Как «Гибель Отрара» Ардака Амиркулова Москва назвала «националистической картиной»

Ушел из жизни Ардак Амиркулов, режиссер первой отечественной исторической драмы «Гибель Отрара», номинированной в 1992 году на самую престижную кинопремию мира – американский «Оскар»..

Эта картина снималась четыре года – с 1987-го по 1991-й. Из-за нехватки денег она не попадала в план. Киностудия несколько раз останавливала работу съемочной группы и фильм консервировался на неопределенное время, бухгалтерия бунтовала и вешала у кассы записки типа: “У киностудии денег нет и не будет. По поводу заработной платы обращайтесь к режиссеру картины “Гибель Отрара” Ардаку Амиркулову”.

По словам режиссера, это была откровенная провокация и желание уничтожить все, что связано с этим кино и его именем конкретно. В ту пору никаких регалий у него не было: снимать свою первую картину он начал студентом 4 курса ВГИК. В те дни, а это относится к весне 1987 года, всех волновал вопрос: почему фильм доверили именно ему – студенту четвертого курса ВГИК Ардаку Амиркулову? По словам режиссера, никакой «волосатой руки» тогда у него не было, но его размышления по поводу «Отрара» очень понравились автору сценария Алексею Герману. Его поддержал Сергей Соловьев, в мастерской которого Ардак учился, а в Алматы его кандидатура нашла горячую поддержку у художественного руководителя киностудии «Казахфильм» Мурата Ауэзова.

Правда, не обошлось без некоторых потерь для картины. Например, режиссеру хотелось, чтобы было 500 скаковых лошадей, нашлось всего 150. Или чтобы в массовке участвовало пять тысяч человек, а их была всего тысяча. Было желание, чтобы все были одеты в костюмы той эпохи (XIII век), но приходилось брать их из другого времени и ставить людей на второй план. А самое главное, съемочная группа не должна была допускать больших перерасходов, а они были, потому что на картину было выделено всего полтора миллиона рублей.

– Сейчас, даже если приравнять эти деньги полутора миллионам долларов, то снять такую картину, где имеется большое количество массовки, костюмов и декораций, практически невозможно, – говорил режиссер. – Если современность можно найти сразу, то историю надо было создавать. Сам средневековый город Отрар мы возводили в двух местах. Первый нам не понравился, и мы построили второй город. Что это значит, можно представить по одним только городским стенам: 13 метров в высоту и 150 – в длину. Для лошадей (а у нас они были настоящие скаковые) нужно было построить в степи конюшни и запасаться кормами. Если рассказать все, то слез не хватит, а если говорить хладнокровно, то такое случается на каждой съемочной площадке при съемках любого фильма. В степи и так дует ледяной ветер, а мы еще делаем дождь и по колено в грязи снимаем кино. А по сути ничего особенного не произошло: ни одна лошадь не разбилась, никто из съемочной группы не получил серьезных травм, если не считать, что штурм древнего города мы снимали в 30-градусный мороз. При этом надо было расставить не только камеры, но и одеть, посадить на лошадей, выдать реквизит двум с половиной тысячам человек, занятым в массовках.

Для режиссера все эти ситуации были важны тем, что картина, которую он снял еще студентом, выдержала испытание временем, хотя нового зрителя, который у нее появился, очень трудно чем-то удивить.

– «Гибель Отрара» в свое время я показывал на разного уровня фестивалях и к нему был достаточно хороший интерес со стороны прессы и критиков, – вспоминал Ардак. – На Монреальском международном кинофестивале эта картина получила «Фипресси» – приз прессы и кинокритиков, который присуждается на фестивале только одной картине. Любое искусство испытывается временем, а кинематограф – тем более. Кино очень быстро стареет, потому что в его основе лежит много технологии. Кроме этого, ведутся постоянные поиски в плане подачи материала. Сейчас люди привыкли к клипам и рекламным роликам. А то, что историческая картина, снятая в несколько тягучей повествовательной драматической форме, вызывает у зрителя интерес до сих пор, я могу объяснить одним – мы в свое время не кривили душой, а очень честно работали над ней. Кино такого масштаба сложно снимать даже при условии, что оно будет на 100 процентов обеспечено профессионалами, хорошей техникой и средствами. Я же делал свою картину в то время, когда Союз разваливался, деньги переставали иметь ценность и их было катастрофически мало. Словом, то, что снимать картину было тяжело, – факт неоспоримый.

