Политолог: Казахстану пора стать не посредником, а «якорем» мира

В мире, где даже сверхдержавы всё чаще оказываются бессильны остановить войны, Казахстан продолжает заявлять о готовности стать посредником. Но, возможно, главный вопрос сегодня не в том, кто усадит стороны за стол переговоров, а в том, кто сможет предложить им устойчивый мир. Эльданиз Гусейнов, сооснователь политического форсайт-агентства «Nightingale Intelligence» убеждён: главный ресурс Казахстана – не дипломатические декларации, а экономика, транспортные коридоры и способность формировать пространство стабильности.

Посредничество начинается не за столом переговоров

– Президент Токаев неоднократно предлагал Казахстан в качестве посредника или переговорной площадки для урегулирования международных конфликтов – от российско-украинского до ближневосточного. Насколько сегодня это вообще реалистично?

– Если Казахстан действительно стремится стать средней державой, то, на мой взгляд, нам стоит переосмыслить само понятие посредничества. Влиять на международные процессы можно не только через классическую дипломатию.

Приведу пример. Сегодня активно обсуждается проект транспортного коридора через Южный Кавказ. На форуме «Орбели» в Армении, куда меня пригласила администрация премьер-министра Никола Пашиняна, я спросил его, каким он видит потенциал сотрудничества Южного Кавказа и Центральной Азии. Он ответил, что любой транспортный коридор должен быть наполнен содержанием. Сейчас основной интерес связан с поставками критически важного сырья, но хотелось бы, чтобы речь шла уже и о продукции с высокой добавленной стоимостью.

Именно экономическое сотрудничество Европы и США с Центральной Азией, а также развитие Среднего коридора через Южный Кавказ сегодня становится одной из ключевых мотиваций для Армении, Азербайджана, Европейского Союза и США. Поэтому миростроительство – это не только посредничество за столом переговоров. Это ещё и создание условий, при которых у стран появляется общий интерес к стабильности.

Ещё одно важное направление – инициатива по созданию регионального центра ООН в Алматы для Центральной Азии и Афганистана. Казахстан также всё активнее выстраивает взаимодействие с Афганистаном, позиционируя себя как государство, способное вносить вклад в региональную стабильность. Но его эффективность во многом определяется тем, какие долгосрочные инструменты государство может предложить для закрепления мира.

Казахстан уже играет заметную роль в обеспечении стабильности Афганистана. Вместе с Узбекистаном мы обеспечиваем практически весь импорт муки в эту страну, причём значительная её часть производится из казахстанского зерна. Это пример того, как экономические связи становятся фактором устойчивости.

Поэтому, оценивая потенциал Казахстана, не стоит сводить всё к дипломатическим встречам и подписанным документам. Гораздо важнее то, что мы наращиваем экономическое присутствие на Южном Кавказе, инвестируем в инфраструктуру и транспортные коридоры, создавая основу для долгосрочной стабильности.

Если говорить о реальном посредническом потенциале Казахстана, то наиболее перспективным выглядит направление Афганистан – Пакистан. Именно здесь у нас есть конкретные экономические интересы и проекты в сфере транспортной инфраструктуры. По информации афганских СМИ, во время июньского визита казахстанской делегации в Кабул даже обсуждалась возможность посредничества между двумя странами.

Почему, например, США смогли стать посредником между Арменией и Азербайджаном, хотя там гораздо большую роль играли Турция, Россия, Иран и другие региональные игроки. Но у Вашингтона были экономические инструменты: готовность инвестировать в транспортный коридор, который отвечает интересам обеих сторон. Именно такие проекты позволяют закрепить политические договорённости.

Для Казахстана конфликт между Афганистаном и Пакистаном может стать именно тем случаем, где экономические возможности способны превратиться в реальный инструмент посредничества и долгосрочной стабилизации.

– Какие экономические стимулы Казахстан мог бы предложить в таком случае?

– Прежде всего речь идёт о транзите и торговле. Сегодня товарооборот Казахстана с Пакистаном остаётся невысоким, но для Исламабада крайне важно укрепить свою роль как транзитного хаба. В стране уже создана инфраструктура, вложены значительные средства в транспортные коридоры и порты, и теперь их необходимо наполнять грузами. В этом смысле грузы из Казахстана, Узбекистана и других стран Центральной Азии представляют большой интерес.

Казахстан сегодня обсуждает поставки зерна в Восточную Африку, страны Персидского залива, расширение сотрудничества с Индией. Всё это создаёт дополнительный спрос на транспортные маршруты через регион. Мы уже видим, как продукция из Центральной Азии выходит на новые рынки.

Кроме того, Пакистан заинтересован в казахстанских энергоресурсах. Есть и более масштабные проекты, связанные с транспортными и энергетическими коридорами. Если собрать все эти возможности в единый пакет, то можно предложить Афганистану и Пакистану вполне конкретную экономическую выгоду от нормализации отношений.

По сути, речь идёт о том, чтобы показать сторонам: открытие границы и снижение напряжённости способны принести реальный экономический эффект – от роста торговли до развития транзита и инфраструктуры.

Именно в этом, на мой взгляд, заключается главное преимущество Казахстана. Многие страны могут предоставить площадку для переговоров, но Казахстан вместе с партнёрами по Центральной Азии способен предложить ещё и экономическую модель сотрудничества, которая сделает достигнутые договорённости устойчивыми.

– Вы сказали важную вещь: Казахстан не сможет предложить такой план в одиночку. Может, стоит выступать не от своего имени, а от имени стран Центральной Азии?

