Казахстан будут «пылесосить» на таланты. Что мы можем предложить в ответ?

Потратить 200 тысяч долларов на образование в Британии или учиться в Казахстане на гранте – а потом претендовать на работу в одной и той же международной компании? Такой пример приводит президент Нархоза Канат Кожахмет, предлагая родителям спросить себя: ребёнок едет за лучшим образованием или просто хочет уехать? Exclusive.kz поговорил с ним о недоверии к отечественным вузам, зарубежных филиалах и шансах Казахстана стать магнитом для талантов. И о том, почему ему завидуют братья, сделавшие прекрасную карьеру в Великобритании.

– Канат, вы прошли практически все ступени в образовании – от преподавателя до руководителя одного из крупнейших вузов страны. Казахстан сохраняет позиции в десятке крупнейших стран – доноров студентов для зарубежных университетов. Почему молодёжь уезжает? Там настолько замечательные университеты или мы не верим в отечественное образование?

– Выбор мы не можем ограничивать, да и не надо. Наоборот, нужно поощрять получение лучшего образования. Но я уверен: если выбирать учёбу за рубежом, то это действительно должен быть сильный университет. Но как родитель я задался бы вопросом: ребёнок хочет получить образование или просто уехать из страны? Это два разных подхода. Одни осознанно готовятся, чтобы поступить в Гарвард, MIT, Стэнфорд. Другие – просто уехать и неважно, в какой университет, главное – за рубеж.

Вот второй категории я порекомендовал бы очень осознанно и аккуратно подходить к этому решению. Абсолютизировать зарубежье нельзя. Там тоже есть свои проблемы. Приехать туристом и жить – это одно, а учиться и работать – другое.

Если ребёнок поступил в топовый университет, поддержите его. Если логика другая – главное, чтобы за рубежом, потому что в Турции или Европе всё по умолчанию хорошо, – я посоветовал бы рассмотреть и обучение в Казахстане.

Теперь о качестве. В Казахстане есть университеты, которые дают образование не хуже зарубежных. Мы видим это по месту наших вузов в международных рейтингах. А с точки зрения соотношения цены и качества оно у нас может быть даже лучше. Объясню простыми словами. Ты едешь, условно, в Британию, тратишь за четыре года 200 тысяч долларов. А в одном из лучших казахстанских университетов можешь учиться бесплатно, на гранте. В результате вы оба претендуете на работу в топовой компании мира. Причём не факт, что выпускник зарубежного вуза окажется в более выгодном положении. В Казахстане не всё плохо, а за рубежом не всё прекрасно.

– Мы проводили большой опрос молодёжи: в какой стране она хотела бы учиться и чьи ценности ей ближе. Примерно те же вопросы задавали родителям. Картина мира во многом совпала: и дети, и родители при возможности выбирали бы Западную Европу, в меньшей степени США, а Россия и Китай были примерно на одинаковых позициях. А на фокус-группах ребята говорили: «Мы едем не просто за дипломом. Мы едем за другой атмосферой, за демократическими ценностями. Верим, что там сможем состояться и к нам будут иначе относиться». Что бы вы ответили на такой аргумент?

– Во-первых, от себя не убежишь. Во-вторых, за рубежом есть возможности, но есть и недостатки. В той же Европе сейчас кризис идентичности, политический раскол, экономические проблемы. Это влияет на настроения общества и, соответственно, на студентов, которые планируют там учиться, работать и жить.

Есть ещё нюанс: в некоторые университеты Западной Европы поступить легче, чем потом учиться. Есть и проблема культурной адаптации.

В Казахстане в последние годы происходят, на мой взгляд, правильные изменения в высшем образовании. В частности, открываются филиалы сильных зарубежных университетов. Появляется возможность получить то образование, о котором ты думаешь, здесь, в своей стране. Мне кажется, это хороший вариант.

– Филиалы зарубежных вузов открываются уже несколько лет, но студенты всё равно выбирают обучение за границей. Не говорит ли это о том, что даже диплому хорошего зарубежного университета, но полученному здесь, меньше доверия?

– Приведу пример нашего партнёрства с Queen’s University Belfast. Мы предлагаем комбинированный формат: два года учишься в Казахстане, затем есть возможность два года учиться там. Здесь у тебя специальная программа, приезжают зарубежные преподаватели.

