Западной Африке нужен свой «момент Драги»

С тех пор как обнаружение ранее не раскрытых обязательств показало истинные масштабы государственного долга Сенегала, политические дебаты в стране вращаются вокруг одного вопроса: следует ли проводить реструктуризацию? Многие экономисты считают, что реструктуризация необходима, в то время как другие полагают, что корректировка бюджетной политики и укрепление институтов могут восстановить доверие без нанесения убытков кредиторам. Однако обе стороны ошибочно исходят из того, что проблема Сенегала носит преимущественно бюджетный характер.

Традиционный подход к вопросу об устойчивости долга сосредоточен на государственных финансах: помогут ли первичные профициты и экономический рост стабилизировать государственный долг? Управляемы ли обязательства по обслуживанию долга? И насколько значительны риски пролонгации? Это важные вопросы, но страны погашают внешний долг не только за счет бюджетных профицитов – они погашают его с помощью иностранной валюты.

Как и многие предыдущие кризисы суверенного долга, нынешнее затруднительное положение Сенегала связано в равной степени как с внешними дисбалансами, так и с государственными финансами. В течение последнего десятилетия страна постоянно импортировала гораздо больше, чем могли покрыть доходы от экспорта и приток денежных переводов, финансируя возникающий дефицит за счет иностранных заимствований и других притоков капитала.

Хотя эта стратегия способствовала инвестициям и росту, она также привела к увеличению внешних обязательств. Все большая доля этих обязательств в настоящее время приходится на частных внешних кредиторов, в основном в виде еврооблигаций и других долговых инструментов, которые в конечном итоге должны быть погашены за счет иностранной валюты, полученной от экспорта.

Возникает вопрос: откуда же будут поступать эти валютные поступления? Будучи связанным режимом фиксированного обменного курса Западноафриканского экономического и валютного союза (UEMOA), Сенегал не может девальвировать свою валюту, чтобы повысить конкурентоспособность экспорта и восстановить внешний баланс. Вместо этого страна должна восстановить баланс одним из двух способов: либо путем болезненной внутренней девальвации – сопровождающейся снижением заработной платы, ослаблением внутреннего спроса и ростом безработицы, – либо за счет устойчивого повышения производительности в экспортно-ориентированном секторе, что позволит стимулировать экспорт и генерировать необходимую иностранную валюту.

Европа столкнулась с аналогичной дилеммой во время кризиса еврозоны 2010–2012 годов, когда такие страны, как Греция и Португалия, боролись с серьезными внешними дисбалансами после многих лет обильного внешнего финансирования. Ни одна из них не могла девальвировать свою валюту, в результате чего единственным выходом оставалась внутренняя перестройка.

Греция, со своей стороны, была вынуждена пройти через резкую внутреннюю девальвацию. Заработные платы и внутренний спрос обрушились, безработица резко возросла, а восстановление объемов производства заняло годы. Дефицит счета текущих операций в конечном итоге сократился, но ценой огромных социальных издержек.

Переходный период в Португалии оказался менее болезненным. В отличие от Греции, страна сделала ставку как на консолидацию бюджета, так и на более производительный экспортный сектор. Рост производительности труда способствовал увеличению экспорта и поступлений в иностранной валюте, что сделало процесс восстановления баланса более устойчивым с социальной и политической точек зрения.

Станет ли Сенегал «греческой трагедией» или переживет восстановление по португальскому образцу, может зависеть не столько от бюджетной арифметики, сколько от производительности его экспортного сектора. Фактически у Сенегала, возможно, уже есть важное преимущество: добыча нефти и газа в сочетании с традиционным экспортом полезных ископаемых может значительно укрепить внешнеэкономическое положение страны. Если эти поступления будут стабильными и будут способствовать диверсификации экономики, со временем они могут помочь ослабить давление со стороны долга.

Но есть одна загвоздка: экономические преобразования требуют времени, а финансовые рынки редко его предоставляют. Корректировка в Португалии увенчалась успехом отчасти потому, что страна воспользовалась надежной финансовой поддержкой. В 2012 году, когда еврозона, казалось, находилась на грани коллапса, президент Европейского центрального банка Марио Драги дал знаменитое обещание сделать «все, что потребуется», чтобы сохранить единую валюту. Эти три слова – и последовавшие за ними меры – изменили ожидания рынка, снизили стоимость заимствований и дали правительствам время, необходимое для проведения структурных реформ.

Урок, извлечённый из кризиса еврозоны, заключался не в том, что фундаментальные показатели бюджетной и внешней политики внезапно утратили своё значение. Скорее, для успешной адаптации необходима финансовая стабильность. Без эффективной системы поддержки даже страны, проводящие правильную политику, могут сойти с курса из-за неблагоприятной динамики рынка.

Вопрос заключается в том, имеется ли у УЭМОА аналогичная система защиты. Кто готов сделать «все, что потребуется» ради валютного союза? Очевидным кандидатом является Центральный банк западноафриканских государств (ЦБЗАГ). Однако, в отличие от ЕЦБ, ЦБЗАГ не выпускает мировую резервную валюту. Таким образом, его способность поддерживать государства-члены в период кризиса ограничена валютными резервами УЕМОА.

Сенегал, конечно, не единственная западноафриканская страна, сталкивающаяся с растущим давлением со стороны долга. Ряд других членов УЭМОА также накопили значительные внешние обязательства перед частными кредиторами, что создает общую уязвимость в сфере внешнего финансирования. Недавние кризисы в Гане, Замбии и Эфиопии продемонстрировали, как эти уязвимости могут осложнить реструктуризацию долга и усилить финансовую нестабильность.

Страны-члены УЭМОА не должны полагать, что их ждет иная судьба. Политики Западной Африки на протяжении многих лет занимались укреплением бюджетных правил и механизмов надзора. Эти усилия по-прежнему имеют первостепенное значение, однако опыт Европы показывает, что валютные союзы нуждаются в механизмах сдерживания финансового стресса и предоставления экономикам времени для восстановления баланса – это представляет собой особенно сложную задачу для УЭМОА, учитывая, что его способность обеспечить региональную поддержку ограничена общей валютной позицией союза.

Остается открытым вопрос, сможет ли УЕМОА создать институциональную архитектуру, необходимую для противостояния таким потрясениям как сейчас, так и в будущем. Хотя начало финансового кризиса зачастую легко распознать, его конечные последствия предсказать сложнее. Для устранения этих рисков потребуются скоординированные действия государств-членов, региональных институтов и международных партнеров.

Авторские права: Project Syndicate, 2026. www.project-syndicate.org