Как государство вынуждает учёных идти в салоны красоты

Почему мастера бьюти-сферы чувствуют себя в нашей экономике увереннее, чем исследователи с десятками публикаций в наукометрических базах? Учёные устали заниматься имитацией науки и требуют фактической отмены запрета на профессию. Exclusive.kz разбирается, почему отечественная академическая сфера оказалась в глубоком тупике и нуждается в срочных политических решениях.

Узаконенное бесправие казахстанских НИИ

Чтобы оценить глубину кризиса в академической среде, достаточно просто посчитать затраты времени и финансовую отдачу от работы.

Путь в профессиональную науку занимает у казахстанца минимум девять лет непрерывного обучения, состоящего из четырех лет бакалавриата, двух лет магистратуры и трех лет докторантуры PhD. За это время молодой исследователь сдает десятки сложнейших экзаменов, пишет научные труды и проводит сотни часов в лабораториях. Однако на выходе защитившийся кандидат наук сталкивается с базовой ставкой в академическом институте, которая редко превышает 200-300 тысяч тенге в месяц.

При этом даже эти скромные выплаты никто не гарантирует, поскольку система заставляет лаборатории жить от конкурса до конкурса. Доход исследователя напрямую зависит от того, выиграет ли его проект очередной трехлетний государственный грант. Если он не проходит через конкурсные комиссии, сотрудники института моментально оказываются перед угрозой увольнения или перевода на символическую треть ставки. В результате человек с высшей научной квалификацией остаётся без элементарных средств к существованию и не может планировать своё будущее даже на полгода вперед.

На этом фоне финансовая модель бытового сектора выглядит для вчерашних студентов гораздо понятнее и привлекательнее. Например, двухнедельные курсы по маникюру и покупка минимального набора инструментов позволяют начинающему мастеру в Алматы или Астане быстро выйти на доход порядка 500-700 тысяч тенге в месяц. А опытные специалисты бьюти-индустрии спокойно зарабатывают порядка миллиона тенге, получая деньги ежедневно и не завися от каких-либо регламентов. Такая разница в доходах вымывает из науки самые активные молодые кадры, создавая тяжелейший дефицит исследователей.

Помимо низких окладов, ученые ежедневно сталкиваются с непрозрачностью при распределении государственных миллиардов. В научном сообществе давно не секрет, что решения Национальных научных советов часто выносятся не по критериям научной ценности, а на основе личных связей и административного влияния. Перспективные фундаментальные проекты регулярно лишаются финансирования без внятных экспертных объяснений.

«Как обычно, вновь прибывшие депутаты начинают придирки к фундаментальной науке и выдвигать популистские лозунги типа «Необходимо развивать и финансировать только исследования, приносящие непосредственную пользу экономике». И одним из первых направлений для нападения — это фундаментальные математические исследования. От нас начинают требовать приложений и даже коммерциализации», – отметил на своей странице в социальных сетях директор Института математики и математического моделирования Махмуд Садыбеков.

В дополнение к финансовой нестабильности рядовые исследователи остаются абсолютно бесправными перед администрацией собственных институтов и чиновниками ведомств. Находясь на временных трудовых договорах, ученые вынуждены молчать о произволе руководства, нехватке материалов и аварийном состоянии помещений. При этом сама система государственных закупок превращает покупку элементарного оборудования в затяжную проблему.

«Учёный по-прежнему остаётся бесправным и беззащитным перед всеми «уполномоченными органами» – от Центра экспертизы до Высшего научного совета, из которых ни один не защищает его прав, а только стращает репрессивными карами. Единственной благородной реформой в нашей науке стало выполненное Асхатом Аймагамбетовым обещание установить базовое внеконкурсное и долгосрочное финансирование фундаментальных исследований», – констатировал экс-руководитель лаборатории физики Луны и планет Астрофизического института имени В. Г. Фесенкова Виктор Тейфель.

Ситуацию довершают регулярные кассовые разрывы, из-за которых научные коллективы сидят без зарплат по три-четыре месяца подряд. Министерство и структура казначейства задерживают перечисление уже выигранных грантовых денег, вынуждая исследователей брать кредиты на покупку расходных материалов для выполнения государственных планов. В таких условиях академическая деятельность превращается в постоянную борьбу за выживание.

Анатомия системы: 44 страницы «Манифеста ученых»

Масштаб накопленных проблем заставил само научное сообщество перейти к системному сопротивлению и открытому анализу. Группа действующий казахстанских исследователей подготовила обстоятельный 44-страничный «Манифест ученых», который стал официальным диагнозом действующей модели управления наукой.

