Казахстан строит трубу в Китай за $327 млн, а заполнит ее российская нефть?

Казахстан потратит $327 млн на расширение нефтепроводов в сторону Китая. Официально это диверсификация экспорта и усиление собственной энергетической инфраструктуры. Но есть парадокс: свободной казахстанской нефти для заполнения новой трубы пока практически нет, зато Россия уже заинтересована в увеличении транзита через Казахстан. Так для кого на самом деле строится новый нефтяной коридор на восток?

Проект, который КазТрансОйл представил инвесторам 2 сентября 2026 года в рамках Дня эмитента на Казахстанской фондовой бирже, касается не всей системы Казахстан-Китай, а только двух ее участков.

Первый: Кенкияк-Атырау, труба 2003 года постройки протяженностью 449 км. Ее нынешняя мощность – 6 млн тонн в год. Проект предполагает довести ее до 15 млн тонн. Трубопроводом на 51% владеет КазТрансОйл, на 49% – китайская CNPC через СП «МунайТас». Участок способен работать в реверсном режиме и сейчас в основном обслуживает западноказахстанские нефтепереработку и экспорт на Узень-Атырау-Самара и КТК, а не Китай.

Второй: Кенкияк-Кумколь, построенный в 2009 году по межправительственному соглашению 2004 года. Его текущая мощность – 10 млн тонн, целевая – 20 млн. Собственник – ТОО «Казахстанско-Китайский Трубопровод», совместное предприятие КазТрансОйла и CNODC на паритетных началах (50/50).

Совокупно мощность двух участков вырастет с 16 млн до 35 млн тонн в год, прибавка в 19 млн тонн. Финансирование – заемное, источник не назван. Реализация – 2026–2030 годы, в ходе которых должны быть построены пять новых нефтеперекачивающих станций. Сама КазТрансОйл подчеркивает, что стоимость в $327 млн (176,7 млрд тенге) остается предварительной и может измениться после уточнения технико-экономического обоснования. При этом конечный участок системы – Атасу-Алашанькоу, тот самый, что физически пересекает границу с Китаем, – в этот проект не входит. Его мощность в 20 млн тонн была достигнута еще в 2011 году.

КТК – главный экспортный

Чтобы оценить масштаб китайского направления, его нужно сравнить с тем, что Казахстан использует сейчас. КТК в 2025 году перекачал рекордные 70,5 млн тонн нефти, из них порядка 63 млн тонн составила нефть казахстанского происхождения: с Тенгиза (36,6 млн тонн), Карачаганака (9,2 млн тонн) и Кашагана (17 млн тонн). Это более 80% всего казахстанского экспорта нефти.

Зависимость от одного маршрута обернулась реальным риском в 2025-2026 годах. Инфраструктура КТК под Новороссийском неоднократно подвергалась атакам беспилотников. По итогам первого полугодия добыча в стране снизилась на 8,4%, а в апреле министр энергетики Ерлан Аккенженов фиксировал падение на 20% из-за совокупности факторов, включая предыдущие атаки на КТК.

На этом фоне и нужно оценивать китайский маршрут. Его предельная мощность – 20 млн тонн. Даже в теории, при полной загрузке, это меньше трети текущего объема одного только КТК. Китайский маршрут не может заменить КТК ни при каких обстоятельствах. Вопрос в том, насколько он способен частично разгрузить систему.

На 2026 год Минэнерго изначально планировало 100,5 млн тонн добычи по стране, но после аварии на Тенгизе и атак на КТК прогноз снижен до 96-98 млн тонн. На три крупнейших месторождения – Тенгиз, Кашаган и Карачаганак – приходится 65% всей казахстанской добычи. Эти проекты управляются международными консорциумами, чья логистика годами выстроена на КТК и западные рынки. У них нет очевидного коммерческого стимула перенаправлять баррели на восток, если западное направление платит больше. Поэтому доля собственно казахстанской нефти, которая физически идет в Китай через Атасу-Алашанькоу, годами держится на уровне 1-2 млн тонн.

Расширение Кенкияк-Атырау и Кенкияк-Кумколь доводит суммарную пропускную способность подводящих труб до 35 млн тонн. Дополнительный объем собственно казахстанской нефти для китайского направления реалистично может взяться либо из менее крупных и во многом истощающихся месторождений Актюбинской и Кызылординской областей, либо из будущих проектов на Каспии, если их разработка ускорится. Гарантий, что эта нефть появится в нужном объеме к 2030 году, сегодня нет.

Российская нефть

По данным на 2023-2026 годы, из 20 млн тонн мощности Атасу-Алашанькоу около 10 млн тонн ежегодно занимает транзитная российская нефть, и лишь 1-2 млн тонн – казахстанская. На протяжении многих лет этот трубопровод работал в первую очередь как транзитный коридор для России.

