Для Казахстана важна не форма правления, а внутренние процессы

Может ли авторитаризм оказаться эффективнее демократии? Почему Китай растет быстрее многих западных стран, а Сингапур стал символом успешного авторитарного государства? В интервью Exclusive.kz экономист, публицист Жарас Ахметов объясняет, почему нельзя судить о политических режимах по нескольким удачным десятилетиям, действительно ли демократия проигрывает авторитаризму в экономике, при каких условиях авторитарные системы могут оставаться устойчивыми и способен ли Казахстан когда-нибудь пройти демократический транзит.

Экономический успех – еще не итог

– Можно ли признать на фоне экономических успехов стран Центральной Азии и укрепления авторитарных режимов, что авторитаризм – наиболее подходящая модель для региона, а от идеи демократии пора отказаться?

– Думаю, сам вопрос о выборе между демократией и авторитаризмом поставлен некорректно. На коротких и даже средних исторических отрезках авторитарные и даже тоталитарные режимы могут демонстрировать высокие темпы экономического роста и развития. Примером может служить СССР конца 1940-х – начала 1960-х годов: экономика быстро росла, развивались культура и наука, хотя режим оставался тоталитарным. Но в долгосрочной перспективе система все равно распалась. Поэтому судить об эффективности политического устройства по результатам последних 10–20 лет нельзя. Только анализируя десятилетия, можно увидеть реальные тенденции.

История Аргентины, которая в начале XX века была одной из самых богатых стран мира, а затем утратила свои позиции, показывает, насколько обманчивыми могут быть краткосрочные успехи. Оценить нынешний путь Казахстана, Кыргызстана и всего региона можно будет лишь спустя годы.

– Если долгое время считалось, что именно демократия обеспечивает устойчивый экономический рост благодаря сильным институтам, прозрачности, конкуренции и эффективному управлению, можно ли сегодня говорить, что эта закономерность больше не работает?

– Нет. Если сравнивать не относительные, а абсолютные показатели, развитые демократии не только сохраняют лидерство, но и увеличивают отрыв от авторитарных стран. Кроме того, они лучше справляются с кризисами и остаются мировыми лидерами в науке, технологиях и инновациях.

Любые экономические успехи временны независимо от политического режима. Экономический рост определяется множеством факторов – инвестициями, инновациями, производительностью труда, уровнем сбережений и другими экономическими условиями. Политическое устройство влияет на него косвенно – через качество институтов и институциональную среду. Поэтому делать выводы об эффективности той или иной модели власти можно только на длительной исторической дистанции. Именно такой взгляд показывает, что западные демократии, несмотря на кризисы и снижение темпов роста, десятилетиями сохраняют высокий уровень благосостояния.

Авторитарные страны, за редким исключением вроде Сингапура, не смогли достичь сопоставимого уровня жизни. При этом быстрый рост развивающихся государств нередко объясняется эффектом низкой базы: в процентном выражении они растут быстрее, но в абсолютных показателях разрыв с развитыми экономиками зачастую продолжает увеличиваться.

– Если устойчивый экономический рост и инновации обычно связывают с демократией и сильными институтами, то как тогда объяснить пример Китая, который на протяжении нескольких десятилетий демонстрирует высокие темпы развития, оставаясь авторитарным государством?

– Если сравнивать не относительные, а абсолютные показатели, развитые демократии не только сохраняют лидерство, но и постепенно увеличивают отрыв от таких стран, как Казахстан или Китай. Кроме того, они гораздо устойчивее к кризисам – последствия потрясений там быстрее проходят и оказывают меньшее влияние на развитие. Сохраняется и растет их преимущество в науке, технологиях и инновациях. Само по себе политическое устройство ничего не означает, но через качество институтов оно определяет способность общества развивать науку, технологии, культуру и создавать инновации.

Именно поэтому лидерами в ключевых технологических направлениях, включая искусственный интеллект, остаются западные демократии. Это технологическое превосходство, в частности, проявляется и в войне России против Украины.

– Если одной из главных проблем Китая считается чрезмерное присутствие государства в экономике, может ли это стать предупреждением для Казахстана и других стран региона, где роль государства также остается очень высокой?

– Само по себе значительное участие государства в экономике не является проблемой и не мешает экономическому росту – это подтверждает опыт послевоенной Европы. Гораздо важнее, создает ли государство условия для появления и развития новых независимых компаний, обеспечивая свободный доступ на рынок и конкуренцию.

– Но разве авторитарная модель не препятствует развитию новых независимых компаний?

