Какой будет наша жизнь после выборов в Курултай

Очевидно, что состав нового парламента будет формироваться в рамках политического сценария Акорды. Если президент Токаев решит участвовать в следующих президентских выборах, вероятность его победы также будет чрезвычайно высокой. Но главная проблема Казахстана заключается в том, что невозможно таким же образом контролировать глобальные рынки, климатические изменения, дефицит воды, миграцию человеческого капитала, технологическое отставание и решения международных инвесторов.

Наиболее вероятный сценарий: внешняя стабильность и внутренняя эрозия

Если Казахстан продолжит усиливать давление на общество, ограничивать самостоятельность медиа, сужать политическую конкуренцию и сохранять доминирование государства в экономике, страна, конечно, не рухнет. И даже возможен рост ВВП, инфраструктурные проекты, крупные международные соглашения и внешне стабильная политическая система. Но одновременно под этой поверхностью начнут усиливаться процессы, которые сложнее измерить: ухудшение качества государственных решений, утечка мозгов, технологическое отставание, накопление скрытых обязательств государственных компаний, неспособность институтов предотвращать кризисы до их возникновения. Это будет не внезапный развал, а медленная потеря возможностей.

Казахстан рискует пойти не путем России, а вслед за ее ошибками

Конечно, утверждение, что Казахстан идет по пути России, слишком категорично. У стран разные масштабы, демография, экономическая структура, внешняя политика и исторические обстоятельства. Но Казахстан действительно рискует воспроизвести механизм, который сделал российскую систему опасной прежде всего для самой России.

Этот механизм начинается с убеждения, что политическая конкуренция угрожает государству. Затем независимые институты постепенно заменяются персональным управлением. Парламент становится частью исполнительной вертикали, суд – инструментом административного регулирования, крупный бизнес – зависимым от государства, а медиа – объектом контроля. После этого система теряет возможность получать неискаженную информацию.

Руководству сообщают не то, что происходит, а то, что оно готово услышать. Чиновник старается не решить проблему, а не оказаться ответственным за ее существование. Эксперт подбирает вывод под уже принятое решение. Бизнесмен инвестирует не в наиболее эффективный проект, а в наиболее защищенные отношения. Ошибки перестают исправляться и начинают накапливаться.

Первое последствие – страна не воспользуется историческим окном

Сегодня у Казахстана есть редкое окно возможностей. Изменение торговых маршрутов, конкуренция за критически важные ресурсы, развитие ТМТМ, попытки стран Европы и Азии диверсифицировать поставки и цепочки перевозок повышают значение Казахстана. Мы имеем все шансы стать не только поставщиком сырья, но и транспортным, производственным, финансовым и технологическим узлом Евразии. Но география дает шанс, а не гарантированный результат.

Если Казахстан сохранит экономику административных привилегий, он получит транзит, но не получит развитие. По территории страны будут проходить грузы, однако основная добавленная стоимость будет формироваться за ее пределами. Иностранные компании станут рассматривать Казахстан как транспортный участок, сырьевую базу или временную площадку, но не как место для размещения сложных производств, исследований и управленческих центров.

Окно возможностей останется открытым не навсегда. Альтернативные маршруты развиваются, технологии меняются, а международный капитал быстро перераспределяется. Казахстан может обнаружить, что геополитическое преимущество было потеряно не из-за внешнего врага, а из-за внутренней неспособности создать работающие институты.

Второе последствие – государственные монополии начнут поглощать будущее

Действительно, в отдельных отраслях присутствие государства неизбежно. Но проблема возникает, когда государственная собственность превращается в систему исключений: особый доступ к кредитам, государственным заказам, инфраструктуре, земле, лицензиям и политическим решениям. В результате предприниматель быстро понимает: выгоднее не создавать новый рынок, а получить доступ к существующему государственному потоку. Так экономика начинает производить не инновации, а посредников.

Лучшие юридические, финансовые и управленческие кадры занимаются не разработкой продуктов, а выстраиванием отношений с регуляторами и квазигосударственными компаниями. Банки предпочитают финансировать обеспеченные государством проекты. Малый бизнес остается в торговле и услугах, не имея возможности вырасти в независимую промышленную или технологическую компанию.

Со временем государственная монополия становится политической. Крупная независимая компания способна финансировать исследования, медиа, общественные проекты и экспертные организации. Поэтому авторитарная система неизбежно начинает воспринимать самостоятельный бизнес как потенциальный источник неподконтрольности.