После того, как «Гибель Отрара» был снят со многими трудностями, в центральной прессе появилась статья, подписанная одним очень известным партийным деятелем. Он считал, что те темы, которые поднимаются в картине, способствуют пробуждению национализма. К счастью, среди чиновников высокого ранга нашлись и люди здравомыслящие, которые не разделили эту точку зрения и всячески способствовали тому, чтобы фильм «Гибель Отрара» увидел свет.

Отношение на родине, в Казахстане, к этой картине складывалось в зависимости от того, что скажут там, в Москве. Ардак Амиркулов вспоминает, что, когда привез на обсуждение редколлегии Госкино СССР отснятые эпизоды, то материал был разруган в пух и прах. Поэтому казахстанское киношное начальство вынесло свой вердикт предельно коротко: этого кина не будет! Когда же почти готовая лента была показана этим же людям, но в присутствии Алексея Германа, автора сценария, и тот очень одобрил картину, то их мнение стало совершенно противоположным: «Мы сразу сказали режиссеру, что фильм получится».

Инициатива по экранизация знаменитой повести «Прощай, Гульсары!» Чингиза Айтматова, которая тоже вошла в Золотой фонд казахского кино, как рассказывал режиссер, исходила от самого писателя:

«Он в свое время хорошо отзывался о моей картине «Гибель Отрара», из его рук я получал приз за ленту «Абай» на смотре-конкурсе «Казахское кино сегодня». Чингиз Торекулович хотел, чтобы этой картине присудили первое место, а когда дали второе, был очень расстроен. Так что я могу смело утверждать, что уважение друг к другу у нас было взаимным. На одной из встреч где-то за границей у нас с ним зашел разговор о кино. В какой-то момент он предложил сделать что-нибудь вместе. И в один из приездов его на родину я пришел к нему домой с просьбой разрешить экранизировать его прозу. Писатель хотел, чтобы это был «Буранный полустанок». Но, во-первых, слишком свежа была в памяти первая экранизация, сделанная Бакытом Карагуловым, во-вторых, «Буранный полустанок» – объемное произведение. Чтобы снимать фильм по нему, нужны и немалые средства, и большая подготовительная работа. Поэтому я предложил «Прощай, Гульсары» – первую повесть, написанную Айтматовым на русском языке. Она мне близка еще с детства. Так как там идет речь о лошади – близком сердцу любого кочевника животном, я ее считаю наиболее национальной из всех произведений писателя».

Сравнивая «Прощай, Гульсары!» с «Гибелью Отрара» – первой своей картиной, режиссер говорил, что это тоже был нелегкий фильм, хотя и куда легче «Отрара» с огромным количеством массовок и костюмов.

– Я сам удивляюсь, как смог снять такую картину, но той мотивации, что была в первой моей картине – сражаться насмерть за свое детище, уже не было. Я был физически молод, когда начал снимать «Отрар», у меня было много энергии и сил, а главное, кроме кино в ту пору для меня ничего не существовало. Была цель – стать таким режиссером, каким ты его себе в идеале представляешь, и заставить работать тот талант, который есть в тебе, на сто процентов. С возрастом появилось иное отношение к жизни, я стал, кажется, более циничным. Словом, есть куча вещей, которые не делают мою работу сверхпрограммной. Да и к чему это, коль на кино денег не заработаешь, а фестивальные истории меня уже не волнуют, я их вообще не люблю. Эти ярмарки тщеславия мне не по душе. Полученные там призы – не показатель, потому что это вкусовщина. В кино все зависит от какого-то конкретного человека в жюри, которому фильм может понравиться, а, может, и нет, но всем сразу угодить невозможно.

Последней работой Ардака Амиркулова стала картина «Жел тоқтаған жер», посвященная голодомору 30-х. В основе сюжета – судьба молодой женщины Жупар, матери двоих маленьких детей, которая, чтобы спастись от голодной смерти, отправляется вслед за сосланным по ложному обвинению мужем в Сибирь.

Последние годы жизни были примером яростного сопротивления небытию. По словам его большого друга, киноведа Гульнары Абикеевой, еще совсем недавно – 14 июля 2026 года – Ардак рассказывал ей о своем новом историческом проекте «Джучи», 50% которого должно было быть сделано с помощью ИИ. Но жизнь – хрупкая и предсказуемая – внесла свои коррективы…

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