Нацфонд больше не копилка: как Акорда тратит нефтяные сбережения на «Большую стройку»

Буквально в считанные дни в Казахстане произошла смена курса финансовой политики страны. Власти официально признали, что амбициозный план по сбережениям средств Нацфонда для будущих поколений больше не является приоритетом. Exclusive.kz проанализировал причины этого решения и его последствия для экономики. Впереди страну ждёт грандиозное строительство, но цена такого шага может оказаться слишком высокой.

$100 млрд не будет

Ещё в своей предвыборной программе в 2022 году Касым-Жомарт Токаев поставил перед правительством задачу: нарастить активы Национального фонда до 100 миллиардов долларов к 2029 году. С тех пор сберегательная догма казалась непоколебимой, запрет на «проедание» нефтяных резервов декларировался с самых высоких трибун.

Сберегательная концепция подавалась как высшее проявление государственной мудрости, а любые попытки вытащить триллионы на текущие расходы встречали публичное осуждение, рождая в экспертном сообществе логичные опасения о том, как скоро мы оставим детей без будущего. Впрочем, на практике правительство всё равно регулярно искало лазейки для латания бюджетных дыр, из-за чего аналитики постоянно задавались вопросом, ответит ли правительство за разбазаривание госбюджета.

Однако теперь многолетняя концепция финансовой бережливости рухнула в один миг. Выступая сначала 23 августа перед журналистами после голосования на выборах депутатов, а затем 28 августа на первой сессии Курултая, президент фактически отменил прежние правила игры, заявив о нежелании «сидеть на этих деньгах как собака на сене». На смену идее неприкосновенного капитала для будущих поколений пришёл концепт «Большой стройки», финансировать которую решено за счёт прямого выкачивания средств из Нацфонда.

Исполнительная власть моментально оформила эту установку в конкретные цифры проекта бюджета на 2027–2029 годы. За три года из Нацфонда планируют изъять почти 12 триллионов тенге. Ежегодный гарантированный трансферт зафиксировали на уровне 2-2,4 триллиона тенге, а всё остальное спрятали за удобной формулировкой целевых изъятий на «критически важную инфраструктуру».

С амбициозной планкой в 100 миллиардов долларов пришлось попрощаться без лишних церемоний. По обновлённым прогнозам Кабмина, к 2029 году активы фонда в лучшем случае достигнут лишь 70,6 миллиарда долларов. Чтобы преодолеть возникшую пропасть в 30 миллиардов за один оставшийся до 2030 года год, Нацфонду потребовался бы фантастический прирост, возможный разве что при сумасшедшем ценовом шоке на мировом рынке нефти.

Формальным оправданием для распечатывания резервов стал катастрофический износ ЖКХ. Средний износ оборудования на ТЭЦ перевалил за 66%, а тепловые и водные сети в регионах изношены на 80%. Серия коммунальных аварий доказала, что города замерзают прямо сейчас. Привлечь частных инвесторов или иностранный капитал в убыточную сферу с социальными тарифами государство не смогло, и Нацфонд остался единственным кошельком, где ещё лежат реальные деньги.

Оправдывают данный разворот и тем, что держать государственные резервы в зарубежных ценных бумагах под скромный процент бессмысленно, когда своя страна требует срочных инвестиций. В экспертной среде указывают на явный диссонанс между доходностью внешних и внутренних вложений, оправдывающий перенаправление капитала.

«В 2025 году инвестиционный доход Нацфонда составил рекордные $8,7 млрд. или 15% годовых. Но, это, скорее, исключение, чем правило: за первые 6 месяцев 2026 года – уже 2,9%, а среднегодовая инвестиционная доходность Нацфонда за последние 5 лет, согласно данным НБ РК, составляет всего 3,79%. При этом, доходность прямых иностранных инвестиций в Казахстан колеблется в диапазоне 10-15%, что неудивительно, учитывая текущую стоимость денег в национальной экономике. Таким образом, то, что для финансиста выглядит как взвешенная инвестиционная стратегия, для экономиста больше походит на убыток и вызывает закономерный вопрос: «А зачем задешево инвестировать в чужое, если можно задорого в свое? Тем более, когда свое требует развития!»», – пишет председатель ОЮЛ «Green Platform Kazakhstan» и ОЮЛ «КАЗЭПИ» Сергей Агафонов в своём Telegram-канале.