Третье последствие – потеря компетентных людей

Главный дефицит XXI века – люди, способные создавать сложные системы и принимать самостоятельные решения. Решение об эмиграции инженер, ученый, врач, предприниматель, программист или квалифицированный управленец принимает не только из-за размера зарплаты. Люди уезжают, когда не видят профессиональной перспективы, не доверяют судам, опасаются произвола, не верят в качество образования для своих детей и понимают, что социальное продвижение зависит от связей и лояльности.

Для власти эмиграция критически настроенных граждан некоторое время может казаться удобной. Политическое пространство становится спокойнее. Но вместе с критиками уезжают и компетенции. Останутся не обязательно самые лояльные. Останутся те, у кого меньше возможностей для переезда, меньше образования, меньше мобильности или больше зависимости от государственной системы. Это изменит качество всего общества.

Крупные проекты будут все сильнее зависеть от иностранных подрядчиков. Даже для управления национальной инфраструктурой придется привлекать специалистов извне. Самая опасная эмиграция – та, которая еще не состоялась физически. Человек может жить в Казахстане, но уже не связывать с ним своего будущего. Он не строит долгосрочный бизнес, не участвует в общественной жизни, не вкладывает силы в институты и готовит детей к отъезду. Так страна теряет граждан задолго до того, как они пересекают границу.

Четвертое последствие – чиновничество перестанет говорить правду

Усиление давления на общество неизбежно меняет государственный аппарат. Когда журналиста, активиста или эксперта наказывают за неудобную информацию, сигнал получает и чиновник. Он понимает, что плохая новость опасна для того, кто ее принес. Так наверх начинают поступать улучшенные отчеты. Проблема переименовывается в «отдельный недостаток», провал – в «временное отклонение», общественное недовольство – в результат манипуляции извне.

Министр получает искаженную картину от департаментов. Правительство – от министров. Президент – от правительства и администрации. В результате глава государства может иметь ограниченное представление о реальном положении страны.

Продолжающееся давление на независимые СМИ делает эту проблему острее. Для власти свободная журналистика неприятна. Уничтожая ее, государство не уничтожает проблему. Оно уничтожает канал, через который могло узнать о ней до катастрофы.

Пятое последствие – протесты станут менее управляемыми

Акорда может ограничить деятельность оппозиционных политиков, общественных организаций и медиа. Но отсутствие организованной оппозиции не означает отсутствия конфликта. Наоборот, организованные группы делают общественное недовольство более понятным и управляемым. У них есть представители, требования, программа и ответственность перед сторонниками. С ними можно вести переговоры. Но если все посредники уничтожены или дискредитированы, общество атомизируется. Люди перестают верить не только государству, но и друг другу.

В этом состоянии протест вызывается не политическим лидером, а конкретным событием: ростом цен, коммунальной аварией, трудовым конфликтом, несправедливым судебным решением, смертью человека или действиями местного чиновника. Такой протест может не иметь программы и переговорщиков. Он распространяется быстрее, чем государство успевает понять его природу.

Экономика становится фактическим организатором протеста. Можно не зарегистрировать партию, но нельзя не зарегистрировать рост цен в семейном бюджете. Можно закрыть независимое СМИ, но нельзя административно отменить безработицу. Можно ограничить митинги, но нельзя запретить людям сравнивать собственную жизнь с официальными заявлениями.

Шестое последствие – президент станет заложником созданной им системы

Чем сильнее институты зависят от одного центра, тем сложнее этому центру менять политику. Любая настоящая реформа начинает угрожать интересам чиновников, государственных компаний, силовых структур и привилегированных групп, сформировавшихся вокруг действующего порядка.

Так однажды президент обнаруживает, что не способен реализовать собственные решения без риска нарушить равновесие внутри элиты. На этом этапе авторитаризм становится ловушкой не только для общества, но и для самого главы государства.

Государства редко рушатся из-за одной ошибки. Они рушатся, когда несколько нерешенных проблем встречаются в одной точке, а институтов и людей, способных действовать, уже не осталось.

Если политический и экономический курс не изменится, наиболее вероятна следующая последовательность.

Первый этап: триумф управляемости

Политические реформы пройдут по запланированному сценарию. Правительство сохранит контроль над основными экономическими потоками. Квазигосударственные структуры продолжат играть центральную роль. Экономический рост и инвестиционные соглашения позволят власти утверждать, что выбранная модель эффективна. Но опасность в том, что внешние успехи укрепят убеждение, что институциональные реформы можно заменить административным управлением.

