Как сделать Алматы удобным для жизни современным городом-садом?

«Когда городская среда перестает принадлежать людям, а земля становится лишь инструментом извлечения сверхприбыли, социальный взрыв становится лишь вопросом времени», – считает менеджер международного бизнеса, архитектор Нургуль Кудышева, выступающая против хаотичной застройки и так называемых «спальных гетто» в Алматы.

Беспощадный девелопмент

– Мое детство пришлось на хрущевскую «оттепель», и я хорошо помню, как в центре Алма-Аты сносили частный сектор, переселяя людей в первые микрорайоны. Но тогда этот снос был исторически оправдан: люди жили в убогих и полуподвальных помещениях без элементарных удобств. По моему мнению, вместо сноса существующих кварталов желательно перенять европейский опыт модернизации старого жилья, сохранив привычную людям зеленую, малоэтажную и безопасную городскую среду. Сегодняшняя реновация в Алматы чаще имеет коммерческую природу. Но, к примеру, на западе к старому фонду относятся бережно. На территории бывшей ГДР стоят целые кварталы с домами времен социалистического содружества, один в один похожих на советские микрорайоны в Алматы. Немецкая реновация заключается в здоровой экономике: умеющий считать деньги западный мир не рушит здания, а укрепляет несущие конструкции и проводит модернизацию сетей и стен, обновляет и украшает фасады.

– Вы можете назвать главное отличие советское градостроительства от современного?

– Конечно, могу. Оно заключалось в бесплатном выделении земли (государственной) и комплексном планировании. Это убирало затраты на ее выкуп из себестоимости жилья. Проектировщики в возводимых микрорайонах закладывали не только дома, но и всю социальную инфраструктуру с четким расчетом плотности населения на гектар – школы, детские сады, поликлиники, магазины и парки в шаговой доступности.

В рыночной же экономике дорогая земля заставляет девелоперов выжимать максимум квадратных метров с каждого участка земли. Ярким примером является нью-йоркский Манхэттен. Рост зданий вверх позволяет компенсировать стоимость участка, но ведет к перенаселению районов.

Социальные объекты в таких случаях часто строятся по остаточному принципу или с задержкой со стороны частных инвесторов, так как архитектура и благоустройство подчиняются задаче быстрой окупаемости и продажи квартир.

За счет готовых коммуникаций точечная застройка приносит девелоперу быструю прибыль, но ухудшает городскую среду. Новые высотки поглощают дворы и пустыри. Машины блокируют проезды и газоны. Старые трубы водоснабжения, канализации и электросети не справляются с возросшей нагрузкой, поэтому происходят аварии. Это, а также шум от стройки, уничтожение скверов и потеря приватности вызывает социальные протесты со стороны местных жителей.

Визуальным воплощением предела, к которому стремится логика капиталистического девелопмента, служит мир сериала «Видоизмененный углерод». В этой антиутопии классовое расслоение обрело буквальное пространственное измерение. Богатейшие люди планеты («мафы») живут в «аэриях» – гигантских футуристических дворцах, парящих высоко в облаках. Будучи полностью изолированы от земных проблем, они передвигаются на роскошных летающих глайдерах. В это же время простые люди обречены выживать на темном, перенаселенном «нижнем ярусе» земли, застроенном бесконечными безликими небоскребами, куда почти не проникает солнечный свет.

Символично, что этот мрачный футуристический мегаполис снимался не только с помощью компьютерной графики, но и на реальных улицах нашего времени. Одной из ключевых локаций стала площадь Сивик-Плаза перед ультрасовременной стеклянной мэрией города Суррей в Британской Колумбии (Канада). Вид из окна соседнего высотного здания на эту площадь позволяет воочию ощутить ту самую «точку обзора хозяев жизни». Городская архитектура из стекла и бетона, запечатленная с высоты птичьего полета, уже сегодня кажется декорацией к финалу этой системы. По сюжету этот жестокий вертикальный мир закономерно приходит к своему краху – восстанию и революции. Кинематографический бунт обнажает главную истину: когда городская среда перестает принадлежать людям, а земля становится лишь инструментом извлечения сверхприбыли, социальный взрыв становится лишь вопросом времени.

Гуманитарный подход

– А как вы относитесь к застройке урочища Кок-Жайлау и строительству горнолыжного курорта или элитного жилья в предгорьях?

– Я противник любого строительства в горах и никакие аргументы об «инвестициях» или «международных связях» тут не работают. Первозданные горы нельзя разрушить экскаваторами. Развивать горнолыжные курорты можно в других регионах Казахстана, где это не угрожает экосистеме уникального мегаполиса. Примером могут быть швейцарские Альпы.

Я хотела бы сравнить два равнозначных по численности населения города – турецкую Анталью и Алматы. В первом случае есть чистое море с пляжами, а во втором – красивейшие чистые горы. Испортить экосистему Антальи физически невозможно. Это запрещено законом, поэтому она имеет международную экологическую награду – «Голубой флаг» как сертификат чистоты климата и акватории. Более того, там законом и властями запрещено строить высотки. В Алматы другая картина: здесь, несмотря на запреты, продолжают заниматься этим. А хотелось бы, чтобы и к нашим горам относились также, как к морю в Анталье, и у нас развевались бы, как символы чистоты, «голубой» или «зеленый» флаги. Застраивая горы элитными объектами, как это планируется на Кок-Жайлау, мы уничтожим то, что нас кормит, поит и дает дышать.