Документ подробно раскрывает, как бюрократические механизмы разрушают исследовательскую среду и заставляют ученых заниматься имитацией деятельности вместо совершения открытий.

Главным системным пороком авторы Манифеста называют так называемую «грантовую рулетку», возникшую из-за трехлетнего цикла финансирования. Короткие отрезки грантов выбивают ученых из нормального ритма и заставляют работать в режиме непрерывной штурмовщины. Исследователь тратит до 80% своего рабочего времени на заполнение отчетов, составление заявок и войну с порталами, превращаясь из мыслителя в клерка.

«Впервые за несколько десятков лет мы увидели серьёзный документ, содержащий не перелопачивание одних и тех же нелепых правил, и требований, сочиняемых чиновниками от науки, а обстоятельный перечень предлагаемых реформ. Впервые показана нелепость и порочность нашей грантовой системы, представляющей не то бездарную лотерею, не то рулетку, в которой даже по ничтожным формальным придиркам могут оказаться отброшенными значительные и талантливые научные проекты», – отметил в разборе Манифеста астрофизик Виктор Тейфель.

Второй критической ошибкой чиновников стала жёсткая привязка финансирования к статьям в международных базах Scopus и Web of Science с требованиями по квартилям. Внешне благородная цель повышения качества публикаций на практике обернулась созданием теневого рынка. В стране расцвёл бизнес по продаже соавторства, а ученые массово публикуются в коммерческих и «хищнических» изданиях ради выполнения формальных нормативов.

«Центральная идея документа заключается в переходе от системы административного контроля и формальной отчётности к системе доверия, академической свободы и ответственности. Публикационные показатели, коммерциализация, контроль и оценка необходимы, однако они должны служить развитию науки, а не становиться её основной целью. Чрезмерная бюрократия и ориентация исключительно на быстрый коммерческий результат снижают способность исследователей заниматься долгосрочными задачами», – подчёркивается в «Обращении ученых Казахстана», представленном Махмудом Садыбековым.

Третьим разрушительным фактором стало полное отсутствие базового институционального финансирования академических НИИ. Без стабильного бюджета институты не могут гарантировать ученым постоянные рабочие места, из-за чего научные группы собираются только под текущий грант и сразу распадаются после его завершения. Это приводит к окончательному разрыву связи между старшим и младшим поколениями исследователей и ликвидации научных школ.

Кроме того, существующий админаппарат полностью запретил ученым право на научный риск. Государство требует от исследователей гарантировать 100% коммерческий результат и внедрение технологий еще до начала экспериментальных работ. Однако настоящая наука невозможно без гипотез и ошибок, а отрицательный результат в фундаментальных изысканиях представляет не меньшую ценность, чем быстрый прикладной патент.

«Нельзя за год построить сильную научную школу. Нельзя за год создать DeepTech-компанию. Нельзя за год вырастить международно конкурентоспособную отрасль. А мы очень плохо умеем работать в долгую. В результате система естественным образом выбирает то, что можно показать быстро: в науке — публикации, патенты, проекты и отчёты», – указывает директор IT-компании Home Labs Нурлан Нурманов.

Глухота нового Курултая и объективная статистика

Казалось бы, глубинное недовольство академического сообщества должно было стать одной из центральных тем предвыборных дебатов перед выборами в новый однопалатный парламент – Курултай 2026 года. Однако изучение программ всех пяти прошедших в парламент партий показывает абсолютную глухоту политиков к проблемам науки.

Ни одна из партий не внесла в свои документы вопросы реформирования НИИ, изменения грантовой системы или защиты прав исследователей.

Партия власти «Әділет» в своей программе свела науку лишь к утилитарному приложению для обучения граждан цифровым навыкам и обучению пяти миллионов человек работе с искусственным интеллектом.

«Развитие науки: от академической системы к технологическому суверенитету. Переход к модели наука — образование — производство с ориентиром на задачи промышленности и АПК, а также развитие математической школы как основы искусственного интеллекта», – декларировалось в предвыборной программе партии «Әділет».

Оппозиционная ОСДП в свою очередь ограничилась абстрактным лозунгом о необходимости доведения расходов на науку до 2% от ВВП, полностью проигнорировав механизмы реформы бюрократического аппарата.

