Насколько глубоко Россия встроена в урановый сектор Казахстана

Когда речь заходит об энергетическом сотрудничестве Казахстана и России, обычно вспоминают нефть, газ или электроэнергию. Однако есть две отрасли, которые зачастую остаются в тени, хотя именно они позволяют лучше понять реальный баланс экономических интересов двух стран. Речь идет об уране и угле.

За последние пятнадцать лет Казахстан превратился в безусловного лидера мировой урановой промышленности. По итогам 2024 года в стране было добыто около 23,3 тыс. тонн природного урана. Это примерно 40% мировой добычи. Ни одна другая страна не производит столь значительных объемов.

Для России это имеет особое значение. Несмотря на наличие собственных запасов, российская атомная отрасль заинтересована в стабильном доступе к крупнейшей сырьевой базе мира.

Сегодня Росатом присутствует в Казахстане через свою дочернюю компанию Uranium One, участвуещей в разработке ряда крупнейших месторождений страны, включая крупнейшее в стране месторождение Буденовское, а также Северный Хорасан, Заречное и Акдалу.

По итогам 2024 года предприятия с участием Росатома добыли в Казахстане около 11,4 тыс. тонн урана, что эквивалентно почти половине всей добычи страны. С учетом долей владения на российскую сторону пришлось около 5,8 тыс. тонн. То есть, Росатом прямо или косвенно контролировала добычу примерно каждой четвертой тонны урана, произведенной в Казахстане. Но с 2025 года ситуация стала меняться.

Крупнейшие совместные предприятия Казахстана и России, до 2025 г.

*Российские структуры (из состава Росатом) в начале 2025 года вышли из капитала совместного предприятия «Хорасан-U», продав свои 30% долей китайской компании SNURDC. Сейчас распределение долей в этом СП: 50% – Казатомпром, 30% – SNURDC (Китай), 20% – прочие участники консорциума (включая японские Energy Asia и Marubeni). После закрытия сделки СП сменило название и переименовано в ТОО «Turanium».

*В конце 2024 года Росатом объявил о продаже своей 30% доли в ТОО «Кызылкум» китайской корпорации. Сейчас: Казатомпром – 50%, российские структуры находятся в процессе выхода из проекта, оставшиеся 20% распределены между Energy и China Uranium.

*Также в конце 2024 года Росатом вышел из состава акционеров СП «Заречное», продав свою долю китайской SNURDC. Сейчас: 49,979% – Казатомпром, 49,979% – SNURDC, 0,042% – прочие акционеры

Между тем, именно эти проекты обеспечивают значительную часть казахстанской добычи. Если выделять одно месторождение, вокруг которого строится большая часть российско-казахстанского сотрудничества, то это Буденовское. По оценкам геологов, оно входит в число крупнейших урановых месторождений мира и содержит свыше 110 тыс. тонн запасов.

Запасы ключевых месторождений

Совокупные запасы этих месторождений оцениваются не мене чем в 350 тыс. тонн. По мнению экспертов, при нынешнем уровне добычи Казахстана этого объема достаточно примерно на пятнадцать лет работы всей отрасли.

В 2024 году Казахстан экспортировал в Россию около 9,9 тыс. тонн природного урана и его соединения на $1,8 млрд. Для сравнения, весь экспорт РК в РФ за год составил около $9,5 млрд. Это означает, что почти каждый пятый доллар казахстанского экспорта в Россию связан с ураном.

Казахстан зарабатывает на добыче урана, получает налоги, дивиденды Казатомпрома и экспортную выручку. Но наиболее прибыльные этапы цепочки начинаются уже после добычи. Россия располагает крупнейшими в мире мощностями по конверсии и обогащению урана. Росатом производит ядерное топливо и поставляет его атомным станциям по всему миру.

Если представить урановую отрасль как длинную производственную цепочку, то Казахстан находится в ее начале, а Россия контролирует значительную часть наиболее доходных этапов. Поэтому с точки зрения добавленной стоимости Россия извлекает из каждой тонны казахстанского урана больше прибыли, чем Казахстан.

До недавнего времени урановое сотрудничество двух стран развивалось практически без серьезных внешних конкурентов. Сейчас ситуация меняется. Китай становится крупнейшим потребителем урана в мире и активно инвестирует в казахстанские месторождения.