Второй этап: снижение качества роста

Через несколько лет обнаружится, что инфраструктурные вложения и сырьевые доходы не создали достаточного количества производительных рабочих мест. Малый и средний бизнес останется зависимым от внутреннего спроса и решений государства. Наиболее прибыльные рынки будут контролироваться крупными группами. Инновационная экономика продолжит отставать от официальных стратегий. Рост сохранится, но станет дорогим: будет требоваться все больше государственных расходов, субсидий, кредитов и административного стимулирования.

Третий этап: кадровый дефицит

Начнет сказываться отъезд квалифицированных специалистов и снижение качества образования. Государство будет отвечать повышением зарплат отдельным категориям, приглашением иностранных специалистов и созданием новых программ подготовки кадров. Но эти меры не решат главной проблемы – отсутствия среды, в которой профессиональная независимость вознаграждается. Казахстану станет все сложнее не только создавать новые отрасли, но и обслуживать построенную инфраструктуру.

Четвертый этап: кризис доверия

Разрыв между официальным языком и повседневным опытом граждан станет слишком очевидным. Любое чрезвычайное событие будет восприниматься как доказательство некомпетентности или несправедливости всей системы. Даже правильные решения правительства будут встречать недоверие, потому что государство годами не позволяло обществу проверять их обоснованность.

Власть ответит дополнительным контролем информации. Это даст краткосрочный эффект, но еще сильнее ухудшит обратную связь.

Пятый этап: внешний удар

Решающим фактором станет событие, которое Казахстан не сможет контролировать: падение сырьевых доходов, региональный конфликт, нарушение экспортных маршрутов, водный кризис, климатическая катастрофа или мировой финансовый шок. Сам по себе внешний удар не разрушает устойчивое государство. Но он вскрывает все накопленные слабости.

В этот момент выяснится, что парламент не умеет принимать самостоятельные решения, чиновники боятся инициативы, бизнес зависит от государственных контрактов, общественные посредники уничтожены, а значительная часть компетентных людей уехала или внутренне дистанцировалась от страны. Исправлять ошибки будет некому.

Что президент и правительство еще могут изменить

Первое – признать, что управляемые выборы создают парламент, удобный для администрации, но бесполезный в кризисе. Курултай должен реально расследовать деятельность правительства, отклонять его инициативы и требовать отставки неэффективных должностных лиц.

Второе – независимость суда в экономических и административных спорах. Если гражданин и предприниматель смогут выигрывать дела против государства, это создаст основу реального конституционного порядка.

Третье – установить график сокращения квазигосударственного сектора. Приватизация при этом должна быть прозрачной и конкурентной, иначе государственная монополия просто превратится в частную монополию, связанную с чиновниками.

Четвертое – прекратить рассматривать независимые медиа и гражданское общество как угрозу. Их задача – обнаруживать проблемы раньше, чем они становятся угрозой национальной безопасности.

Пятое – вернуть профессиональную автономию государственной службе. Чиновник должен отвечать за незаконное решение, но не бояться сообщить руководству, что президентская или правительственная инициатива не работает.

Шестое – допустить реальную политическую конкуренцию хотя бы на местном уровне. Стране необходимо научиться менять руководителей через процедуру, а не через кризис.

Седьмое – сделать сохранение и возвращение человеческого капитала национальным приоритетом.

Власть выиграет все ближайшие политические кампании. Но это будет победа внутри системы, правила которой устанавливает сама власть. За ее пределами существует другая реальность.

Там Казахстан конкурирует не с собственными активистами и журналистами, а с ближайшими соседями, странами Кавказа, Восточной Европы, Персидского залива и Азии – за инвестиции, маршруты, технологии и талантливых людей.

Там решение принимает не избирательная комиссия, а инвестор. Там голосует не парламентское большинство, а молодой специалист, выбирающий страну для жизни. Там оценку государству дает не официальный телеканал, а очередная авария, засуха, экономический кризис или нарушение логистики. Этой реальности безразлично, сколько процентов получила партия власти, как называется парламент и насколько убедительно написана Конституция.

Если Казахстан продолжит усиливать давление и сохранять административную экономику, он, вероятно, не развалится завтра. Он сделает нечто менее заметное, но, возможно, столь же опасное: пропустит исторический шанс стать самостоятельным центром силы и развития.