Протесты из-за хиджаба: грозит ли Казахстану азербайджанский сценарий

Запрет на ношение хиджаба в школах Азербайджана вызвал протесты и обострил дискуссию о свободе вероисповедания и праве на образование. Почему ситуация переросла в общественный конфликт и какие ошибки могли допустить власти? Грозит ли Казахстану азербайджанский сценарий и какие уроки наша страна должна извлечь из этих событий? Об этом в интервью Exclusive.kz рассказал общественный деятель Олжас Билялов.

Один запрет, два сценария: Казахстан и Азербайджан

– В Казахстане тоже возникали конфликты из-за хиджабов в школах. Почему у нас ситуация развивалась иначе, чем сейчас в Азербайджане?

– Я считаю, что власти Азербайджана допустили ошибку, которой Казахстан в свое время сумел избежать. У нас в 2023 году происходило практически то же самое. В некоторых регионах директора школ начали не допускать к занятиям девочек-мусульманок, которые носили платки. Возник общественный резонанс. Появился канал «Орамал Казахстан», где публиковались обращения родителей. Отцы школьниц собирались возле мечетей в Павлодаре, Караганде и других городах, обращались к президенту, муфтию с просьбой решить эту проблему.

Но у нас активисты, которые разбирались в юридических вопросах, перевели конфликт в правовую плоскость. Мы начали подавать жалобы на директоров, обращаться в суды, добиваться привлечения виновных к ответственности. И это помогло избежать подобного развития событий. Но самое главное – пока шли эти разбирательства, девочки продолжали учиться. Никто не стал радикалом, не произошло массовых столкновений. Напряжение постепенно снизилось.

В Азербайджане, по моим наблюдениям, поступили иначе. Когда начались протесты, в частности вокруг школы № 69 в Баку, власти должны были остановиться и разобраться в ситуации. Но вместо этого конфликт продолжил развиваться, к нему стали присоединяться другие школы. По поступающим сообщениям, дело дошло даже до поджога автомобиля одного из директоров, который не допускал школьниц к занятиям. Если это действительно произошло, речь уже идет об уголовном преступлении.

– Какие действия азербайджанских властей, на ваш взгляд, привели к обострению конфликта?

– Насколько я отслеживал ситуацию, после принятия правительственного постановления один из активистов-теологов публично высказал свою позицию. После этого его привлекли к административной ответственности и арестовали на 30 суток. На мой взгляд, это была серьезная ошибка. Видимо, рассчитывали, что достаточно изолировать одного-двух активистов, и протестная активность прекратится. Но недооценили, насколько чувствительным оказался этот вопрос для религиозной части общества.

Сейчас мы видим, что недовольство выражают не только родители школьниц. Среди протестующих, судя по распространяющимся материалам в соцсетях, есть и отцы, участвовавшие в военных действиях. Они задают вопрос: мы воевали за свою страну, почему теперь нашим дочерям не дают получать образование? То есть конфликт вышел далеко за пределы школьной формы.

– Насколько отличаются правовые основания запрета на ношение хиджаба в школах Азербайджана и Казахстана?

– На самом деле они очень похожи. В Азербайджане принято правительственное постановление, у нас действует приказ министра образования. При этом, если говорить о Казахстане, в приказе нет прямой формулировки о запрете хиджаба. Там говорится, что не допускается включение в школьную форму элементов религиозной атрибутики. Но школы и Министерство просвещения трактуют это положение как запрет на ношение религиозной одежды, в том числе платка.

Цена конфликта

– Сторонники запрета хиджаба нередко связывают его с необходимостью противодействовать религиозной радикализации. Что показывает в этом отношении опыт Азербайджана?

– Я бы как раз обратил внимание на опыт Азербайджана до нынешнего конфликта. Я лично бывал в этой стране, посещал школы, разговаривал с учителями. Там долгое время не было подобного запрета, девочки могли приходить на занятия в платках. При этом их количество было совсем небольшим. Например, возле одной из школ, где учились примерно 1200 человек, я наблюдал около 12 учениц в хиджабах. То есть при отсутствии запрета не было видно массового перехода школьниц на религиозную одежду.

