Почему чиновники бедные, а госаппарат дорогой?

Госслужба в Казахстане стала темой, о которой не говорит только ленивый. С одной стороны – регулярные сводки о коррупционных делах и задержаниях чиновников. С другой – жалобы самих госслужащих на низкие зарплаты, переработки и незащищенность. А сверху на все это накладывается бесконечный поток «реформ», в которых уже сложно уследить, что реально изменилось, а что осталось лозунгом.

Дублирование функций – признанная проблема

Начнем с главного – действительно ли казахстанские госорганы дублируют друг друга? Ответ – да, и это не оценочное суждение критиков, а официально зафиксированный факт, который государство само пытается исправить уже больше двадцати лет.

Еще в 2003 году в Концепции разграничения полномочий между уровнями государственного управления прямо признавалось, что дублирование и пересечение функций «по вертикали и по горизонтали» государственного управления нужно минимизировать. В 2014 году вышел отдельный указ президента о разграничении полномочий между уровнями госуправления. Тогда часть функций правительства передали центральным и местным органам, чтобы разгрузить и упорядочить систему.

Но проблема оставалась настолько актуальной настолько, что понадобилась новая волна реформ. По данным Национального доклада о состоянии государственной службы за 2023 год, на первом этапе административной реформы децентрализовали 496 функций, из которых 473 передали от правительства в центральные госорганы, две – между самими центральными органами, а 21 – в местные исполнительные органы. Параллельно из законов исключили 364 функции как избыточные или формальные, часть из них просто закрепили на уровне внутренних положений госорганов, а часть убрали вовсе. Правительство провело функциональный анализ деятельности 27 госорганов, включая ведомства и подведомственные организации, и по каждому дало заключение о том, что можно сократить или передать.

Отдельно стоит упомянуть избыток руководящих должностей. Опрос почти 33 тыс. госслужащих показал, что 19% из них считают нужным сократить число начальников для устранения дисбаланса в структурах. По итогам работы более 250 руководящих должностей преобразовали в исполнительские.

Но и это проблему не решило. С 1 июля 2026 года в Казахстане вступила в силу новая Конституция, и вместе с ней стартовал очередной этап реформы государственного управления. Местным властям передают порядка 38 функций на уровень областных акиматов и еще 18 функций на районный уровень, а часть налогов и сборов закрепляется за местными бюджетами. Формально цель все та же – избавить центр от лишней нагрузки и не размывать ответственность между уровнями власти.

Так что дублирование функций – хронический диагноз казахстанской системы управления, с которым борются волнами уже два десятилетия, но который так и не удается вылечить окончательно.

Сколько получают чиновники

Миф о «мизерных зарплатах» чиновников нуждается в уточнении – слишком велик разброс.

По данным Finprom на основе Бюро национальной статистики, средняя номинальная зарплата чиновников, то есть работников сферы госуправления, обороны и обязательного соцобеспечения, по итогам 2025 года составила 372,2 тыс. тенге. Это чуть ниже средней зарплаты по стране в целом (около 412-429 тыс. тенге в 2025 году). При этом номинально зарплата выросла на 10,2% за год, но с учетом инфляции реально уменьшилась на 1,1%.

Огромный разброс и по регионам. В Астане чиновники получают в среднем 618 тыс. тенге, что на 66% больше среднего показателя по стране. В Алматы около 418 тыс. А вот в Жамбылской области средняя зарплата чиновника составляет всего 301,9 тыс. тенге, в Шымкенте – 317,2 тыс. Модальная зарплата, то есть та, что встречается чаще всего среди чиновников, – всего 223,2 тыс. тенге, что заметно ниже и средней зарплаты по стране, и «официальной» средней по чиновникам.

Есть и сегментное неравенство. Самые высокие зарплаты неожиданно оказались в сфере социального обеспечения – около миллиона тенге, в международной деятельности – 679,8 тыс., в республиканских госорганах – 764,1 тыс. То есть верхушка системы получает в разы больше, чем рядовые сотрудники местных исполнительных органов.

На самом верху пирамиды суммы, конечно, совсем другие. По официальным данным на 2024 год, премьер-министр и его заместители получали 2,46 млн тенге, министры – 1,52 млн, акимы областей и городов республиканского значения – 1,69 млн. А вот главы сельских округов и поселков зарабатывали всего около 443 тыс. тенге.