К сожалению, есть клише, которые накладывают сразу на всю отрасль. То же самое, например, говорят о медицине, хотя у нас есть знаменитые врачи. В образовании результаты просто не так явно видны. Мне кажется, надо ставить вопрос иначе – даёт ли отечественное образование конкурентоспособные навыки, с которыми можно трудоустроиться в мире? Факт в том, что выпускников наших сильных вузов охотно берут и зарубежные, и местные компании. И у нас достаточно успешных людей, которые вообще не получали образования за рубежом. Они состоялись здесь, в том числе благодаря университетам, в которых учились.

– Есть мнение, что выпускники того «Болашак» даже после очень престижных зарубежных вузов в Казахстане не востребованы. Им трудно применить свои знания в другой экономике. Каковы ваши наблюдения? Вы ведь выпускник КТЛ, который, на мой взгляд, сумел соединить традиции, ценности и качество образования.

– Я учился в КТЛ в 1998–2003 годах. Тогда это был уникальный образовательный продукт: обучение на английском, иностранные преподаватели, языки, олимпиады. Это был феномен. Сейчас появилось много других школ, альтернатив – и это радует.

Но о выпускниках «Болашака» нельзя судить по отдельным случаям. Скорее, это связано не только с образованием: сама личность тоже имеет значение.

Когда мы говорим об успехе, учитываем совокупность факторов: образование, воспитание, среду, ценности, родителей. А когда говорим о неуспехе, почему-то сразу проецируем его на программу: он учился по «Болашаку», значит, он плохой. Почему не разложить неуспех на составляющие? Возможно, человек неправильно выбрал профессию или университет. В целом я считаю «Болашак» одним из лучших решений в стране. Его часто ругают, но лучшей альтернативы среди государственных программ, на мой взгляд, не придумали.

– Но мы не можем бесконечно отправлять выпускников по «Болашак». Поэтому сейчас начинается следующая фаза – привлекать зарубежные университеты, открывая эти возможности здесь?

– Да. Если посмотреть на ситуацию шире, Казахстан ждет большой рост численности молодёжи. Сейчас эти дети учатся в школах, а в ближайшие годы начнут поступать в университеты. Возникает разумный вопрос: сможет ли наша система высшего образования обучить такое количество людей? Нужно дать им альтернативы и создать естественную конкуренцию.

Когда мы открываем филиалы, появляется среда с критической массой зарубежных преподавателей. Если в стране только один университет, где иностранный профессор может работать, он, скорее всего, не приедет надолго. А когда таких университетов много, можно перейти из одного в другой, строить карьеру. Страна становится интересной профессионалам.

Начинается здоровая конкуренция, борьба университетов за таланты. Они предлагают более качественные программы, лучшие стажировки, приглашают сильных профессоров. Это становится стимулом и для локальных вузов, которые привыкли быть единственным выбором и опираться на свой бренд. Родители получают больше возможностей, а потребитель выигрывает. Для страны это, по сути, «Болашак 2.0»: мы создаём среду здесь, и люди продолжают учиться и работать в Казахстане.

Но уезжающие тоже должны быть. Главное – не терять с ними связь и не смотреть на отъезд только негативно. Есть примеры, когда выпускник НИШ, КТЛ или другой школы учится за рубежом, создаёт стартап, устраивается в большую компанию, а потом привозит эту компанию в Казахстан, открывает филиал. Если у страны сохраняется связь со своей молодёжью за рубежом, всегда остаётся возможность возвращения.

У меня два брата в Англии. При прочих равных Казахстан для них – место, куда они хотели бы вернуться, если появятся хорошие предложения по работе. Многие хотят внести вклад, приехать или помочь стране.

– Мир стал настолько нестабильным, что многие стали патриотами поневоле. Может ли Казахстан стать магнитом для талантов – не только вернуть своих, но и сделать образование здесь престижным? Та же Россия много лет активно пылесосит наши таланты. Для родителей аргументы очень весомые – бесплатная учеба, общежитие, стипендия, знакомые язык и среда. Что мы можем предложить в ответ?

– Россия будет продолжать это делать, причём, думаю, ещё усерднее. Но я прагматично отношусь к этой истории и не стал бы автоматически считать её убылью человеческого капитала. Нужно большое исследование о тех, кто уехал: что с ними произошло дальше?

Если смотреть с академической точки зрения, ситуация с российским образованием изменилась. Россия была исключена из Болонского процесса, и российские дипломы сейчас не котируются, особенно если человек планирует поступать в магистратуру в Европе. В этом смысле казахстанские университеты могут находиться в более выгодном положении.

Но с чем я точно соглашусь: в ближайшие десять лет все наши соседи и другие страны будут «пылесосить» казахстанские таланты. И Россия будет одной из первых. Казахстан должен принять этот вызов. Наши вузы обязаны заниматься интернационализацией, привлекать зарубежных партнёров, работать с сильными университетами.

