Как Казахстан возвращает наследие Золотой Орды

После заявления президента Токаева о том, что Казахстан является одним из наследников Золотой Орды, исторические дискуссии впервые за долгое время вышли далеко за пределы академической среды. Одни увидели в этом попытку переписать историю, другие – долгожданное восстановление исторической справедливости. Почему советская историография исключила Казахское ханство из числа наследников Золотой Орды? В чем заключается «джучийский поворот»? Можно ли подтвердить историческую преемственность с помощью генетики? Об этом в интервью Exclusive.kz рассказал историк Жаксылык Сабитов.

Не политический миф, а историческая реальность

–  Объявление президента Токаева Казахстана наследником Золотой Орды вызвало широкий резонанс как внутри страны, так и за ее пределами. Как вы считаете, это исторический или политический концепт?

– Прежде всего, это исторический концепт. До 1944 года научное сообщество рассматривало Казахское ханство как одного из наследников Золотой Орды. Однако затем советская историография исключила его из числа наследников по идеологическим причинам. В советской идеологии Золотая Орда воспринималась как государство с исключительно негативной исторической ролью, поэтому ее наследниками социалистические народы считаться не могли.

Тогда же была создана искусственная историческая схема, в которой появилось якобы самостоятельное государство Белая Орда. На самом деле Ак Орда – это не отдельное государство, а название ханской резиденции. Тем не менее эта концепция закрепилась в академической литературе и школьных учебниках.

Сегодня мы фактически восстанавливаем историческую справедливость и возвращаемся к своим истокам. Если поговорить с профессиональными историками, то практически никто не станет отрицать, что Казахское ханство является одним из наследников Золотой Орды. Безусловно, когда исторический концепт становится частью государственной идеологии, он приобретает и политическое значение. Но для Казахстана это, на мой взгляд, скорее позитивный процесс.

 Концепция Золотой Орды носит инклюзивный характер, поскольку позволяет рассматривать ее как общее историческое наследие народов, живших на территории современного Казахстана. Именно поэтому я считаю происходящее одновременно восстановлением исторической справедливости и формированием объединяющей национальной идеи.

– Тезис о том, что Казахстан является одним из наследников Золотой Орды, вызвал довольно нервозную реакцию в России и других странах. Можно ли сказать, что Россия, Узбекистан, Татарстан и даже Крым также вправе считать себя наследниками Золотой Орды?

– Безусловно. Все народы, которые входили в состав Золотой Орды, являются ее историческими наследниками. Это касается казахов, крымских татар, татар, узбеков, ногайцев, каракалпаков и других народов. Этот факт, по сути, никто не оспаривает.

Более того, на самом высоком государственном уровне было сказано, что Казахстан является одним из наследников Золотой Орды. Мы не претендуем на исключительность или первородство. Речь идет об общем историческом наследии, которое невозможно разделить между отдельными народами.

Другое дело, что далеко не каждое государство готово закрепить этот тезис на официальном уровне. Казахстан открыто говорит о своем наследии Золотой Орды, тогда как в Узбекистане историческая политика строится на иной идеологической модели. В России также существует собственная историческая концепция, поэтому подобные заявления там вряд ли прозвучат. У других государств региона свои политические и идеологические обстоятельства.

Поэтому в научном плане можно говорить о том, что все народы, исторически связанные с Золотой Ордой, являются ее наследниками. Однако на государственном уровне сегодня именно Казахстан последовательно развивает эту тему как часть своей исторической политики.

– Какие элементы Казахского ханства можно считать преемством Золотой Орды?

– Практически все. Преемственность прослеживается в политической системе, составе населения, фольклоре, культуре, социальной организации общества. По сути, Казахское ханство унаследовало основные государственные, общественные и культурные традиции Золотой Орды.

– Насколько корректно говорить, что Казахское ханство было последним и самым крупным чингизидским государством Великой степи?

– Фактически такое утверждение вполне корректно. Сейчас мы как раз работаем над книгой, посвященной казахским ханам, и подробно исследуем эту тему.