– Думаю, такой подход вполне возможен. Казахстан уже сделал важный шаг, исключив движение «Талибан» из списка террористических организаций, что открывает дополнительные возможности для диалога. Не исключаю, что региональные консультации уже идут. Во всяком случае, информация о возможном посредничестве Казахстана уже появлялась в афганских СМИ. Но главным преимуществом нашей страны остаются не дипломатические заявления, а возможность предложить реальные экономические стимулы.

– Часто говорят, что у Казахстана недостаточно геополитического и экономического веса для такой роли. Даже у США, при всех их возможностях, далеко не всё получилось. Может, тогда Казахстану стоит отказаться от подобных амбиций?

– Нет. Отказываться от таких амбиций не стоит. Казахстан часто недооценивают. Это государство, которое поставляет значительную часть нефти в Европу, реализует крупные инфраструктурные проекты и инвестирует в развитие Южного Кавказа и Афганистана. Такой потенциал нельзя назвать слабым.

Посредничество зависит не только от политического веса страны. Важны отношения с участниками конфликта, профессионализм дипломатической службы и наличие реальных инструментов влияния.

Казахстан сегодня обладает хорошими возможностями для диалога с Афганистаном и Пакистаном. Но ещё важнее другое: нам не обязательно стремиться быть классическим посредником. Мы можем стать «якорем» мирных соглашений, обеспечивая их устойчивость через экономические проекты и долгосрочное сотрудничество.

Ренессанс Центральной Азии

– Вы часто участвуете в экспертных дискуссиях. Чувствуется ли, что политический и геополитический вес Казахстана за последние годы вырос?

– Глобально Казахстан по-прежнему не относится к числу крупных игроков. Но в Центральной Азии мы действительно стали ощущать себя гораздо увереннее. Это заметно и на экспертном уровне. На региональных площадках уже чувствуется определённая насторожённость по отношению к Казахстану. Я вижу, что некоторых казахстанских экспертов даже перестали приглашать на отдельные мероприятия. К тому же мы слишком часто говорим о своем лидерстве в Центральной Азии. Поэтому нам не стоит ни занижать собственную глобальную роль, ни пытаться постоянно подчёркивать своё региональное превосходство.

Глобально Казахстан – важный игрок с учётом его роли в энергетике, транспортных коридорах и международных проектах. Но в Центральной Азии нужен равноправный диалог с соседями. Более того, в некоторых сферах Казахстан уже не играет первую скрипку. Например, в Кыргызстане сегодня всё заметнее присутствие Узбекистана. Это сигнал, что региональную политику нужно строить на партнёрстве, а не на соперничестве.

– Может, Казахстану стоит позиционировать себя не как посредника, а как страну, которая продвигает идею региональной стабильности через экономическое сотрудничество?

– Думаю, да. Самый яркий пример – Европейский Союз. Страны готовы идти на серьёзные компромиссы ради тех экономических преимуществ, которые даёт интеграция.

У Центральной Азии тоже есть собственная история успеха. Мы смогли урегулировать большинство приграничных вопросов, открыть границы, нарастить торговлю и превратить сотрудничество в фактор развития. Этот опыт можно предлагать другим регионам – прежде всего Афганистану, Пакистану и Южному Кавказу.

Мне довелось обсуждать это с коллегами в Армении. Там с большим интересом изучают опыт Центральной Азии. Более того, уже появляются документы, посвящённые тому, как модель урегулирования приграничных вопросов в нашем регионе можно использовать на Южном Кавказе.

– Но для этого нужна системная политика, а не разовые заявления.

– Она уже формируется. Сейчас разрабатывается концепция региональной идентичности Центральной Азии, и я участвую в работе над этим документом. Планируется и информационная работа с обществом. Важно, чтобы люди сами начали ощущать себя частью региона.

При этом Казахстан очень неоднороден, и чувство принадлежности к Центральной Азии выражено здесь по-разному. Поэтому мы предлагаем строить региональную идентичность не на истории или географии, а на общих ценностях – взаимном уважении, поддержке, традициях, открытости и единстве в многообразии.

Мне кажется, именно такая инклюзивная модель Центральной Азии может стать нашим главным региональным брендом и со временем – глобальным трендом.

– Есть ли сегодня политики, которых можно назвать моральными авторитетами и настоящими миротворцами?

– Таких фигур становится всё меньше. Одним из последних, на мой взгляд, был бывший президент Финляндии Марти Ахтисаари – лауреат Нобелевской премии мира, участвовавший в урегулировании конфликтов в Косово и Индонезии. Сегодня даже лидеры мировых религий уже не обладают таким объединяющим авторитетом.

Но, возможно, новые моральные авторитеты появятся именно в Центральной Азии. Когда Президент Токаев говорит о Ренессансе Центральной Азии, речь идёт не только об экономике, но и о возвращении к традициям просвещения, взаимного уважения и мирного сосуществования.

Я убеждён, что со временем регион может стать не только экономическим, но и дипломатическим центром. Например, если когда-нибудь состоятся переговоры между Россией и Украиной, логично было бы проводить их не от имени отдельной страны, а именно на площадке Центральной Азии – например, в Самарканде или Бухаре. Исторически наш регион всегда был местом встречи цивилизаций, и сегодня эта роль снова становится востребованной.

– То есть вы считаете, что новые моральные авторитеты могут появиться именно в Центральной Азии?

– Думаю, да. У нашего региона для этого есть все предпосылки. Его главная ценность – инклюзивность, уважение к разнообразию и умение жить вместе, несмотря на различия.

Это особенно важно и для Казахстана. Мы очень разные – по регионам, культуре, традициям. И именно это многообразие нужно воспринимать не как слабость, а как основу нашей идентичности. Мне кажется, в этом и заключается одна из главных сильных сторон Центральной Азии.

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