Не мог бы настоящий Марко Рубио встать?

В классической американской телевикторине «To Tell the Truth» три участника утверждали, что они один и тот же человек, а жюри из знаменитостей задавало им вопросы, пытаясь найти несоответствия. После того как члены жюри отдали свои голоса, ведущий произносил знаменитую фразу: «Настоящий _, пожалуйста, встаньте!»

Венесуэльцы задают этот вопрос в отношении госсекретаря США Марко Рубио с тех пор, как в январе американские войска захватили президента Николаса Мадуро. Спустя более шести месяцев они все еще ждут ответа.

Похоже, существует три Рубио, и каждый из них может с полным основанием утверждать, что именно он – настоящий. Первый – это тот Рубио, которого, как думали многие венесуэльцы, они знали: сын кубинских иммигрантов, понимающий, что диктатура делает со странами и семьями, и который большую часть своей общественной жизни посвятил осуждению тирании и отстаиванию свободы, демократии и верховенства закона.

Этот Рубио, как предполагается, ведет неравную борьбу против тех в администрации президента США Дональда Трампа, кто рассматривает Венесуэлу не как демократию, которую нужно восстановить, а как нефтяное месторождение, которое нужно эксплуатировать, и как проблему безопасности, с которой нужно справиться. Он хочет, чтобы политические заключенные были освобождены, репрессивные институты ликвидированы, избирательная система восстановлена, а венесуэльцы получили свободу выбора своих лидеров, что гарантировало бы, что режим Мадуро не уцелеет под новым руководством.

Второй Рубио не сопротивляется стратегии администрации. Он ее реализует, уверяя оппозицию, что демократические реформы состоятся, пока Соединенные Штаты достигнут компромисса с теми, кто унаследовал аппарат Мадуро, во главе с исполняющей обязанности президента Делси Родригес. Таким образом, «хороший полицейский» и «плохой полицейский» действуют по одному и тому же сценарию.

Третий Рубио, тем временем, возглавляет непрозрачную политическую экономику, в которой нефтяные доходы, контракты и институты Венесуэлы служат интересам приспешников режима и вашингтонских переговорщиков, превращая демократию из заявленной цели в главное препятствие. Спустя несколько месяцев после принесения присяги Родригес её временное правительство по-прежнему укомплектовано сторонниками режима. Более 300 политических заключённых остаются за решёткой, репрессивный аппарат сохраняется в полном составе, а график проведения выборов так и не объявлен. На вопрос, когда венесуэльцы смогут проголосовать, Родригес ответила: «Не знаю, когда-нибудь».

Послание едва ли может быть яснее. Спустя два года после того, как венесуэльцы подавляющим большинством голосов проголосовали за кандидата в президенты от оппозиции Эдмундо Гонсалеса, но стали свидетелями того, как его убедительную победу у него украли, ни одно из необходимых условий для проведения достоверных выборов так и не было создано. Прежде чем венесуэльцы смогут снова проголосовать, стране необходимы независимый избирательный орган, реестр избирателей, включающий восемь миллионов венесуэльцев, проживающих за рубежом, отмена репрессивных законов режима, международные наблюдатели на выборах и гарантии того, что вооруженные силы уважат их результаты.

Никто уже не может делать вид, что речь идет исключительно о венесуэльских решениях, на которые США не оказывают существенного влияния. Как недавно сообщилагазета «Нью-Йорк Таймс», Рубио фактически контролирует финансы Венесуэлы и распределение её природных ресурсов. По некоторым данным, Родригес даже обращается к нему за одобрением важных правительственных назначений.

Более того, большая часть доходов Венесуэлы от экспорта сначала поступает в казну США, которая возвращает их с определенными условиями – такую схему «Нью-Йорк Таймс» сравнила с «родителями, раздающими детям карманные деньги». Осуществляя такой уровень контроля над суверенной страной, каким ни один американский чиновник не обладал со времен Пола Бремера, управлявшего оккупированным Ираком, Рубио получил прозвище «вице-король» как со стороны американских, так и венесуэльских чиновников.

Хотя администрация Трампа хвастается тем, что в Венесуэлу поступают миллиарды долларов доходов от продажи нефти, публичной отчетности о том, сколько было собрано и как были потрачены эти деньги, не было. Демократию нельзя строить на тайных счетах, и демократический переход не может внушать доверие, когда человек, курирующий его, одновременно контролирует финансы.

Новое правительство столкнулось со своим первым серьезным кризисом 24 июня, когда с интервалом в 39 секунд произошли два мощных землетрясения магнитудой 7,2 и 7,5, опустошившие Каракас и прибрежный штат Ла-Гуайра. По собственным подсчетам правительства, погибли почти 5 000 человек, а более 16 000 получили ранения. Гражданские организации по-прежнему считают десятки тысяч человек пропавшими без вести, при этом, по сообщениям, силы безопасности препятствовали спасательным работам.

Родригес отвергла критику в адрес мер реагирования, назвав её заговором против своего правительства, а введ ённое в результате чрезвычайное положение стало очередным предлогом для затягивания демократического перехода. В сегодняшней Венесуэле даже стихийные бедствия служат интересам тех, кто находится у власти.

Ничто так ясно не свидетельствует о истинных намерениях администрации Трампа в отношении Венесуэлы, как её отношение к Марии Корине Мачадо – лидеру оппозиции, которая объединила демократическое движение Венесуэлы и стала лауреатом Нобелевской премии мира 2025 года. Когда она попыталась вернуться домой после землетрясений, правительство Родригес закрыло воздушное пространство страны и пригрозило всем, кто мог бы ей помочь.

Правительство Родригеса действовало не в одиночку. Американские чиновники заставили самолет Мачадо развернуться, а один из высокопоставленных сотрудников Белого дома назвал ее попытку вернуться«гротескным политическим оппортунизмом». Сотрудничая с венесуэльским режимом, чтобы удержать самого популярного демократического лидера страны в изгнании, Рубио подорвал образ «доброго полицейского», который он так тщательно культивировал.

Венесуэльцам в США пришлось не лучше. Администрация продолжает подвергать их визовым ограничениям, прекратила предоставление гуманитарного разрешения на пребывание 117 000 венесуэльцам, которые въехали в страну на законных основаниях при поддержке американских спонсоров, лишила сотни тысяч людей временного защищенного статуса и продолжает организовывать рейсы по депортации в Каракас. Если ситуация в Венесуэле была настолько невыносимой, что оправдывала смещение ее правителя, как она может быть достаточно безопасной, чтобы принять тех самых людей, которые бежали от его правления?

Так какой же Рубио настоящий? Осаждённый защитник свободы? «Добрый полицейский», успокаивающий венесуэльскую демократическую оппозицию, пока администрация заключает свои собственные сделки? Или влиятельный наместник, чьи действия дают понять, что венесуэльская демократия никогда не была ничем иным, как разменной монетой? Возможно, ответ уже не имеет значения. Неоднозначность – это не добродетель; это выбор.

В ближайшие месяцы, несомненно, последуют новые заявления. Возможно, будет объявлена дата выборов, создан фонд восстановления или сделан еще один жест в сторону оппозиции. Оценивайте такие обещания только по тому, что можно проверить: освобождение политических заключенных; избирательная комиссия, которой венесуэльцы могут доверять; подлинный реестр избирателей; Мачадо дома и в безопасности; а также отчетность по каждому доллару доходов от нефти. Все, что не соответствует этим критериям, – это театр.

Авторские права: Project Syndicate, 2026. www.project-syndicate.org