– Горные склоны выше проспекта Аль-Фараби в Бостандыкском районе уже плотно застроены частным сектором. Как вы, профессиональный архитектор, оцениваете его качество?

– Это очень привлекательный, благодаря чистому воздуху и красоте ландшафта, район. Когда-то здесь располагались только дачи и совхозные сады. Но раз эта малоэтажная застройка уже существует, ее хотелось бы привести в градостроительный порядок. Сегодня туда непросто заехать и трудно выехать. Дороги узкие и кривые, хотя изначально, по советским нормам, они наверняка имели правильную и законную ширину. Но наш жадный обыватель захватывает от общественных дорог от одного до пяти метров ширины, возводит огромные заборы, похожие на восточные дувалы, и вплотную к ним выстраивает свои дома. В результате из-за обилия машин там образуются глухие пробки. Было бы правильным восстановить «красные линии», расширить и улучшить дороги, запустить туда необходимый общественный транспорт.

Чиновники и застройщики заявляют о принятии строгих мер по запрету застройки горных склонов. Но на практике законы и нормы от оформления участков до проектирования и узаконения не всегда срабатывают.

Как специалист, прошедший школу крупных архитектурных мастерских, я вижу необходимость в серьезном пересмотре современных подходов при проведении строительной экспертизы. Проекты жилых домов и других сооружений зачастую выполняются на уровне эскизного проекта – без полноценных рабочих чертежей и инженерных расчетов.

Так как мы живем в сейсмическом регионе, а дома нередко строят на оползневых и других грунтах без расчетов фундамента, то на каждое сооружение или комплекс в предгорьях необходимо собрать технические условия. Нам жизненно необходимо привлекать в строительную экспертизу опытных специалистов, чтобы получить качественное строительство. Городская среда объединяет всех – независимо от того, родился человек в Алматы или приехал из региона. Ключевым приоритетом обязан стать гуманитарный подход каждого жителя к городу, начиная с руководства города.

Город без ошибок

– Известно, что вы автор проекта «Национально-этнографический парк Казахстана». Почему он остался нереализованным?

– Когда я его создавала на стыке эпох – в 1989–1991 годах, он был горячо поддержан секретарем ЦК Компартии Казахстана, историком-этнографом Узбекали Джанибековым. Нашей целью было создание уникального культурного центра, который сочетал бы в себе историю, бережное отношение к природе и богатство культуры народа Казахстана.

Разместить парк предполагалось в знаковом месте – у подножья Кок-Тобе. С самого начала проектирования был собран большой этнографический материал. Я посетила уникальные памятники архитектуры Казахстана и даже Баку с такими памятниками архитектуры, как древний караван-сарай.

Нам помогал известный археолог Алишер Акишев, сын легендарного Кемаля Акишева, открывшего миру Иссыкский курган и «Золотого человека». Когда он провел исследования, то внутри Кок-Тобе был найден древний некрополь. Наличие такого сакрального памятника требовало бережного отношения к земле. Но когда Институт почвоведения предоставил нам подробные данные, то выяснилось, что в этом месте залегают опасные оползневые грунты, где нельзя строить ничего тяжелого и плотного. Поэтому проект парка предполагал легкие этнографические сооружения, а саму почву мы планировали укрепить подпорными стенками и высадкой особых деревьев с мощной корневой системой, удерживающей склоны. Но в 1991 году СССР рухнул и проект Национального парка так и остался на бумаге. Застройка вокруг Кок-Тобе вскоре пошла по совсем другому пути. Подобная практика демонстрирует необходимость синергии между градостроительной наукой, культурным и гражданским сообществом.

Когда в единую команду объединяются архитекторы, историки, искусствоведы и профильные ученые, а их решения опираются на открытый общественный диалог, город получает проекты, направленные на благополучие каждого его жителя, совершенно иного цивилизованного уровня. Горожане должны участвовать в обсуждении проектов, а то и вовсе в проектировании.

Приведу пример. В упомянутом канадском городе Сюррей рядом с Ванкувером на главной городской площади выстроена вписанная в ансамбль вместе с мэрией города красивейшая современная городская библиотека. Это так называемый «народный проект», созданный в духе бионической архитектуры знаменитым архитектором и дизайнером Захой Хадид. Мэрия призвала жителей города участвовать в проектировании библиотеки через социальные сети. В итоге получился настолько красивый ансамбль площади, что место стало популярным настолько, что там теперь снимают свои фильмы Netflix и голливудские кинокомпании.

Это пример того, что архитектура создается для людей, а не для архитекторов и чиновников. Народ должен быть вовлечен в формирование городской среды. Участие жителей помогает учитывать реальные потребности людей, а не только формальные показатели, делает пространства удобными для жизни и снижает количество градостроительных ошибок.

Иллюстрация на обложке из открытых источников.
Фото: Небоскреб в гроде Суррей Британской Колумбии, где снимался финал фильма «Видоизменный углерод»