Налоговый провал и «детские» два процента

Однако за красивыми словами о спасении замерзающих городов проглядывает банальная фискальная безысходность: государственная казна катастрофически не справляется с собственными расходами. Весь прошлый год чиновники уверяли, что прекратят «браконьерство» в Нацфонде сразу после принятия нового Налогового кодекса. Предполагалось, что реформа кардинально поднимет собираемость налогов и напитает бюджет.

На практике фискальное чудо обернулось полным провалом. Красивые декларации о сдержанности развалились в первые же месяцы. Заложенный на 2026 год лимит изъятий из Нацфонда в размере 2,77 триллиона тенге полностью сгорел уже к концу августа. Правительство подошло к осени с абсолютно пустой статьёй разрешённых трансфертов и необходимостью идти в парламент с протянутой рукой, прося новые триллионы на закрытие текущих трат.

Причиной этого кассового разрыва стало фатальное невыполнение налогового плана. Отчётность Минфина показывает, что план по корпоративному подоходному налогу за семь месяцев выполнен не на 100%, не догнав планку почти на 4%. По собираемости НДС результат вовсе составил лишь 90,3%, вопреки оказавшемуся шоковым взвинчиванию ставки НДС до 16%. Новый Налоговый кодекс не дал быстрых денег, а доля собственных налоговых доходов государства относительно ВВП продолжает падать с 10% в 2027 году до 9,5% в 2029-м.

Стыдливые схемы прошлых лет, когда правительство пыталось прятать изъятия за псевдоинвестициями, окончательно выброшены за ненадобностью. Напомним, раньше Минфин обходил бюджетные правила завуалированно: например, когда 467 миллиардов тенге из Нацфонда пустили на покупку акций «Казатомпрома», чтобы тут же забрать эти деньги в бюджет под видом дивидендов. Теперь от сложносочиненных комбинаций отказались, вернувшись к прямым целевым изъятиям.

Самой откровенной иллюстрацией реальных приоритетов Кабмина в проекте бюджета на 2027 год стало распределение денег между подрастающим поколением и аппетитами чиновников. На хвалённую программу «Нацфонд – детям» заложили скромные 89 миллиардов тенге. На закрытие дыр республиканского бюджета из фонда выкачают 4,43 триллиона тенге. Выплаты всем детям страны составляют ровно 2% от той суммы, которую правительство забирает на свои кассовые разрывы.

При этом ненефтяной дефицит бюджета в 2027 году подскочит до 10,6 триллиона тенге, или 5,3% к ВВП. Пытаясь свести концы с концами, центральная власть параллельно сжимает фискальные тиски на горле регионов-доноров – Алматы, Астаны и Атырауской области, увеличивая изъятия из их бюджетов с 1,08 до 1,48 триллиона тенге.

«По сравнению с прошлым трехлетним республиканским бюджетом, утвержденном в ноябре прошлого года, трансферты из Нацфонда в бюджет на 2027 год были резко увеличены с 2,77 трлн до 4,43 трлн тенге. По сравнению с утвержденной правительством Программой совместных действий правительства, Нацбанка и АРРФР по макроэкономической стабилизации, дефицит республиканского бюджета в 2027 году в новом плане был увеличен с 1,7% ВВП до 2,3%. Однако, самая большая проблема видна с крайне важным показателем для Казахстана – «Ненефтяным дефицитом». Раньше в 2027 году его рассчитывали удержать на уровне 3,7% ВВП, а теперь ожидают 5,3%. Это большое негативное изменение планов правительства.