Это не означает ухода России из отрасли. Однако впервые за многие годы Росатом столкнулся с сильным конкурентом непосредственно внутри Казахстана. Вероятно, в ближайшие годы казахстанский урановый сектор будет развиваться уже в формате треугольника Казахстан – Россия – Китай.

Дополнительным фактором может стать строительство первой атомной электростанции в Казахстане. Если в добыче ключевые позиции займут китайские или западные компании, часть нынешнего влияния России неизбежно сократится. Однако строительство (и кредит) АЭС стоимостью $16,5 млрд вновь усилит позиции Росатома.

Асимметричная зависимость

Если в уране страны тесно связаны друг с другом, то в угольной отрасли ситуация выглядит немного иначе. Казахстан располагает Экибастузским и Карагандинским бассейнами. Россия обладает гигантскими запасами Кузбасса, Якутии и Канско-Ачинского бассейна. В результате обе страны способны самостоятельно обеспечивать свои потребности в угле.

В отличие от урана, крупных казахстанско-российских совместных предприятий в угледобыче практически не существует. Российские компании не контролируют значительные доли в казахстанских угольных бассейнах, а казахстанские компании почти не участвуют в добыче российского угля.

Уголь не является крупнейшей статьей двусторонней торговли в денежном выражении, однако Россия остается одним из важнейших и зачастую крупнейшим внешним рынком сбыта для казахстанского угля. При этом зависимость носит асимметричный характер: для Казахстана российский рынок имеет большое значение, тогда как для России казахстанский уголь занимает относительно небольшую долю в общем потреблении.

В 2023 году поставки казахстанского угля в РФ достигли 18 млн тонн (примерно на $180 млн). Всего добыча угля в Казахстане в том году составила 116,4 млн тонн, экспорт – 28,4 млн. То есть в Россию ушло 65% всего казахстанского экспорта.

Сама РФ добывает свыше 400 млн тонн угля в год и входит в тройку крупнейших мировых экспортеров. Тогда почему она импортирует уголь из РК? Дело в том, что часть электростанций Урала исторически проектировалась именно под экибастузский уголь. Поэтому им выгоднее покупать уголь в Павлодарской области, чем везти из Кузбасса.

Между тем, для казахстанской промышленности нужен коксующийся уголь, металлургический кокс и коксохимическая продукция и РФ. Здесь основные потребители: металлургический комплекс Темиртау, ферросплавная отрасль и цветная металлургия. То есть зависимость существует не по углю как таковому, а по продуктам его глубокой переработки.

По открытым данным, в 2024 году Казахстан импортировал из России по позиции «Кокс и полукокс из каменного угля, лигнита или торфа; ретортный уголь» товаров на $140,4 млн. Это одна из крупнейших статей импорта Казахстана из России внутри угольно-коксохимического сегмента.

Если считать по средним мировым ценам на металлургический кокс, то можно предположить, что импортируется около 500 тыс. тонн в год.

Но самая большая зависимость Казахстана от России в угле – логистика. До сих пор значительная часть казахстанского экспорта идет через сеть РЖД, российские порты Балтики, российские порты Черного моря. Фактически Россия обеспечивает выход казахстанского угля на часть мировых рынков. Сегодня любые ограничения транзита через российскую территорию способны напрямую повлиять на экспортные возможности казахстанских угольных компаний. Был период, когда власти РФ заблокировали 60% заявок грузоотправителей РК на транзит угля по ее территории.

Таким образом, в уране сформировалась система взаимозависимости. Казахстан предоставляет крупнейшую в мире сырьевую базу, Россия обеспечивает доступ к наиболее прибыльным стадиям ядерного топливного цикла. В угле ситуация противоположная. Здесь основная зависимость Казахстана связана не с углем как таковым, а с российской логистикой и поставками отдельных видов продукции для металлургии.

После 2022 года Казахстан последовательно расширяет сотрудничество с Китаем и западными партнерами. В 2024 году началась продажа ряда долей российских структур в отдельных казахстанских урановых активах китайским инвесторам. Это свидетельствует о постепенном снижении российского присутствия в некоторых проектах. Тем не менее говорить о потере Россией позиций пока рано.

Даже после частичного перераспределения активов дочерние структуры Росатома продолжают участвовать в крупнейших месторождениях страны, а Россия сохраняет контроль над критически важными стадиями ядерного топливного цикла.