Почему из кандидатов в депутаты Курултая «выпали» Ашимбаев и Кошанов

Исчезновение Маулена Ашимбаева и Ерлана Кошанова из предвыборных списков оказалось едва ли не громче появления в них новых лиц. Означает ли это закат двух парламентских тяжеловесов или паузу перед новым карьерным взлетом? Exclusive.kz разбирает главные версии кадровой интриги: почему бывшие спикеры остались за бортом будущего Курултая и какие роли – от премьерского кресла до поста вице-президента – могут ждать их в новой политической архитектуре Казахстана.

Когда партия Әділет представила список кандидатов в будущий Курултай, внимание журналистов, экспертов и просто наблюдателей привлекло не столько появление новых фамилий, сколько отсутствие знаковых старых. Среди списантов не оказалось спикеров обеих палат прежнего парламента – сенатора Маулена Ашимбаева и мажилисмена Ерлана Кошанова, которые еще недавно считались «скрепными» для парламентской вертикали.

Сознательная «департизация» перед высоким назначением?

На первый взгляд причина очевидна: оба «мавра» сделали свое дело и могут уходить. Однако в казахстанской политике подобная логика далеко не всегда работает. История кадровых решений показывает, что исчезновение из публичного поля нередко оказывается прологом к более высокому витку карьеры. Именно поэтому главный вопрос сегодня звучит иначе: не уходят ли Ашимбаев и Кошанов из парламента потому, что их готовят к совершенно другим ролям в новой политической архитектуре?

Большинство комментариев журналистов и политологов пока сводится к трем версиям. Первая – власть сознательно разводит партийную и государственную вертикали. После конституционных реформ руководители высших институтов должны восприниматься не как партийные лидеры, а как государственные деятели. В этом случае отсутствие спикеров в списке становится скорее символическим шагом. Вторая – обновление элиты. Новый Курултай должен продемонстрировать смену поколений, а значит, прежние рулевые законодательной власти неизбежно уступят место новой плеяде. Однако, тут, как говорится, возможны варианты.

Если внимательно посмотреть на политическую эволюцию Маулена Ашимбаева последних лет, становится заметно, что он давно перестал быть исключительно председателем сената, шаг за шагом утверждаясь в роли полноценного публичного политика – не просто проводника «курса партии и правительства», но креативщика, создателя новых смыслов. Дискуссионный клуб Taldau, который он модерировал, постепенно превратился в одну из немногих государственных площадок, где обсуждались не только достижения власти, но и реальные проблемы государственного управления. Для председателя верхней палаты подобный стиль выглядел необычно. Фактически он начал выполнять функции публичного политического координатора.

У Ашимбаева есть еще одна особенность, которая отличает его от многих других казахстанских топ-чиновников: его фигуру не связывают с крупными финансово-промышленными группами или региональными элитами. Практически вся его карьера – от КИСИ до АП и сената -– строилась внутри государственной бюрократии. Понятно, что человек, не обладающий собственной автономной политической базой, значительно легче вписывается в модель персоналистской власти, где ключевым источником политической легитимности остается глава государства. Это серьезный плюс Ашимбаева, до последнего времени позволявший многим экспертам уверенно «назначать» его председателем нового однопалатного парламента.

Однако, в окончательных предвыборных списках ни одной из семи казахстанских партий его фамилии не оказалось. Хотя, заметим в скобках, Маулен Ашимбаев довольно органично смотрелся бы не только в предполагаемой партии парламентского большинства, но и, как минимум, в еще двух участвующих «в деле» политформированиях…

С другой стороны, если человек готовится к надпартийной роли, логично заранее вывести его из Прокрустова ложа партийно-парламентской вертикали. Поэтому отсутствие Ашимбаева в списке можно трактовать и совершенно иначе – как сознательную «департизацию» перед новым высоким назначением.

С учетом новой институциональной конструкции, в которой появится пост вице-президента или, именно Ашимбаев выглядит одним из наиболее логичных кандидатов. Такой сценарий объяснил бы сразу несколько «странностей». Во-первых, отсутствие его фамилии в адилетовском партсписке. Во-вторых, его заметную публичную активность последних месяцев существования сената. В-третьих, постепенное превращение из просто «чиновника (каковым, по сути, является в наших реалиях должность председателя сената) в политика, регулярно и жестко высказывающегося на ключевые темы развития государства.

В этом случае должность вице-президента стала бы не формальным повышением, а принципиально новой политической ролью. Фактически Ашимбаев мог бы превратиться в самого влиятельного публичного чиновника после президента – человека, который отвечает за политическую координацию, взаимодействие институтов власти и публичное сопровождение реформ.

Головокружительный для карьеры навык

У Ерлана Кошанова, казалось бы, меньше карьерных перспектив вне привычной парламентской системы координат.

С одной стороны, после января 2022 года именно он обеспечивал законодательное сопровождение всех шагов президента Токаева. Однако, если Ашимбаев постепенно расширял свое присутствие в публичном пространстве, то Кошанов, напротив, оставался в тени все время, за исключением парламентских выборов. Поэтому, на первый взгляд, у Ашимбаева гораздо больше шансов стать главным бенефициаром новой институциональной модели.

Но, учитывая специфику отечественной кадровой политики, можно трактовать отсутствие экс-спикера сената в списках кандидатов в Курултай как начало его политического заката. Тем более, что многим отечественным элитариям могла не слишком понравиться его заметная публичная активизация последнего времени, особенно яркий и по сути своей антиправительственный демарш 18 июня.

Как писал тогда Exclusive.kz, «сенатский выпад Ашимбаева от 18 июня можно расценить не просто как сигнал о необходимости «скорректировать» экономический курс, но главным образом как некий политический манифест. Не исключено, что это серьезная заявка на переформатирование всего государственного курса через кресло вице-президента, открывающее прямой конституционный путь к вершине политического Олимпа». В контексте последовавших за этим событий можно предположить: именно 18 июня стало датой, предопределившей выпадение Ашимбаева из государственной политико-управленческой обоймы.

В свою очередь, нельзя исключать новый карьерный взлет Ерлана Кошанова, например, в премьер-министры или в те же вице-президенты. Ерлан Жаканович, в отличие от Маулена Сагатхановича, не только неамбициозен (что для верхушки отечественного политического класса во все времена было ключевым условием выживаемости), но и абсолютно не самостоятелен в принятии решений, не способен креативить. Зато он обладает чрезвычайно востребованным на сегодняшний день исполнительским талантом – верно понимать и неукоснительно исполнять любые пожелания высшего руководства.

К слову, именно за это в свое время похвалы президента удостоился нынешний столичный градоначальник.

«В лице акима Жениса Касымбека я нашел человека, который понял, что я требую. До этого, не хочется говорить об этом, но понимания не было», – признался Касым-Жомарт Токаев на совещании по развитию Астаны.

На сегодняшний день это самый востребованный для головокружительной карьеры навык, который Кошанов довел практически до совершенства.

Конечно, им неплохо владеет и бывший рулевой сената. Однако, кто знает, каких сюрпризов можно ждать от человека, отважившегося не просто «покритиковать» текущую деятельность исполнительной власти, но поставить под сомнение правильность всей государственной экономической политики…