У Нархоза появились возможности, о которых мы десять лет назад даже не мечтали. Репутация университета растёт вместе с репутацией страны. С нами начинают сотрудничать университеты, которые раньше даже не посмотрели бы в нашу сторону. Это и есть окно возможностей.

– Не возникает ли здесь дискриминация казахстанских преподавателей? Косвенно получается, будто они априори хуже зарубежных.

– Я бы с этим не согласился. Во-первых, филиалы сами ищут казахстанских преподавателей на определённые позиции. Там преподают не только иностранцы, это смешанная команда. И выпускники «Болашака» здесь как раз востребованы: они учились за рубежом, понимают академические подходы и могут работать в этой системе.

Во-вторых, протекционизм и изоляция в образовании не приводят ни к чему хорошему. Когда на кафедру приезжает сильный профессор, остальные преподаватели хотят стать лучше, учатся у него. Происходит обмен опытом.

Хорошие преподаватели, и зарубежные, и казахстанские, обычно приходят в образование по призванию. Они не думают: «Я прочитал пару часов и побежал домой». Им нравится работать и делиться. Если человек двадцать лет занимается образованием, скорее всего, он любит эту деятельность. И Казахстан им нравится, никто не приезжает сюда насильно. Внешняя академическая культура, на мой взгляд, делает среду лучше.

– А вам не кажется, что сама концепция высшего образования рушится на глазах? Знания, которые раньше считались обязательными, устаревают, ИИ меняет профессии.

– Перемены действительно идут. В моём понимании роль университета в будущем – создание экосистемы с участием работодателей, ученых, внедрением новых технологий.

Университеты, в которых только слушают лекции, канут в Лету. Это должно быть местом, где ты развиваешь таланты, участвуешь в кружках, получаешь социальный опыт, проходишь стажировки, делаешь проекты для компаний, проводишь исследования.

У Нархоза уже четыре года есть программа с The Ritz-Carlton, в рамках которой студент девять месяцев работает. Наши студенты работают в ведущих отелях, в том числе в Rixos и The Ritz-Carlton. Есть запрос и от зарубежных отелей.

Нельзя научить человека правильно общаться с клиентами только по презентациям. Уметь взаимодействовать, соблюдать дедлайны ИИ не научит.

– В какой степени Нархоз и другие казахстанские вузы используют этот принцип? Работодатели жалуются: человек закончил университет, а практических навыков нет.

– Сказать, что все вузы Казахстана дают лучшее образование, я не могу. Но есть выпускники вузов, которых охотно берёт работодатель. Один из базовых признаков – там сложно учиться. Это важно.

Но я обратил бы внимание ещё на один тренд: дети позже взрослеют. Мы в студенческом возрасте и нынешние студенты – разные люди. Современный студент в определённой степени остаётся школьником. Думаю, родители понимают, о чём я говорю. Это тоже ценность университета. Онлайн-курсы и сертификаты такую задачу не закрывают. Университет – один из последних этапов, на котором из вчерашнего ребёнка можно сформировать человека, готового работать в компании.

– У нас за рубежом учится около 90 тысяч студентов, а в Казахстане – примерно 34–35 тысяч иностранных. Наши уезжают в Польшу, Китай и другие страны, а в это время к нам приезжают из Индии, Узбекистана, Китая. Как объяснить этот парадокс?

– Это абсолютно нормально. Плохо, когда одного из двух процессов нет. Британские студенты едут в Америку, американские – в Европу, в том числе потому, что там дешевле. Я понимаю переживание: если все уедут, кто будет работать в Казахстане?

Но есть и другая проблема. Например, в Узбекистане много молодых людей остаётся, а в стране не всегда знают, чем их занять. Я бы не сводил весь разговор к тому, что все уезжают. Если системно работать над качеством высшего образования в стране, те, кто останется, смогут создавать здесь ключевую ценность.

– Вы говорите о взаимодействии университетов и работодателей. Но все говорят о том, что вузы выпускают много людей с дипломами, которые никому не нужны. Как вы решаете эту проблему?

– У нас есть образовательная программа – проще говоря, специальность, на которой студент учится четыре года. Мы идём к работодателю: «Мы учим этому. Вам это нужно?» Он отвечает: «Это уже неактуально, а вот это оставьте и вот это добавьте». Мы приглашаем преподавателей, которые могут этому научить. Затем выпускники выходят на рынок, а мы проводим опрос: куда устроились, что из изученного пригодилось, что не очень. И ежегодно корректируем программу.