Так что утверждение о «мизерной» зарплате справедливо скорее для младших и региональных должностей, чем для системы в целом. Именно эта разница, судя по опросам самого Агентства по делам госслужбы, служит одной из главных причин увольнений – более 22% уходящих с госслужбы называют низкую зарплату причиной своего решения.

При этом государство признает проблему. 19 мая 2026 года президент подписал новый закон «О государственной службе РК», который впервые закрепляет обязательную индексацию зарплат госслужащих не реже одного раза в три года. Ожидаемый размер индексации – 7-10% от оклада. До этого повышения зарплат носили скорее эпизодический характер и зависели от конкретных решений правительства.

Соцпакет и гарантии

Социальная защита госслужащих устроена шире, чем принято думать, но и здесь есть заметные пробелы, о которых сами чиновники говорят охотнее, чем принято считать.

Госслужащие центральных органов обслуживаются в Медицинском центре Управления делами президента. К примеру, за 2023 год там прошли обслуживание более 11 тыс. сотрудников, а санаторно-курортное лечение получили 2791 человек. Существуют программы жилищной поддержки для сельских специалистов. По программе «С дипломом в село» 77 госслужащих в аппаратах сельских акимов получили бюджетные кредиты на жилье на общую сумму 391,6 млн тенге, еще 236 служащим выплатили подъемные пособия. Для тех, кого переводят на работу в другой населенный пункт без служебного жилья, с 2023 года действуют ротационные выплаты. На практике они пока выплачены лишь единицам сотрудников, но механизм формально работает.

Новый закон о госслужбе 2026 года существенно расширил этот пакет. Теперь чиновникам положены жилищные выплаты и полная компенсация расходов на переезд и аренду при переводе в другой город, доступ к льготным ипотечным программам, внеочередное устройство детей в детские сады, дополнительные оплачиваемые дни отпуска в зависимости от стажа – три дня при стаже от 10 лет, пять дней от 15 лет, десять дней от 20 лет. Тем, кто отработал больше 25 лет и имеет государственные награды, при выходе на пенсию положена единовременная выплата в размере четырех окладов. Появился и институт наставничества. Опытные служащие могут продолжать работу до двух лет после достижения пенсионного возраста.

А что не работает так, как задумано? Согласно тому же Национальному докладу, почти половина госслужащих (47%) не имеют собственного жилья, а закредитованность среди них превышает 90%. Свыше 90% опрошенных сталкиваются со стрессом на работе, треть – часто или очень часто. 68% сотрудников задерживаются на работе или доделывают задачи дома, а в 72% случаев компенсации или отгулы за переработки вообще не предоставляются. Почти четверть служащих (23,7%) считают, что их материальное положение за год ухудшилось. Именно на устранение этих дисбалансов и был во многом рассчитан новый закон. Но проверить его реальную эффективность можно будет только через год-два.

Сотни административных реформ

За последние годыв Казахстане провели сотни административных реформ. В 2023 году только по линии госслужбы разработали и приняли 39 нормативных правовых актов – 7 указов президента, 6 постановлений правительства и 26 приказов профильного агентства. В 2024 году в базовый закон о госслужбе внесли изменения в рамках семи отдельных законодательных инициатив, а в целом приняли 26 нормативных правовых актов, направленных на совершенствование системы госуправления. Была утверждена Концепция развития государственной службы на 2024-2029 годы. А в мае 2026 года президент подписал совершенно новый закон «О государственной службе Республики Казахстан», взамен закона 2015 года, и под него еще предстоит разработать около 70 подзаконных актов.

Среди самых заметных содержательных изменений за этот период – переход с 1 января 2024 года на новую систему оплаты труда на основе грейдирования, введение института контрактных служащих для проектной работы, запуск цифрового формата отбора кандидатов через портал «Е-қызмет» с обезличиванием кандидатов и системой прокторинга, а также норма увольнения политических служащих «в связи с утратой доверия», после которой человек не может вернуться на госслужбу три года.

Мнения профессионального сообщества расходятся, но общий тон скорее скептический – реформы признают, а вот их реальную эффективность ставят под вопрос.

