Как казахское кино превратить в бизнес: частные инвесторы меняют рынок

В Казахстане появился первый частный кинофонд – TOLQYN Film Fund, который намерен превратить национальное кино в полноценную индустрию с инвестициями и рыночной логикой. Как это будет работать, в интервью Exclusive.kz рассказал президент фонда Эркин Курмашев.

Голливудская модель по-казахстански

– Мы хотим привлечь в национальное кино частные средства, выстроить прозрачный отбор, создать модель, устойчивую к провалу одного фильма, и доказать кинорынку, что казахское кино может быть прибыльным. Если это получится, в индустрию придут серьезные системные деньги. И это будут настоящие белые инвестиции, которые выведут казахское кино на новый уровень.

Один из шагов фонда – совместный проект с технологическим стартапом в сфере генеративного видео Higgsfield AI. Это первый отечественный «единорог», который вырос в IT-экосистеме Казахстана – Astana Hub, где есть прозрачные правила, конкурентная среда и частные инвестиции. Теперь та же логика приходит и в сферу кино. Именно такую модель десятилетиями строили киноиндустрии Южной Кореи, Турции и Индии. Итог – они превратили национальное кино в экспортный продукт.  

– Как вы пришли к идее создания такого фонда?

– Через собственный опыт. Всё начиналось с Astana Film Fund, который стартовал в 2015 году с небольших денег – с $700 тыс. Чтобы достичь цели, с каждого проекта мы реинвестировали. Среди снятых за пять лет десяти картин – «Районы» Фархата Шарипова, «Бизнесмены» Акана Сатаева, «Каникулы off-line» Руслана Акуна, «Черный-черный человек», «Ласковое безразличие мира» Адильхана Ержанова и плюс совместный проект с корейским режиссером Ким Ки Дуком.

После этого стало очевидным, что голливудская модель портфельного инвестирования работает и в казахстанских реалиях тоже. Следующим шагом стала институционализация. Мой партнер Дармен Садвакасов основал инвестиционную компанию Dasco Capital на площадке Международного финансового центра «Астана», и на этой базе был учрежден частный кинофонд TOLQYN Film Fund, нацеленный, в отличие от Astana Film Fund, только на инвестирование коммерческих кинопроектов.

Когда мы с партнером представили концепцию фонда TOLQYN на финансовом форуме Astana Finance Days, ею заинтересовались крупные компании. Они зашли к нам инвесторами, мы подписали с ними меморандум, получили лицензию Международного финансового центра «Астана», и фонд заработал. И теперь мы планируем за три года, начиная с прошлого, проинвестировать 19 фильмов на 3,5–4 млрд тенге.

Два фильма из портфеля уже вышли в прокат. «Дәстүр: теріс бата» появился на экранах в декабре прошлого года. Причем в один сезон с одними из самых кассово успешных американских кинопроектов – «Аватаром» Джеймса Кэмерона и «Зверополисом». Наша картина в отечественном прокате собрала 876 млн тенге, уступив в прокате лишь «Аватару». Сейчас «Дәстүр: теріс бата» идет в Кыргызстане, Узбекистане, Таджикистане и России.

В конце марта вышла комедия «Байқа! Алаяқ!» – второй фильм фонда. Результаты проката были уже более сдержанными. Хотя зритель в лице фокус-группы принял картину хорошо, нам не повезло с датой выхода в прокат – сразу после оразы, когда люди выбрали природу, а не кинотеатры. Но фонд готов к тому, что не каждый проект будет прибыльным. Мы получили ценный урок, провели работу над ошибками и пошли дальше.

– А как вы осуществляете отбор проектов?

– Он у нас двухступенчатый. У проекта к моменту подачи заявки уже должны быть готовы сценарий, актерский состав, бюджет и команда с доказанным опытом кассовых фильмов. Сначала его смотрит Advisory Board – эксперты из киноиндустрии, риск-менеджмента и венчурного инвестирования. Они дают заключение о творческом и коммерческом потенциале картины. Если проект получит положительные рекомендации, то он попадает в инвестиционный комитет, где принимается финальное решение о финансировании.