Нам действительно часто говорят, что если разрешить платки, все начнут их носить, произойдет радикализация. Но случай с азербайджанскими школами этого не подтверждает. Наоборот, мы видим обратную реакцию: именно после введения запрета и начала конфликта в социальных сетях появились высказывания, которых раньше практически не было.

Азербайджан – страна с сильной президентской властью. Раньше я практически не встречал публичных оскорблений президента и карикатур на него, а сейчас подобные материалы распространяются в социальных сетях. Есть и более тревожный момент. В некоторых религиозных сообществах в отношении президента стали использовать понятие «такфир» – обвинение мусульманина в неверии.

Для меня это серьезный сигнал. Получается, что меры, которые объясняются необходимостью предотвращать радикализацию, могут, наоборот, усиливать напряжение и способствовать появлению радикальных настроений.

– Насколько серьезными могут быть международные последствия этого конфликта для Азербайджана?

– Я внимательно слежу за происходящим, мне постоянно присылают материалы из Азербайджана, и я вижу, как эта тема распространяется за пределами страны. Одними из первых активно отреагировали турецкие информационные площадки. Затем к освещению подключилась «Аль-Джазира», и тема стала активно обсуждаться в арабоязычном информационном пространстве.

Там задают вопрос: как такое может происходить в стране, которую воспринимают как мусульманскую? На мой взгляд, Азербайджан понес серьезные репутационные потери в исламском мире. Причем это касается как государства, так и лично президента. И я пока не вижу, что власти получили взамен. Не вижу положительного результата ни внутри страны, ни на международном уровне. Не вижу пока такого же массового обращения родителей в суды, как это было в Казахстане. Зато наблюдаю флешмобы, публичные выступления и акции солидарности.

– Как, по вашим наблюдениям, на эти события отреагировало само азербайджанское общество?

– Меня особенно впечатлила общественная солидарность. Распространяется много видеозаписей, на которых ученики поддерживают своих учителей, не допущенных к работе из-за платков.

Есть кадры, где дети со слезами прощаются с учительницами через школьные окна. Поддерживают и самих школьниц. Некоторые блогеры предлагают бесплатные образовательные курсы, другие готовы бесплатно заниматься с девочками репетиторством. Это очень важная реакция общества. Когда человек сталкивается с ограничениями или чувствует себя ущемленным, ему необходима поддержка окружающих.

У нас в Казахстане тоже были подобные примеры. В 2023 году в одной из школ двух девочек, которые хорошо учились, не допускали к занятиям из-за платков. Одноклассники предложили в знак солидарности тоже надеть платки или всем вместе отказаться заходить в школу. Но до такого масштаба общественной реакции, как сейчас в Азербайджане, у нас дело не дошло.

– Какие долгосрочные последствия может иметь противостояние вокруг религиозной одежды в школах?

– Религиозные убеждения невозможно устранить запретами. Можно запрещать платок, оказывать давление на человека, но его вера от этого никуда не исчезнет. Для верующей мусульманки платок – часть религиозной практики. И мы должны научиться жить в обществе, где люди придерживаются разных убеждений. Если вместо этого изолировать какую-то часть общества, постоянно подчеркивать ее отличие, можно прийти к религиозной розни.

Особенно важно понимать, что речь идет о детях. Девочка приходит домой после конфликта в школе, рассказывает родителям, что ее не допустили к занятиям, что она плакала, что к ней отнеслись несправедливо. Все это обсуждается в семье, и у ребенка постепенно формируется отношение к государству и его институтам. Это долгосрочные последствия, которые нельзя недооценивать.

Кроме того, в исламской традиции ношение платка связывается с достижением девочкой половой зрелости. Для верующих семей это не просто вопрос одежды, а вопрос исполнения религиозных обязанностей. Поэтому проблему нельзя решить исключительно административными мерами.

Достаточно одной искры…

– Вернемся к Казахстану. Как сегодня на практике решается вопрос с хиджабами в школах?

– Сейчас ситуация несколько иная, чем в 2023 году. Насколько я вижу по обращениям, девочек в основном допускают к занятиям. Но при этом продолжается давление на родителей. Их вызывают в школу, проводят беседы, требуют, чтобы дети не носили религиозную одежду. При этом ссылаются на приказ министра от 2016 года.