В мае 2025 года вице-премьер России Александр Новак сообщил, что инициатива увеличить поставки российской нефти через Казахстан на 2,5 млн тонн в год исходила от самого Пекина, и Москва готова ее выполнить при условии технологических доработок маршрута. Позже министр энергетики Казахстана Ерлан Аккенженов подтвердил переговоры, отметив, что для их завершения нет фиксированного срока. К маю этого года, по данным СМИ, соглашение о выделении дополнительных 2,5 млн тонн транзита находилось в высокой степени готовности к подписанию, но для его реализации, по словам чиновников, все еще не хватает технических мощностей, нужны дополнительные расчеты, новые перекачивающие станции и расширение самого трубопровода.

Параллельно и практически синхронно с казахстанским проектом Россия инвестирует $54,5 млн в расширение своего участка ТОН-2 (Туймазы-Омск-Новосибирск-2) – с 10 до 12,5 млн тонн в год, тоже в 2026-2030 годах. Совпадение сроков и объемов (те же 2,5 млн тонн, тот же период) с российской стороны выглядит не случайным.

Есть и более приземленный механизм, который часто выпадает из публичных обсуждений. Казахстан ежегодно забирает около 4,5 млн тонн российской нефти для НПЗ в Павлодаре – из потока, который идет по трубопроводу Омск-Павлодар-Шымкент в Китай, в Павлодаре. Взамен на станции «Атасу» в Карагандинской области он возвращает в трубу эквивалентный объем собственной нефти, доставленной по маршруту Кенкияк-Кумколь-Атасу. Формально в Китай в этом случае уходит казахстанская нефть, но по существу это своп, компенсирующий изъятие российского сырья для внутренней переработки, а не чистый прирост казахстанского экспорта.

Новый рынок или страховка от КТК?

В 2025 году Китай стал крупнейшим импортером нефти в мире, закупив 577,7 млн тонн из 49 стран. Крупнейший поставщик – Россия (17,4% в структуре импорта), далее Саудовская Аравия (14%) и Ирак (11,2%). Доля Казахстана – 0,7%.

Даже если китайское направление после расширения выйдет на предельные 20 млн тонн в год, а для этого пока нет ни гарантированных объемов казахстанской нефти, ни подтвержденного роста транзита сверх обсуждаемых 12,5 млн тонн, то доля Казахстана в китайском импорте вырастет максимум до 3-3,5%. Это заметный рост по сравнению с текущими 0,7%, но не величина, способная превратить Казахстан в стратегического партнера китайской нефтяной безопасности.

Интерес Пекина к сухопутному маршруту через Казахстан объясняется прежде всего логикой снижения рисков – как для собственной энергобезопасности, так и, судя по хронологии переговоров 2025-2026 годов, для обеспечения бесперебойных поставок российской нефти в условиях санкций на танкерный флот. Трубопровод в этом смысле удобнее танкера, он не попадает под санкционные списки судов и не зависит от готовности страховщиков и портов работать с подсанкционным грузом. Для казахстанской же нефти, которая не находится под санкциями и может свободно перевозиться морем, это конкурентное преимущество трубы менее актуально. Так что при нынешних объемах Китай остается для Казахстана дополнительным каналом, а не стратегической альтернативой, способной снизить зависимость от западного направления в обозримые годы.

Что изменится?

К 2030 году, если проект будет реализован в заявленные сроки, подводящие трубопроводы системы Казахстан-Китай смогут пропускать 35 млн тонн нефти в год против нынешних 16 млн. Мощность самого пограничного участка Атасу-Алашанькоу останется на уровне 20 млн тонн – она и сегодня используется лишь наполовину.

С одной стороны, транзит российской нефти может вырасти с 10 до 12,5 млн тонн в год при подписании обсуждаемого межправительственного протокола, а в перспективе – и больше, если Пекин попросит об этом снова. С другой – казахстанская нефть теоретически получает больше возможностей для восточного направления, но реализация этой возможности зависит от того, появятся ли к 2030 году новые объемы добычи за пределами трех гигантских месторождений и захотят ли операторы направлять их в Китай вместо более прибыльного западного маршрута

КТК, скорее всего останется доминирующим маршрутом. Его техническая мощность (83 млн тонн в год) на порядок превышает потолок китайского направления, а Каспийский и азербайджанский маршруты (Актау-Баку-Тбилиси-Джейхан) растут медленно и от низкой базы. В прошлом году по нему прошло около 1,7-2 млн тонн казахстанской нефти, план на этот год – 2,2 млн тонн. При этом мощность самого трубопровода БТД превышает 50 млн тонн. Совокупно западное, российское и транскаспийское направления по-прежнему определяют структуру казахстанского экспорта. Около 96% нефти Казахстана так или иначе проходит через территорию России (КТК плюс Атырау-Самара).

С технической точки зрения Казахстан действительно расширяет собственную инфраструктуру, которая в перспективе может пропускать больше казахстанской нефти на восток и снижать физическое узкое место в системе. Это реальный, а не символический шаг.

