влияние?

Именно поэтому самостоятельный аппарат Совбеза может оказаться для Токаева, как минимум, не менее важной структурой, обеспечивающей контроль над элитами, чем контроль над улицей, для которого вполне достаточно МВД.

Сценарий третий. Силовые войны

Это, пожалуй, одна из самых опасных для верховной власти потенциальных угроз.

Январь 2022 года показал, насколько критическим является вопрос управляемости силовых структур в чрезвычайной ситуации. Все помнят фактический паралич силовых органов в Алматы и в других местах в разгар январских событий. Вывод, сделанный властью, однозначен: когда одновременно существуют МВД, КНБ, прокуратура, армия, Служба государственной охраны и другие силовые структуры со своими полномочиями, интересами и каналами управления, президенту жизненно необходим единый центр координации.

Причем речь не обязательно идет о подготовке к «госперевороту». Гораздо более реалистичная опасность – институциональный конфликт. Когда силовые ведомства начинают защищать собственные интересы, конкурировать за ресурсы, информацию и влияние, кризис внутри государства может стать неуправляемым даже при отсутствии конкретных «заговорщиков».

Сценарий четвертый. Внешнее вмешательств.

Страна находится между несколькими центрами силы, имеет протяженную границу с Россией и тесные экономические связи с Китаем, одновременно развивает отношения с Турцией, ЕС, США и государствами Центральной Азии.

После начала войны России против Украины сама архитектура безопасности региона изменилась.

Внешняя угроза сегодня – это далеко не обязательно танки, самолеты или даже беспилотники.

Это могут быть кибератаки, информационные кампании или иные попытки влиять на общественные настроения, санкционное давление (потенциальную возможность угодить под вторичные санкции никто не отменял), экономические диверсии, наркотрафик и иная трансграничная преступность; вмешательство в критическую инфраструктуру, наконец, «мягкая сила» нашего северного соседа – угроза, которую не стоит преувеличивать, но и совсем игнорировать в свете происходящего сегодня в России было бы неразумно…

Сценарий пятый. Большая техногенная или социальная катастрофа

В новый состав Совета безопасности впервые официально вошел «по должности» глава МЧС. Зачем?

Представим крупную чрезвычайную ситуацию — масштабную аварию на энергетическом объекте, разрушение критической инфраструктуры, крупное наводнение, промышленную катастрофу, пандемию и т.д.

В первые часы это «просто» чрезвычайная ситуация. Через некоторое время уже вопрос эффективности государства. А через неделю – политический кризис. Кто допустил? Почему не предупредили? Кто скрыл первоначальную информацию, из шкурных соображений, не проинформировав вовремя «Центр»? Почему государство не смогло обеспечить безопасность граждан? Ну, чем не полномасштабная угроза национальной безопасности (читай: верховной власти)?

Сценарий шестой. Экономический кризис

Для этой угрозы в Казахстане, увы, наличествует целый букет предпосылок – от сырьевой экономики с ее фатальной зависимостью от ценовой конъюнктуры, безопасности экспортных маршрутов до энергобезопасности и импортозависимости внутреннего рынка.

Любой из этих факторов в отдельности – и тем более, в комбинации с другими способен создать угрозу общественному спокойствию, а значит – национальной безопасности.

Поэтому президенту уже недостаточно одного лишь «экономического блока правительства» — громоздкого, неповоротливого и излишне зарегулированного. Не будучи крупным специалистом в экономике, Касым-Жомарт Токаев должен иметь «под рукой» готовый ответ на вопрос: как сохранить политическую устойчивость государства при потенциально неблагоприятных экономических сценариях? Это становится еще более актуальным в контесте принятого решения направить в ближайшие три года 5 триллионов тенге из Нацфонда на, как сказал президент, «финансирование стратегически важных проектов с долгосрочным социально-экономическим эффектом». При этом, об их «стратегической важности и эффективности» пока можно судить лишь со слов президента на открытии сессии Курултая. Какими экономическими расчетами обосновано такое решение – остается только догадываться. И, по сути, единственной гарантией успеха этого крайне рискованного плана остаются слова Токаева: «Ни о каком бесцельном расходовании данных средств не может быть и речи».

Раньше «государевым оком» и одновременно карающим мечом выступала «старая добрая» администрация президента. Соответствующий отдел АП занимался анализом эффективности подобных проектов и сопутствующих рисков. Теперь же вся роль президентской администрации сводится к членствуее главы в составе Совбеза. Что до самого СБ, в его новой структуре пока не просматривается подразделение, отвечающее за экономическую аналитику. Так что, скорее всего, отвечать за конечный успех предприятия будет все тот же «экономблок» правительства, то есть, никто – ибо за ближайшую трехлетку персональный состав кабмина сменится по крайней мере однажды.

Между тем, сам Совбез (точнее, его «всемогущий» аппарат) вполне может за это время превратиться в некую «самодержавную» структуру – автономный сверхвлиятельный центр принятия решений. И тогда уже придется говорить не об аппарате при президенте, а о «президенте при аппарате».

Впрочем, эта – седьмая по счету угроза может стать актуальным уже для «сменщика» Токаева – ради чего, возможно, все и затевалось…