«Требуется увеличить финансирование отечественной науки минимум на 2% от ВВП. Развитие грантовой системы с независимой экспертизой, поддержка междисциплинарных проектов, интеграция науки и бизнеса, удержание и привлечение научных кадров», – указывалось в предвыборной программе ОСДП.

Остальные вошедшие в парламент партии высказались ещё более поверхностно. Партия «Ауыл» заперла научную повестку исключительно в рамках семеноводства и племенного животноводства. А предпринимательские объединения «Ак жол» и Respublica предложили сделать ученых бесплатным сервисом для НИОКР частного бизнеса в обмен на 50-процентные налоговые льготы для самих компаний.

В итоге новый Курултай сформировался при полном отсутствии научной повестки.

В то же время официальные социологические данные отчёта Национальной академии наук РК за 2025 год полностью подтверждают выводы Манифеста и слова экспертов. Итоговый показатель удовлетворённости госуправлением в научной отрасли формально вырос с 49,6% до 60,6%, однако сами авторы отчёта признают, что этот рост вызван лишь сдвигом в выборке. В 2025 году доля лояльных респондентов из регионов выросла до 53,8%, а доля критичных сотрудников НИИ снизилась с 20,1% до 15,0%.

Абсолютным антирекордом всего исследования остался индикатор «своевременность бюджетного финансирования», набравший всего 47,8% удовлетворенности. В академических НИИ этот показатель падает до катастрофических 26,6%, а в естественных науках – до 37%. Это официальное подтверждение того, что три четверти ученых в институтах регулярно остаются без зарплат из-за бюрократических задержек перечисления средств.

Кроме того, отчёт выявил колоссальный разрыв между вузами (2,83 балла из 4) и выживающими НИИ (2,49 балла). В географическом разрезе лояльные регионы показывают 70,0% удовлетворенности, тогда как научные центры в Алматы (55,8%) и Астане (52,4%) демонстрируют глубокий скепсис. Вдобавок более 70% опрошенных предпринимателей признались, что вообще не знают про существование государственных программ поддержки науки, что доказывает полный провал работы министерства с реальным сектором.

Бумажная имитация решения проблем

Ответом Министерства науки и высшего образования на глубинное недовольство стало очередное точечное латание нормативной базы. В августе ведомство выпустило обновлённый приказ, изменяющий правила присуждения государственных премий и научных стипендий. В документе уточнили понятие молодого ученого (до 44 лет включительно со стажем до 10 лет), расширили окно учета трудов до пяти лет и установили пятилетний перерыв для повторного получения стипендий.

Однако одновременно с этим приказ Миннауки обязал соискателей указывать в анкетах «экономический эффект в миллионах тенге» и «охват населения в тысячах человек». Каким образом ученый, занимающийся фундаментальной математикой, археологией или теоретической физикой, должен перевести свои фундаментальные результаты в миллионы тенге – чиновники не объяснили. Это стало ярким примером утилитарного давления, против которого выступали авторы Манифеста.

С механизмом апелляции министерство поступило не менее показательно. Формально подать заявление о пересмотре решения комиссии теперь можно в течение одного дня. Однако в правилах прямо прописано, что апелляционная комиссия не рассматривает заявления по критериям экспертного характера. То есть учёным прямо запретили оспаривать субъективные решения членов Национальных научных советов, на которые как раз и жаловались научные сотрудники.

Прямо сейчас Национальная академия наук проводит очередной опрос по удовлетворенности научного сообщества государственным управлением наукой, предлагая учёным за 15 минут ответить на 32 индикатора, чтобы выявить актуальное мнение академического персонала о ситуации в отрасли. Но очевидно, что новые электронные анкеты не способны решить проблемы кассовых разрывов и бюрократического хаоса.

В казахстанской науке образовался полный системный разрыв. Учёные уже прямо пишут 44-страничные манифесты с требованиями конкретных реформ, отчёты Академии наук фиксируют многомесячные задержки денег, а тем временем министерство требует считать выгоду абстрактной математики в миллионах тенге, в то время как потенциальные депутаты нового парламента вообще молчат о проблемах науки.

Если государственная система управления не перейдёт от бумажной имитации к глубоким структурным реформам и обеспечению академических свобод, обескровливание науки продолжит нарастать. Молодые специалисты будут массово уходить в коммерцию и бытовой сектор, где труд ценится и оплачивается без задержек. И в этой негласной конкуренции за мозги казахстанская наука продолжит с треском проигрывать «ноготочкам».