Но так как кино – это рискованный бизнес, то инвестировать в один фильм – это всё равно что сыграть в казино. Из 100 фильмов, которые производятся в Казахстане, только 5–7 приносят действительно высокие кассовые сборы, примерно 15 выходят хотя бы в ноль, остальные 80 – убыточные. Поэтому ключевой принцип – формировать портфель, где успешные фильмы перекрывают возможные убытки.

Не конкуренты, а разные игроки

– 15 лет назад казахстанские фильмы занимали 7% в отечественном прокате. Как сегодня поменялся рынок?

– Сейчас – 45%, а по данным нашего партнера – дистрибьюторской компании Askar Cinema – в первом квартале 2026 года показатель достиг 50%. Рост объясняется несколькими факторами: приходом в кино частных денег, повышением профессионального уровня команд и появлением двух отечественных стриминговых платформ – Unicoplay и Freedom Media.

К концу года доля казахского кино в прокате, скорее всего, просядет, потому что выходят такие голливудские проекты, как фэнтезийный боевик «Одиссея», эпический научно-фантастический фильм «Дюна: третья часть» Дени Вильнёва и новые «Мстители» – комикс «Мстители: доктор Дум». С их бюджетами напрямую не поспоришь, но казахстанский зритель всё равно выбирает свое кино, так как оно ему ментально близко, в нем он узнает себя. Это устойчивый спрос.

– Как появление частного кинофонда соотносится с государственными институтами – ГЦПНК и национальной киностудией «Казахфильм»?

– Мы не конкуренты. Перед государством не стоит задача зарабатывать на кино. То, что снято при его поддержке, должно нести правильную идеологию и, плюс, давать молодым режиссерам возможность дебютировать. Мы этим не занимаемся – у нас инвесторы, которым нужна прибыль.

Что касается «Казахфильма», то ему стоит сосредоточиться на открытии новых талантов, экспериментальных проектах и монетизации собственной инфраструктуры – павильонов, костюмов, реквизита. Это реальные деньги, которые при грамотном управлении могут перекрывать расходы студии.

Что касается нас, то фонд TOLQYN Film Fund, являясь частным, ждет от государства не субсидий на производство, а инфраструктуры – кинотеатров в регионах, расширения площадок для релизов. Рынок сбыта у нас пока совсем небольшой. Это является одним из главных ограничений для роста и развития отечественного кинематографа.

– Искусственный интеллект, который сегодня повсеместно, как-то влияет на экономику производства коммерческого кино?

– Влияет, и очень конкретно. Визуальные эффекты и постпродакшн дешевеют, локализация под зарубежные рынки ускоряется. Для казахстанского производителя, который работает с бюджетами, несопоставимыми с голливудскими, это прямое снижение себестоимости и выход к новой аудитории. Мы видим в искусственном интеллекте огромные перспективы для нашего кинематографа. Казахстан уже доказал, что может создавать технологические продукты мирового уровня. Теперь стоит задача доказать то же самое в кино.

Параллельно с фондом наша команда сейчас возрождает Almaty Film Festival. Это площадка, которую я придумал в 2016 году после поездки на Пусанский кинофестиваль. Молодые южнокорейские продюсеры рассказали, как фестиваль стал точкой сбора государства, бизнеса и образования и как с него начался системный рост корейского кино.

Первый Almaty Film Festival прошел в 2018 году. После него меня пригласили возглавить управление культуры Алматы, где моя команда написала первую стратегию развития креативной экономики города.

Следующий фестиваль накрыла пандемия. Сейчас акимат Алматы подтвердил поддержку возрождаемому фестивалю. Если всё сложится, то фестиваль пройдет в сентябре. Команда уже собрана, идут переговоры со странами-участницами. Конкурс называется «Сближение культур» и открыт только для копродукции двух и более стран.

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