Таким образом, в проекте республиканского бюджета на 2027-2029 планируется не «улучшение», а «ухудшение» устойчивости государственных финансов, и это будет негативно влиять на макроэкономическую стабильность в стране», – указывает экономист Мурат Темирханов на своей странице в Facebook.

Иллюзия диверсификации и спасение застройщиков

Официальные рапорты о том, что доля нефтяного сектора в ВВП упала до 15%, а страна почти избавилась от сырьевой зависимости – не более чем статистический трюк. Формально «ненефтяные» отрасли, – строительство, торговля, транспорт и банковский сектор, – в реальности запитываются нефтяными деньгами, поступающими в экономику через госконтракты и зарплаты.

С учётом этих косвенных цепочек реальная нефтезависимость экономики Казахстана составляет от 24% до 30%. Попытка перекрыть вентиль Нацфонда привела бы к моментальному схлопыванию внутренней торговли и строительного сектора. Запуск «Большой стройки» стал искусственным аппаратом ИВЛ для поддержания красивых цифр ненефтяного ВВП.

Вторым мощным стимулом для разворота стал громкий SOS от крупных девелоперов. Поток денег из ЕНПФ, дававший застройщикам сверхдоходы, иссяк после поднятия порогов достаточности. Рыночная ипотека при высокой базовой ставке умерла, а налоговые изменения урезали маржу строительных холдингов, поставив их на грань массовых дефолтов.

Чтобы не допустить краха отрасли, государство просто заменило обедневшего розничного покупателя жилья собственным кошельком. Заливание триллионов Нацфонда в инфраструктурные объекты дает строительным олигархам гарантированные госконтракты. На этих объектах застройщики получают возможность комфортно перекладывать свои коммерческие убытки на бюджет через раздувание смет.

Тем более что опыт контроля за расходованием нефтяных триллионов выглядит плачевно. Ранее ВАП вскрыла масштабы бесхозяйственности, показав, как деньги Нацфонда уходят не туда на сорванных проектах без проектно-сметной документации и элементарной готовности.

Спешка Акорды объясняется и фактором времени. По прогнозам международных операторов, вскоре добыча на ключевом месторождении Тенгиз выйдет на плато, а к 2035 году и вовсе просядет почти на 40%. Понимание того, что после 2030 года пополнять Нацфонд в прежних объемах не удастся, подталкивает освоить доступные резервы прямо сейчас.

Отказ от реальных реформ подчеркивает и тихое переписывание ориентиров. Экономист Айдархан Кусаинов в своём Telegram-канале обратил внимание на то, что обещание удвоить ВВП до 450 миллиардов долларов подменили на показатель в 245 триллионов тенге. Он также иронично подметил, что выбор стройки в качестве мотора идеален для чиновников, так как надувает тенговый ВВП, но не приводит к росту потребительской инфляции.

Импортный рикошет и сдувание сальдо

Заявленный курс на то, что «Большая стройка» разгонит отечественное машиностроение и обработку, разбивается о реальность госзакупок. В доступной проектно-сметной документации государственных объектов проектировщики практически не закладывают обязательное использование оборудования из Реестра отечественных товаропроизводителей.

Не имея жестких требований по местному содержанию, подрядчики закупают готовую импортную технику и агрегаты. В результате триллионные изъятия из казахстанского Нацфонда превращаются в прямые субсидии для заводов Китая, России и стран-соседей, оставляя местным предприятиям лишь роль пассивных наблюдателей.

«Зачем строить здесь завод, вкладывать деньги в оборудование, людей и технологии, если огромный государственный строительный рынок всё равно остаётся открытым для готового импорта практически на равных условиях? В результате деньги, которые государство направляет в строительство, вполне могут одновременно поддерживать производство в соседних странах. Стройка, конечно, станет драйвером роста. Вопрос только – чьего. Пока есть ощущение, что она потащит за собой казахстанских строителей и обрабатывающую промышленность соседних стран. Но не нашу», – пишет директор Алматинского вентиляторного завода Марат Баккулов на своей странице в Facebook.