При нынешней структуре загрузки маршрута, где на казахстанскую нефть приходится лишь 1-2 млн тонн из 20 возможных, а на российскую – около 10 млн, было бы наивно ожидать, что дополнительная мощность в первую очередь достанется казахстанским производителям, у которых и так нет экономического стимула уходить с более прибыльного западного направления.

Вместе с тем, нельзя исключать, что расширение трубы делается для увеличения поставок казахстанской нефти из западных месторождений на Шымкентский НПЗ или нового НПЗ, который может быть построен где-нибудь на юге или в центре страны.

Участок Кенкияк-Атырау, который расширяют именно в этом проекте (с 6 до 15 млн тонн), с 2021 года работает в реверсном режиме, то есть гонит нефть не на запад к Атырау, КТК, а на юг, в сторону Шымкента, и дальше в Китай. Об этом прямо говорили в Минэнерго, что после реверса появилась «техническая возможность пропускать 40-50% нагрузки западных месторождений» на внутренний рынок против 10% до реверса.

И у этого реверса есть конкретный получатель. Шымкентский НПЗ (ПетроКазахстан Ойл Продактс) сейчас работает на нефти именно с Актюбинской и Кызылординской областей, то есть с тех же месторождений, что питают Кенкияк-Атырау и Кенкияк-Кумколь. При этом КазМунайГаз и китайская CNODC (та же компания, что владеет 50% «Казахстанско-Китайского Трубопровода») с 2023-2024 годов разрабатывают ТЭО расширения Шымкентского НПЗ с 6 до 12 млн тонн в год, с прицелом начать стройку в 2026 году. Выход завода на полную мощность (12 млн тонн) и окончание модернизации запланированы в период до 2030-2032 годов

Сырьевая база при этом не растет, а падает. Чиновники Минэнерго прямо говорили, что добыча на Кумколе снижается, то есть без расширения подводящих труб заводу физически не из чего будет брать дополнительное сырье. Это меняет картину, но не отменяет версию с Россией – скорее добавляет третий, реальный драйвер. Получается минимум три параллельных интереса в одном и том же расширении Кенкияк-Атырау и Кенкияк-Кумколь.

Первый – загрузка удвоенного Шымкентского НПЗ казахстанской нефтью (внутренний рынок, топливная независимость юга страны). Второй – потенциальный рост казахстанского экспорта в Китай (официально заявленная цель еще с 2022-2023 годов). Третий – российский транзит через Атасу-Алашанькоу (дополнительные 2,5 млн тонн, о которых просил Пекин).

Абзал Нарымбетов, нефтегазовый аналитик:

«Логистический фон понятен. Черноморский маршрут в этом году стал заметно менее предсказуемым. Морской терминал КТК и танкеры на выносных причальных устройствах неоднократно становились целью атак, отгрузки приостанавливались и возобновлялись. Важно понимать, что это не чужой для нас риск. Через КТК идет преимущественно казахстанская нефть, и повреждения получали суда, зафрахтованные в том числе КМГ и западными партнерами. Сухопутный маршрут через Казахстан в Китай на этом фоне выглядит для российских грузоотправителей более защищенным, а Казахстан остается нейтральной территорией.

Для Казахстана здесь возникает парадокс. Инфраструктура в сторону Китая расширяется, а свободных собственных объемов под нее практически нет. Наш экспорт в этом направлении многие годы держался в районе 1 млн тонн, в первом полугодии 2026 года он вырос на 43%, но в абсолютном выражении это по-прежнему менее миллиона тонн за полгода. Практически вся крупная добыча ориентирована на КТК, а везти западноказахстанскую нефть на восток дорого – по отдельным оценкам транспортная составляющая сопоставима с более длинными обходными маршрутами.

Одновременно растет внутренний спрос на сырье. Идет расширение Павлодарского завода с 5,5 до 9 млн тонн, Шымкентского с 6 до 12, Атырауского до 6,7, обсуждается новый НПЗ на 10 млн тонн. При стагнирующей добыче это означает, что все больше нефти придется оставлять внутри страны, а импорт перестает быть гипотезой. Завод «Конденсат» уже перерабатывает российское сырье. По газу мы импортируем давно, и внутренний рынок здесь тоже не покрывается собственными ресурсами.

Поэтому, я думаю, расширение Кенкияк – Атырау формально обосновано потребностями казахстанских заводов, и в реверсном режиме оно действительно работает на Шымкент и Павлодар. Но в прямом режиме та же труба создает дополнительную возможность прокачки российского сырья, в том числе из Волго-Уральского региона, в сторону Китая. Инициатива по увеличению транзита публично исходила от Пекина при согласии Москвы, и наполнять новые мощности, на мой взгляд, будет в первую очередь не казахстанская нефть. Казахстан в этой схеме получает транзитный доход и более гибкую логистику, но не решение собственной сырьевой проблемы».

Читайте также: «США остановили атаки Украины на КТК. Но какой ценой?»

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