Если говорить о потомках Джучи, то одним из последних, кто носил ханский титул, был руководитель восстания 1669–1670 годов. Позднее предпринимались и другие попытки восстановить ханскую власть, однако их лидеры уже не принадлежали к династии Джучидов. Поэтому можно говорить о том, что именно Казахское ханство стало последним крупным государством чингизидской традиции в Великой степи.

– Мне кажется, эта концепция имеет не только историческое, но и серьезное идеологическое и политическое значение. Тем более что Россия тоже претендовала на статус наследницы Золотой Орды. В чем принципиальное отличие этих концепций?

– Россия никогда официально не признавала себя наследницей Золотой Орды. Безусловно, есть отдельные публицисты и исследователи, которые высказывают мнение, что российская государственность в определенной степени сформировалась под влиянием Золотой Орды.

Однако если обратиться к официальной системе образования – школьным учебникам, вузовским программам, государственному историческому нарративу, – то Золотая Орда там по-прежнему представлена как государство, подчинившее русские княжества. Именно поэтому сохраняется и само понятие ордынского ига.

По сути, в учебниках ничего принципиально не изменилось. В официальной исторической политике России отношение к Золотой Орде остается скорее негативным. Поэтому говорить о том, что российское государство на уровне своих институтов, образовательной системы или официальной идеологии считает себя наследником Золотой Орды, было бы неверно.

С приходом второго президента ситуация изменилась

– Почему акцент сегодня делается именно на Золотой Орде, а не, например, на Тюркском каганате или государстве Караханидов?

– Начну с того, что само понятие «государство Караханидов», на мой взгляд, требует пересмотра. Это отдельная научная дискуссия.

Что касается Золотой Орды, то здесь есть несколько причин. Прежде всего именно она закрывает тот историографический пробел, который долгое время существовал между эпохой Тюркского каганата и образованием Казахского ханства. В советской историографии этот почти двухвековой период фактически выпадал из исторического повествования.

Кроме того, Золотая Орда сегодня является одной из наиболее изученных тем в медиевистике. Ее историю исследуют ученые из десятков стран, ежегодно появляются новые археологические находки и научные работы. По сравнению с историей Тюркского каганата эта эпоха изучена значительно глубже, поэтому именно она сегодня дает наиболее прочную научную основу для понимания исторической преемственности.

– Можно ли с помощью генетики проверить и доказать тезис о том, что современные казахи являются генетическими наследниками Золотой Орды?

– Да, в принципе, именно этим мы и занимаемся. Мы берем каждое племя, изучаем его шежіре, смотрим, кто считается родоначальником, затем находим этого человека в письменных источниках, устанавливаем, когда он жил, и после этого с помощью генетики проверяем, насколько достоверно шежіре.

Бывают разные случаи, но в большинстве из них шежіре подтверждается. Такая верификация позволяет говорить о том, что тот или иной человек действительно является предком конкретного рода. А большинство таких родоначальников – это эмиры и другие представители знати, жившие в эпоху Золотой Орды.

– Вы часто используете термин «джучийский поворот». Кто был инициатором этого концепта? Это идея историков или государственный запрос?

– Начну с того, что сам термин «джучийский поворот» предложил профессор Кембриджского университета Урадын Булаг. Именно он использовал его для описания изменений в историческом нарративе, происходящих сегодня в Казахстане. На мой взгляд, он очень точно показал политические и идеологические преимущества этого подхода и обратил внимание на многие нюансы, которые даже наши исследователи не всегда замечали.

Если говорить о самой теме Золотой Орды, то историки поднимали ее задолго до последних событий. Еще в период первого президента мы говорили о необходимости отмечать 750-летие Таласского курултая. Однако тогда этот концепт не получил поддержки и не стал частью государственной повестки.

При этом после событий, связанных с Крымом, в политической элите постепенно сформировалось понимание, что стране необходима собственная историческая идеология. Если отсчитывать историю государства только с 1991 года, неизбежно возникают вопросы, в том числе связанные с исторической легитимностью. Поэтому обращение к более глубокой истории было вполне закономерным.

Политики во всех странах используют историю для формирования государственной идеологии – это нормальная практика. Мы, как профессиональные историки, это прекрасно понимаем.