Политолог Данияр Ашимбаев не раз называл отдельные новшества Агентства по делам госслужбы «реформой ради реформы». Например, разбирая новые требования к политическим госслужащим, он указывал на нелогичность отдельных норм, включая требование о сохранении профильного образования у руководителей аппаратов. Ранее он же отмечал, что казахстанское государство «намодернизировало» и «нареформировало» так много, что назрела необходимость не в новых реформах, а в ревизии уже сделанного, поскольку без работающих институтов планирования и контроля за результатами любые новые инициативы рискуют повторить судьбу предыдущих.

Депутат сената Амангельды Нугманов в мае 2026 года писал, что между политической волей президента и реальной работой исполнительной системы сохраняется заметный разрыв. По его оценке, кадровые решения до сих пор принимаются разрозненно разными ведомствами, что размывает единые стандарты и ответственность. Отдельно он обратил внимание на систему тестирования при отборе на госслужбу. По его словам, профессиональное сообщество все чаще говорит о том, что тесты проверяют не реальные знания, а умение обходить технические ловушки. А главное – добросовестные госслужащие остаются слабо защищены от несправедливых наказаний, хотя механизм наказания хорошо развит.

Отдельный пласт критики касается антикоррупционной реформы. В июне 2025 года Агентство по противодействию коррупции реорганизовали, присоединив его к Комитету национальной безопасности. Transparency International Kazakhstan восприняла это решение с тревогой. Исполнительный директор организации Мурат Данияр заявил, что концентрация антикоррупционных функций в закрытых силовых структурах рискует превратить борьбу с коррупцией в кампанию без независимого надзора и подотчетности. И статистика пока подтверждает опасения экспертов.

По итогам 2025 года Казахстан опустился в Индексе восприятия коррупции Transparency International до 96-го места из 182 стран с 38 баллами из 100, тогда как годом ранее страна занимала 88-е место с 40 баллами. Целевой показатель, заложенный в Концепции антикоррупционной политики на 2022-2026 годы, предполагал 44 балла, то есть фактический результат оказался заметно хуже плана.

По официальным данным на начало 2024 года, фактическая численность госслужащих в Казахстане составляла чуть более 83 тыс. человек при штатной численности свыше 90 тыс. При населении страны более 20 миллионов человек это дает соотношение примерно один чиновник на 200 граждан. Много это или мало – вопрос дискуссионный: министр финансов Мади Такиев в 2024 году заявлял, что «огромной армии чиновников» в Казахстане нет и штат скорее нужно увеличивать, тогда как отдельные депутаты и аналитики годами указывают на избыточность госаппарата по сравнению с развитыми странами. Истина, вероятно, где-то посередине, и зависит не столько от абсолютного числа чиновников, сколько от того, чем конкретно они заняты и насколько дублируют друг друга.

Доля женщин на госслужбе стабильно держится на уровне 55-56% уже несколько лет подряд, а средний возраст госслужащего составляет 40 лет. При этом уровень «чистой» сменяемости кадров в 2023 году составил всего 4,9%. Госслужба остается довольно стабильным местом работы, несмотря на все жалобы. Любопытно и то, что 51% опрошенных служащих признались, что задумывались о смене деятельности, но реально уходят по собственному желанию единицы. Судя по всему, привлекательность альтернатив на рынке труда не так высока, как кажется на первый взгляд.

Общественный мониторинг качества госуслуг в 2023 году показал рекордный за девять лет уровень удовлетворенности населения – 81,3%. Это довольно неожиданная цифра на фоне общего скептицизма по отношению к госаппарату, и она напоминает, что фронт-офис государства – ЦОНы, портал электронного правительства, автоматизированные сервисы – и его кадровая политика внутри самих госорганов – это две разные истории, которые развиваются не синхронно.

Если смотреть только на республиканский бюджет, то содержание системы госуправления обходится примерно в 1,1 трлн тенге в год. Это около 4% всех расходов республиканского бюджета, или почти 3 млрд тенге ежедневно. Однако эти средства идут не только на заработную плату чиновников. В них входят расходы на содержание центральных госорганов, дипломатической службы, информационных систем, государственного аудита, выборов, материально-техническое обеспечение и другие функции государства. Поэтому реальная стоимость именно чиновничьего аппарата заметно ниже этой суммы, хотя в открытом бюджете отделить ее полностью практически невозможно.