Чему стоит поучиться у Африки в эпоху искусственного интеллекта

Во время недавней лекции в Гарвардской школе имени Кеннеди студенты спросили меня, что нужно сделать, чтобы африканские страны превратились из потребителей цифровых технологий и технологий на базе искусственного интеллекта в их производителей. Я ответил им, что для этого, прежде всего, необходимо извлечь правильные уроки из революции в сфере мобильных денег.

Технологии цифровых платежей уже преобразили Африку. Всего за одно десятилетие страны, которые так и не создали сеть банковских отделений, совершили технологический скачок и перешли к цифровым платежам. Согласно отчету Всемирного банка «Global Findex Report 2025», 40 % взрослого населения в странах Африки к югу от Сахары имеют счет для мобильных денег, тогда как три года назад этот показатель составлял 27 %. В результате, по данным отраслевой ассоциации мобильной связи GSMA, ВВП Кот-д’Ивуара, Ганы, Кении, Сенегала и Танзании на конец 2023 года оказался на 8–10 % выше, чем это было бы в противном случае.

Поскольку политики пришли к выводу, что развивающиеся экономики обычно могут обойти трудоемкие и дорогостоящие этапы развития инфраструктуры, внедряя технологии, созданные в других странах, они применили ту же логику к электронному правительству, налоговому администрированию, цифровой идентификации и, во все большей степени, к искусственному интеллекту.

Однако этот подход заслуживает более тщательного анализа, особенно применительно к ИИ. Поскольку системы мобильных денег генерируют историю транзакций, привязанную к личности, и детализированные экономические данные, тот, кто их контролирует, может определять, кто получит доступ к наиболее ценным данным и каналам распространения услуг ИИ среди самого быстрорастущего населения в мире.

Это не означает, что «перескакивание этапов» – ошибка. Для стран с ограниченными капитальными ресурсами внедрение проверенных технологий зачастую является рациональным шагом. Однако проблемы возникают, когда импортируемые технологии начинают вытеснять создание собственного потенциала, а также когда правительства не могут эксплуатировать, модифицировать или заменять их для достижения собственных политических целей – что является основным критерием цифрового суверенитета.

Поскольку африканские страны тратят в среднем 0,45 % ВВП на исследования и разработки по сравнению со средним мировым показателем в 1,7 %, импорт готовых технологий кажется разумным решением. Однако то, что начиналось как прагматичный ответ на дефицит ресурсов, превратилось в потенциально опасную доктрину развития. Пропуская этап освоения, африканцы рискуют лишиться именно тех способностей, которые обеспечивают устойчивую производительность в долгосрочной перспективе.

Развитие носит последовательный характер. Оно происходит в результате устранения сдерживающих факторов, а не просто их обхода. Хотя внедрение технологий может стимулировать экономическую активность, оно не обязательно делает экономику более производительной. Несмотря на рост ВВП в среднем примерно на 4 % в год за последнее десятилетие, производительность труда в странах Африки к югу от Сахары в реальном выражении (с поправкой на инфляцию) практически не изменилась в период с 1991 по 2024 год. При этом различия в общей факторной производительности составляют более 66 % разрыва в доходах между странами. С внедрением ИИ решение проблемы таких диспропорций станет центральной задачей.

Многие африканские страны попали в ловушку преждевременной автоматизации, внедряя ИИ и цифровые системы до того, как были созданы необходимые институциональные, инфраструктурные и кадровые основы. Как показал Дани Родрик из Гарвардского университета, развивающиеся страны достигают пика развития обрабатывающей промышленности при более низких уровнях доходов и отказываются от неё раньше, чем это делали страны, первыми прошедшие процесс индустриализации.

ИИ отличается от более ранних цифровых технологий в одном важнейшем аспекте: его нельзя просто скачать и внедрить. Он зависит от сопутствующих ресурсов, таких как вычислительная инфраструктура, энергетика, данные, технические специалисты и компании, способные адаптировать его к местным условиям. Страны, которые будут стратегически развиваться с учетом этих факторов, получат непропорционально большую долю добавленной стоимости. Страны, полагающиеся на готовые системы, возможно, все же увидят рост производительности, но они не приобретут способности воспроизводить его.