С приходом второго президента Токаева ситуация изменилась. На мой взгляд, это очень начитанный человек, который уделяет большое внимание истории. Уже в августе 2019 года он заявил о праздновании 750-летия Таласского курултая, а затем на заседании Валдайского клуба назвал Золотую Орду частью нашего национального кода. Именно с 2019 года этот концепт стал востребован на государственном уровне.

Поэтому для меня никакого резкого поворота в 2026 году не произошло. Все основные идеи были озвучены еще в 2019-м. Просто именно сейчас на них обратили внимание не только в Казахстане, но и за его пределами.

– Вы полностью разделяете этот концепт? Есть ли темы, по которым вы не согласны с нынешней официальной трактовкой истории?

– А что сегодня можно назвать официальной трактовкой истории? На мой взгляд, она еще только формируется. Достаточно посмотреть на школьные учебники, которые были изданы в 2017–2019 годах. Именно они до сих пор являются государственным стандартом, хотя во многом сохраняют советский историографический шлейф. Многие концепции, в том числе связанные с Золотой Ордой, уже устарели, но от них пока окончательно не отказались.

Сейчас идет работа над созданием сильного научного фундамента национальной истории. Нужно понимать, что всегда существуют профессиональная история и национальная история. Профессиональная история стремится к научной объективности, опирается на источники и говорит о прошлом таким, каким оно было. Национальная история в большей степени обращается к эмоциям и формирует общий исторический нарратив.

Для нас, историков, очень важно, чтобы разрыв между профессиональной и национальной историей был минимальным. Полностью избежать его невозможно, но национальная история должна опираться на научные исследования. В некоторых странах национальный нарратив начинает противоречить профессиональной истории. Это опасный путь, потому что тогда появляется цензура, а историкам начинают запрещать говорить то, что подтверждается источниками.

У нас этот процесс еще продолжается. После завершения работы над семитомной «Историей Казахстана» следующим этапом станет разработка нового государственного стандарта школьного исторического образования, а затем – обновление учебников. Думаю, это произойдет в 2027–2029 годах.

Академическая свобода

– Вы один из рецензентов семитомной «Истории Казахстана». В последнее время появляются заявления о том, что на авторский коллектив якобы оказывается внешнее влияние. Вам что-либо известно об этом?

– Подобные заявления действительно звучат, но в основном их распространяют блогеры, а не профессиональные историки.

Над семитомником работают прежде всего ученые. Никаких указаний, что и как писать, никто не дает. Сейчас, на завершающем этапе, идет обычная редакторская работа – материалы приводятся к единой концепции. Важно и то, что Казахстан активно привлекает к работе зарубежных специалистов. Это отличает наш проект от ряда других стран и, на мой взгляд, повышает его научный уровень.

При этом я не являюсь главным рецензентом семитомника. Я – заместитель редактора третьего тома, посвященного истории Золотой Орды, и один из тридцати членов редакционной коллегии. Поэтому могу профессионально говорить прежде всего о втором, третьем и четвертом томах.

– Можно ли вообще писать историю без государственного заказа? Возможно ли это?

– Любое государство выстраивает собственный национальный исторический нарратив. Это нормальная практика. Так делают США, Великобритания, Франция, Россия, Китай – практически все страны. В первую очередь это отражается на школьных учебниках.

При этом, если говорить о Казахстане, я вижу одно важное отличие от многих наших соседей – достаточно высокий уровень академической свободы. Сегодня мы можем писать то, что считаем научно обоснованным, и, если наши выводы подтверждаются источниками, никто нас не одергивает.

Честно говоря, еще десять лет назад я не думал, что Казахстан будет так выгодно отличаться в этом отношении от многих соседних стран.

– У вас высокий уровень цитируемости в международных научных изданиях. Означает ли это, что в международном академическом сообществе концепция Казахстана как одного из наследников Золотой Орды принимается? И свидетельствует ли это о растущем интересе к истории Казахстана и всего региона?

– Международное академическое сообщество действительно признает, что Казахское ханство является одним из наследников Золотой Орды. По сути, этот тезис уже давно не вызывает серьезных научных споров.

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