– Команда первого единорога Higgsfield практически полностью состоит из казахстацев. Это значит, что наше образование вполне конкурентоспособно. Как вы находите таланты, привлекаете, а потом удерживаете?

– Задача любого университета в первую очередь в том, чтобы привлечь сильных абитуриентов. В Казахстане базовый инструмент – ЕНТ. У нас проходной балл – 100, по отдельным специальностям – 105. Есть также требования по внутренним экзаменам. Выявляет ли это сто процентов лучших талантов? Конечно, нет, но определённая корреляция с дальнейшей успеваемостью есть.

Но есть ребята, которые не очень хорошо сдали ЕНТ, зато выигрывают олимпиады, становятся призёрами или делают интересные проекты. Для них мы выделяем внутренние гранты, даём возможность учиться бесплатно. Подобные подходы используют и другие университеты.

Следующий вопрос сложнее: как сделать так, чтобы действительно сильный абитуриент выбрал тебя? Нужно показать результаты выпускников: они работают в ведущих международных или казахстанских компаниях, получают хорошие зарплаты.

– Какое у Нархоза уникальное предложение на рынке образования?

– Прежде всего – международная аккредитация. Независимые внешние агентства оценивают, насколько то, что ты заявляешь, совпадает с тем, что делаешь. Мы проходим немецкую аккредитацию FIBAA.

Есть работа с выпускниками, связь с индустрией, компании, куда мы отправляем студентов на стажировки. Мы не оторваны от рынка. Есть партнёры: например, в банковской сфере – Forte, в телекоммуникациях и IT – Beeline. Есть приглашённые профессора-практики. Фундаментальные знания даёт преподаватель с академическим опытом. А на третьем-четвёртом курсе, когда нужны специальные дисциплины, приходит эксперт индустрии. Он объясняет, какие компетенции сейчас нужны, и уже оценивает студента не только как педагог, но и как потенциального сотрудника.

– У Нархоза есть амбиции готовить управляющую элиту страны. Но это декларируют многие вузы. Как проверить, что вы это делаете?

– Да, об этом заявляют многие. Но у сильных университетов есть общие признаки: туда трудно поступить и сложно учиться, есть наука, исследования, международные партнёрства, зарубежные профессора. Есть внешние показатели – рейтинги, связь с работодателями, инновации, стартапы. Есть насыщенная студенческая жизнь, которая тоже развивает человека, и хорошая инфраструктура. Эти компоненты взаимодействуют друг с другом. В нашем университете мы поддерживаем такую среду. У нас талантливые студенты, мы не принимаем всех подряд, есть дети с высокими баллами и хорошим английским.

Есть такая притча: король попросил жителей ночью принести молоко и налить его в большой казан. Одна семья решила: «Все принесут молоко, а мы нальём воды – ничего не случится». Утром оказалось, что весь казан наполнен водой. Каждый рассчитывал на остальных.

Если все думают: «Пусть это сделает кто-то другой», – так и получится. А мы должны действовать так, будто всё зависит от нас.

– Какая у вас личная амбиция? Что вы хотите сделать на этой позиции?

– Хочется делать проекты, о которых потом можно сказать – ты сделал максимум и даже больше, чем представлял вначале. Я считаю, что Нархоз может стать одним из лучших университетов Центральной Азии. Это здоровая амбиция. Для этого есть все факторы: поддерживающий акционер, команда, топ-менеджмент, совет директоров, профессора, студенты. Всё есть, чтобы это произошло.

– Сколько времени вам понадобится?

– Думаю, речь о десяти годах. Университеты очень инертны, результат приходит не сразу. Я пришёл два года назад. Студенты, которых условно считаю «своими», поступили тогда. Результат моей работы будет виден, когда они закончат четыре года обучения и трудоустроятся.

В образовании результат откладывается на годы. Я преподавал в КБТУ, через меня прошло много студентов. И сейчас вижу результаты: они создают компании, открывают стартапы, трудоустраиваются за рубежом, звонят, пишут. И ты понимаешь, что твоя работа была не напрасной.

– Можете ли вы назвать себя продуктом казахстанского образования?

– На сто процентов. Бакалавриат, магистратура, докторантура, вся моя профессиональная жизнь – в Казахстане.

– Это сознательный выбор или так сложились обстоятельства?

– Сознательный. Возможно, это звучит немодно, но это так. Мои братья уехали в Англию, у них другой путь: часть образования получили здесь, потом учились и работают там. А я – полностью в Казахстане.

– И абсолютно счастливы?

– Абсолютно счастлив. И думаю, братья мне завидуют.

▶

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