Взрывной рост импорта оборудования для «Большой стройки» наносит тяжелейший удар по внешнеторговому балансу страны. В правительственном прогнозе заложены цифры, фиксирующие постепенное обнуление финансовой подушки безопасности Казахстана.

Если в 2026 году профицит торговли товарами оценивается в комфортные 15,1 миллиарда долларов, то уже к 2029 году экспорт снизится до 88,5 миллиарда, а импорт вырастет до 88,4 миллиарда долларов. Торговый профицит сократится на 99% – до символических 147 миллионов долларов, лишая страну естественного запаса валюты.

В сочетании с постоянными продажами валюты из Нацфонда для финансирования бюджета это обеспечит искусственно крепкий курс тенге, что окончательно заблокирует развитие отечественного несырьевого экспорта.

«К 2029 году экспорт товаров останется ниже уровня 2026 года, а импорт вырастет почти на 16%. Это сокращает привычный запас прочности от внешней торговли и делает курс теңге более чувствительным к ценам на нефть, движению капитала и другим источникам валютного предложения. Поэтому у большой стройки есть и обратная сторона. Экономика растет, но вместе с ней растет спрос на импорт. Ключевой вопрос – сможет ли созданная инфраструктура затем дать сопоставимый рост производства и экспорта», – подчёркивает автор Telegram-канала TENGENOMIKA Руслан Султанов.

Приватизация как занавес и цена разворота

Сжигание 12 триллионов тенге за три года означает фактическую утрату порядка 26 миллиардов долларов – почти 40% ликвидных валютных активов Нацфонда. Анализируя, как Нацфонд Казахстана обещают нарастить до $70,6 млрд к 2029 году, становится очевидно: эти цифры планируют нарисовать не за счёт доходов от нефти, а за счёт тотальной распродажи квазигоссектора на 1 триллион тенге за два года.

Между тем эксперты подчеркивают: привлекать ресурсы в инфраструктуру можно было и без прямого опустошения суверенной кубышки. Для этого существовали инструменты децентрализованных муниципальных концессий и инфраструктурных ESG-облигаций.

Такая модель позволила бы привлекать свободные накопления граждан в конкретные коммунальные проекты. Жители регионов становились бы инвесторами местной инфраструктуры, получая купонный доход с прозрачных тарифов, а государство сохраняло бы валютные резервы.

«Многочисленные изменения законодательства создали дополнительные барьеры для концессионных проектов, хотя инфраструктурные концессии являются привлекательным направлением для крупных международных институциональных инвесторов. Финансирование таких проектов может осуществляться через инфраструктурные и ESG-облигации, а также через акции операторов естественных монополий. Житель города при такой модели одновременно становится потребителем и инвестором. Он приобретает инфраструктурные облигации, получает фиксированный купонный доход и одновременно оплачивает прозрачный, экономически обоснованный тариф. Это своеобразный инвестиционный «кэшбэк»: часть средств, уплачиваемых за коммунальные услуги, возвращается жителю в форме дохода от принадлежащих ему ценных бумаг», – указывает консультант-аналитик Айман Турсынкан на своей странице в Facebook.

Единственным условием, при котором прямое использование денег Нацфонда имело бы долгосрочный смысл, остаётся жёсткое требование направлять триллионы исключительно в технологии энергосбережения, где окупаемость достигает 200%.

Пока же отказ от накопительной модели в пользу финансирования «Большой стройки» демонстрирует сиюминутный выбор в пользу тушения фискальных пожаров. Замена нефтяных сбережений импортным бетоном и асфальтом способна временно улучшить отчеты по ВВП и спасти девелоперов, но оставляет страну без финансового иммунитета накануне неизбежного снижения нефтяной добычи.

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