Разница между использованием технологии и приобретением технологических возможностей имеет решающее значение. Знания накапливаются в ходе трудоемкого процесса создания чего-то, чего еще не существует. Путем проб и ошибок инженеры учатся, компании развивают свои возможности, а регулирующие органы приобретают экспертизу. Именно это Родрик и его коллега из Гарварда Рикардо Хаусманнназывают «ростом через самопознание». M-Pesa – самый яркий африканский пример этого процесса. Созданная в Кении, она позволила инженерам и регуляторам получить не только работающий продукт, но и глубокий опыт, а также институциональное доверие – благодаря чему она стала эталоном для всего континента.

Ничего из этого не требует изобретения полупроводника заново. Важно то, интегрирует ли страна импортируемую технологию в процесс, которым она сама руководит, или же устанавливает готовый технологический стек, который она не может понять, адаптировать или заменить. Первый подход ведет к расширению возможностей, а второй приводит лишь к усилению зависимости.

Это различие приобретает всё большее значение по мере того, как технологии становятся неотъемлемой частью экономической и национальной безопасности. Крупные державы уже продемонстрировали, что готовы ограничивать доступ к критически важным технологиям, контролировать цепочки поставок полупроводников и посягать на цифровой суверенитет других стран. Правительства, обеспечивающие работу жизненно важных служб на системах, принадлежащих иностранным компаниям, имеют ограниченные рычаги влияния, когда эти системы приобретают стратегическое значение. Сегодня этот риск очевиден по всей Африке. С активной вычислительной нагрузкой в 360 мегаватт на долю континента приходится лишь 0,6 % мировой мощности центров обработки данных, а африканские правительства все в большей степени полагаются на иностранных поставщиков в сфере идентификации, платежей и налогообложения.

Понимая, что преждевременная автоматизация представляет собой как экономический риск, так и риск для государственного управления, африканские политики должны будут тщательно различать иностранные технологии, которые можно безопасно внедрять, и системы, право собственности или контроль над которыми имеют решающее значение для потенциала государства. Им также необходимо будет больше инвестировать в собственные кадры. Поскольку ИИ усиливает существующий ноу-хау, страна с обширным резервом инженерных кадров и сильными институтами может использовать его для ускорения внутренних инноваций, тогда как страна, лишенная этих активов, рискует стать постоянным потребителем систем, разработанных для удовлетворения чужих приоритетов.

Проверить позицию правительства можно с помощью простого теста. Если бы завтра оно перестало платить поставщику, смогло бы оно обеспечить непрерывную работу сервиса? Если бы оно захотело сменить платформу, существуют ли местные альтернативы? И если бы оно получило исходный код, есть ли у него специалисты, способные его использовать? Для большинства африканских правительств честный ответ на все три вопроса – «нет»; ответственность за этот недостаток лежит на сообществе специалистов в области развития, которое долгое время рассматривало цифровизацию как услугу, которую нужно предоставлять, а не как способность, которую нужно развивать.

«Прыжок через этапы» был рациональным ответом на дефицит ресурсов. Но он не может бесконечно заменять подлинное развитие. Вопрос уже не в том, должна ли Африка внедрять ИИ (она должна, иначе обречет себя на утрату значимости), а в том, какие возможности ей необходимо создать до, параллельно и в результате этого внедрения.

Именно об этом я говорил студентам в Гарварде. Африканские политики и партнеры по развитию должны будут тщательно обдумывать каждый следующий контракт, который они подпишут, каждое следующее решение о закупках, которое они примут, и каждую следующую систему искусственного интеллекта или цифровую услугу, которую они внедрят. Такие решения – это возможность вспомнить, что необходимо для устойчивого развития.

Авторские права: Project Syndicate, 2026. www.project-syndicate.org

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