– В странах с ограниченным доступом малому бизнесу обычно не мешают развиваться, пока он остается небольшим. Проблемы начинаются, когда компания становится крупной и создает независимый источник доходов и влияния. Тогда правящие элиты либо включают такой бизнес в свою систему, либо лишают его самостоятельности, поскольку стремятся сохранить контроль над основными источниками ренты и власти.

Каждая страна проходит свой путь

– Может ли развитие высокотехнологичных компаний, которые сложнее контролировать традиционными методами, стать для авторитарной системы новым вызовом и окном возможностей для инновационного бизнеса?

– Инновации существуют только тогда, когда есть связь между разработчиками, инвесторами и потребителями. Даже если государство не может напрямую контролировать создателей технологий, оно способно через регулирование ограничить доступ к внутреннему рынку. Если инновация лишается потребителя, она перестает развиваться внутри страны, даже если продолжает существовать на внешних рынках.

– Но если такие компании работают на мировой рынок, может ли государство их ограничить?

– Если высокотехнологичный бизнес работает на внешние рынки, стране от этого мало пользы. Но главный вопрос в другом – способен ли авторитарный режим оставаться успешным в долгосрочной перспективе или со временем ведет страну к стагнации?

Авторитарный режим может быть устойчивым – это показывают примеры Сингапура и некоторых стран Персидского залива. Однако для Казахстана решающим станет не сама форма правления, а внутренние процессы. Если страна начнет терять талантливую молодежь, это приведет к долгосрочной стагнации. Если же власти смогут создать хотя бы ощущение большей открытости и свободы, существующая система сможет просуществовать дольше.

– Почему, на ваш взгляд, речь может идти только об имитации, а не о реальной либерализации?

– Если власти будут поддерживать приемлемый уровень жизни, не допускать роста бедности и социального неравенства, а также сохранять видимость открытости, авторитарный режим может оставаться устойчивым. Однако его будущее всегда зависит и от внешних потрясений, поэтому предсказать долгосрочное развитие невозможно – каждая страна проходит свой путь.

– Что важнее – относительное экономическое благополучие или политические права и свободы? Что бы выбрали вы и ваши дети?

– Для большинства людей определяющими являются не форма правления, а качество жизни и доступность общественных благ. Пока государство обеспечивает достойный уровень жизни, общество может мириться с авторитарной системой. Но если уровень жизни падает, а людей перестают слышать, возникает запрос на политические права и перемены. Чем это закончится – демократическим транзитом или тяжелым кризисом – предсказать невозможно.

– Бывают ли случаи, когда авторитарный режим, укрепив государство и экономику, действительно переходит к демократии, или практика показывает обратное?

– Демократический транзит после авторитаризма возможен – примером служит Испания. Но решающим фактором становятся не обещания власти и не уровень экономического развития, а интересы правящих элит. Если они понимают, что демократизация обеспечит стране и им самим больше стабильности, безопасности и возможностей, они идут на реформы. Если же считают выгоднее сохранить закрытую систему, демократический переход не происходит.

– Но сегодня Казахстан, как и многие другие страны, скорее движется в сторону усиления авторитаризма, а не демократии. Разве это не стало общемировой тенденцией?

– Судить о том, куда движется Казахстан, пока рано – это станет ясно только через 15–20 лет. Хотя сегодня международные оценки фиксируют ухудшение ситуации с демократией, развитие страны может изменить как внутренняя, так и внешняя повестка. При этом говорить о глобальном крахе демократии тоже преждевременно: устойчивые западные демократии сохраняют свои институты, несмотря на популистов и политические кризисы.

Главная проблема в другом – современный мир изменился настолько, что прежние представления и критерии демократии уже не позволяют адекватно объяснять происходящие процессы.

– Считается, что демократизация в Европе стала возможной благодаря особым историческим условиям, тогда как у Казахстана совсем другое окружение – Китай, Россия и преимущественно авторитарные соседи. Есть ли у нас в таких условиях шанс пойти по иному пути?

– Будущее Казахстана предопределить нельзя. Многое зависит от внутренних факторов – смогут ли власти сохранять стабильность, обеспечивать доступность общественных благ и избегать внешних кризисов.

История показывает, что траектория развития может меняться вопреки ожиданиям: Малайзия постепенно движется к демократии, хотя раньше это казалось невозможным, а Турция, наоборот, ушла в сторону авторитаризма. Поэтому у Казахстана сохраняются разные сценарии развития, и исход не предрешен.