Если дети элиты не служат, то чью страну она защищает?

Гибель 14 военнослужащих на учениях в Мангистауской области поставила перед Казахстаном вопрос, который нельзя закрыть отставками и новым планом мероприятий. Стране нужна армия, способная защитить её в меняющемся мире. Но сначала государство должно доказать, что способно защитить человека, которого призвало на службу. Впрочем, задача стоит гораздо шире и ее решение – первый тест для Совета безопасности, у которого сегодня есть все полномочия. Вопрос только в том, хватит ли компетенции и масштабности мышления. А самое главное – ее решение потребует общественной мобилизации, которую власть до сих пор игнорировала.

На совещании 27 сентября президент заявил, что военнослужащие не были обеспечены необходимым снаряжением, в том числе спасательными жилетами. Он представил нового министра обороны и поручил в десятидневный срок подготовить план военной реформы. Проверка охватит также снабжение, организацию службы и использование средств. Это необходимые решения. Но слишком часто у нас бывает, что о реформе забывают сразу же после того, как назначат виновных. Вся логика происходящих вокруг нас событий диктует важную задачу – изменить устройство армии, в котором подобное стало возможным.

И начать стоит с самого простого вопроса, который сегодня задают себе родители: вернётся ли сын со службы живым и здоровым? На этом фоне призывы к патриотизму воспринимаются как издевательство, хотя в нормальных идеологических координатах защита родина должна восприниматься как привилегия. А доверие невозможно приказать. Оно появляется, когда солдату выдают исправное снаряжение, командир отвечает за его безопасность, жалоба на насилие не оборачивается наказанием для жалобщика, а обстоятельства каждой гибели становятся известны обществу.

Именно здесь проходит первая проверка будущей реформы. Можно приобрести новые системы вооружения и провести масштабные учения. Но если в повседневной службе жизнь человека по-прежнему уступает место отчётности и страху перечить начальству, обороноспособность останется уязвимой. Командир, который способен остановить опасное упражнение, должен цениться выше командира, который любой ценой выполняет план.

Однако безопасность службы – лишь начало разговора. Война в Украине и другие конфликты последних лет показывают, насколько быстро меняется характер угроз. Оборона уже не измеряется только числом солдат, танков и самолётов. Она зависит от качества командования, связи, разведки, беспилотных систем, защищённости инфраструктуры, устойчивости снабжения и способности государства принимать решения в кризис. Казахстану нужно честно ответить, какие угрозы он способен встретить собственными силами, где его слабые места и сколько времени потребуется, чтобы их устранить.

Это не призыв ждать войны. Казахстанская военная доктрина носит оборонительный характер и отдаёт приоритет дипломатическим и другим невоенным средствам. Но мирная политика убедительнее, когда за ней стоит государство, способное защитить себя. В этом смысл старого принципа «хочешь мира – готовься к войне»: готовность уменьшает соблазн проверить страну на прочность.

Главный ресурс такой армии – люди, которым доверено принимать решения. Нам нужны офицеры, для которых звание означает компетентность и ответственность, а служба открывает путь к профессиональному росту. Военное образование должно готовить командиров, понимающих технологии, право, логистику и цену человеческой жизни. Продвижение по службе следует связывать с результатами подготовки подразделения и качеством командования, а не с личной лояльностью начальству. Именно прозрачных критериев отбора кадров потребовал президент.

Но профессиональная армия не возникнет от одного решения расширить контрактную службу. Контрактник тоже может оказаться плохо обученным, зависимым от начальства и лишённым защиты. Нужны достойные условия службы, сильный сержантский корпус, постоянная подготовка резерва и система, в которой способный молодой человек видит военную карьеру как престижный выбор. Офицерское звание должно вновь означать высокий уровень образования, зрелость и способность руководить людьми.

Есть и более неудобный вопрос – равенство перед обязанностью защищать страну. Не может быть убедительной общенациональная оборона, в которой одни семьи отправляют сыновей служить, а другие заранее знают, как этого избежать. Если дети чиновников и состоятельных людей проходят службу на тех же основаниях, что и остальные, у принимающих решения появляется ещё один личный мотив требовать безопасных учений, достойной медицины и грамотного командования. Это относится и к другим общественным институтам: их качество меняется, когда влиятельные семьи не могут просто вывести себя за пределы общей системы.

Равенство не означает, что каждого нужно готовить к одной роли. Современной обороне нужны инженеры, врачи, связисты, специалисты по кибербезопасности и логистике. Но правила службы и допустимые основания для освобождения должны быть понятными и одинаковыми для всех. У страны не появится общего чувства ответственности, пока риск распределён по социальному положению.

Для Казахстана с его большой территорией особенно важен подготовленный резерв. Закон о территориальной обороне уже принят; следовательно, вопрос состоит в том, как наполнить эту систему реальной подготовкой, оснащением и взаимодействием с местными властями. Люди должны знать, кто отвечает за связь, эвакуацию и защиту жизненно важных объектов в их регионе. Эти навыки пригодятся и при чрезвычайных ситуациях, даже если военного конфликта не будет.

Технологическая часть реформы требует столь же конкретного подхода. Украина показала, что беспилотники способны быстро превратиться в крупное направление собственной оборонной промышленности: по данным её Министерства обороны, в 2024–2025 годах ведомство заключило контракты на поставку беспилотных систем с 76 производителями. Казахстану незачем механически копировать чужой военный опыт. Но стоит перенять принцип: армия формулирует задачу, местные инженеры и предприятия получают возможность предложить решение, испытания дают быструю обратную связь, а удачные разработки доходят до войск.

То же касается вооружений в целом. Долгая опора на российскую технику делает особенно важным вопрос, откуда поступят запасные части, обслуживание и новые системы при нарушении привычных поставок. Диверсификация партнёров необходима, но и замена одной зависимости другой не решит проблему. Казахстану нужна оценка того, что он способен производить, ремонтировать и модернизировать сам: от связи и защитного снаряжения до компонентов беспилотных систем. Местное производство следует поддерживать там, где оно даёт армии надёжный результат, а не красивый показатель локализации.

Европейские страны тоже долго исходили из того, что большая война маловероятна. Теперь союзники по НАТО обязались резко увеличить вложения в оборону к 2035 году. Деньги можно выделить сравнительно быстро; подготовить командиров, но расширить производство и восстановить доверие к институтам за один бюджетный год невозможно. Казахстану стоит сделать этот вывод заранее.

Поэтому план реформы, который предстоит рассмотреть в Совете безопасности, следует оценивать по проверяемым результатам. Сколько подразделений полностью обеспечены необходимым снаряжением? Как проверяется безопасность учений? Меняется ли порядок подготовки и назначения командиров? Насколько подготовлен резерв? Какие критические поставки можно обеспечить из нескольких источников, а какие – внутри страны? И кто ответит, если заявленные показатели разойдутся с действительностью?

Четырнадцать погибших не должны остаться лишь поводом для смены руководства. Память о них требует более трудного решения – построить армию, в которой жизнь солдата имеет безусловную ценность, служба пользуется доверием, а страна способна защитить себя. Даже если ей никогда не придётся воевать, такая армия даст Казахстану то, чего сегодня не хватает многим институтам: профессиональное управление, технологическую самостоятельность и уверенность граждан, что государство не оставит их одних перед угрозой. И последнее, что нужно делать в этих условиях – запугивать тех, кто выражает общественную реакцию – страх можно подавить, но он плохой союзник для решения проблемы.

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