Я неоднократно обращал внимание на формулировку этого документа. Там сказано: «Не допускается внесение в школьную форму элементов религиозной атрибутики». Эта норма адресована прежде всего школам, которые устанавливают требования к форме. Она означает, что школа не может сделать религиозные символы обязательной частью школьной формы. Например, обязать всех носить крестики, полумесяцы или платки. Но на практике ее трактуют иначе: раз нельзя включать религиозную атрибутику в школьную форму, значит, ученицам запрещено приходить в платках.

Я считаю такую трактовку спорной. Ведь в приказе отдельно не перечислены, например, носки, бантики или другие элементы одежды. Но это же не означает, что их автоматически запрещено носить.

Из-за подобного толкования в сложном положении оказываются и директора школ, и классные руководители. Руководство требует провести беседу с родителями. Учитель, у которого сложились хорошие отношения с семьей, вынужден просить: пожалуйста, снимите платок, иначе у меня будут проблемы с руководством. То есть давление передается по всей школьной вертикали.

– С какими еще мерами воздействия сталкиваются родители школьниц в хиджабах?

– Например, родителей могут направлять на комиссии по делам несовершеннолетних, обвиняя в ненадлежащем исполнении родительских обязанностей. Мне неоднократно рассказывали даже об угрозах лишения родительских прав. Но мы же понимаем, что лишение родительских прав – исключительная мера, для которой должны существовать серьезные законные основания. И ставить вопрос таким образом только из-за платка недопустимо.

Кроме того, родителей предупреждают о возможных штрафах. Сначала предупреждение, говорят, затем штраф. Есть и обращения, в которых люди рассказывают об угрозах включить их в некие базы радикально настроенных лиц. Родители приходят к нам и спрашивают: что это означает, на каком основании это делается?

При этом, напомню, Верховный суд Казахстана уже рассматривал вопрос недопуска школьниц к занятиям из-за платка, и было решение о незаконности таких действий. Поэтому подобные ситуации необходимо решать в правовом поле, а не путем давления на семьи.

– Может ли конфликт, подобный азербайджанскому, повториться в Казахстане?

– Такой риск существует. Сейчас казахстанские пользователи активно распространяют видеозаписи и сообщения из Азербайджана. Эта тема бурно обсуждается в интернете, в том числе среди мусульманских блогеров с большой аудиторией. Если у нас снова возникнут случаи массового недопуска школьниц или усилится давление на родителей, это может стать поводом для серьезного общественного резонанса.

Иногда достаточно одного случая, одной искры. Поэтому Казахстану необходимо учитывать происходящее в Азербайджане и не доводить ситуацию до открытого противостояния.

– Как, по вашему мнению, можно урегулировать вопрос ношения хиджаба в казахстанских школах с учетом интересов государства, родителей и самих учениц?

– Прежде всего нужно учитывать мнение самого ребенка. Например, когда речь идет об ученицах начальных классов, с первого по четвертый, действительно может возникать вопрос, насколько самостоятельно девочка принимает решение носить платок. Но если мы говорим о пятом, шестом, седьмом классе, ребенок уже может выразить собственную позицию.

Можно спросить девочку: это твой выбор? Ты сама хочешь носить платок? Если она отвечает, что это ее осознанное желание, то, на мой взгляд, мы должны уважать этот выбор. Это вопрос фундаментальных прав человека, в том числе свободы вероисповедания и права на образование.

Думаю, что общество уже достаточно созрело для обсуждения компромиссного решения. Нельзя просто говорить таким семьям: не устраивают правила государственной школы – открывайте медресе или ищите другое учебное заведение. Почему девочка, которая придерживается религиозных убеждений, должна отказываться от светского образования? Она может хотеть изучать физику, математику, другие предметы на высоком уровне. Не каждый верующий человек стремится получить именно религиозное образование.

Поэтому противопоставлять религиозные убеждения и возможность учиться в обычной школе неправильно.

– Кто, по-вашему, должен участвовать в обсуждении этой проблемы и как можно организовать такой диалог?

– Нужен полноценный диалог с обществом. Причем не формальный, когда государственные органы принимают решения, а затем просто объясняют людям, почему они обязаны их выполнять. Нужно действительно выслушивать родителей, педагогов, юристов, представителей религиозного сообщества.

Такой диалог можно организовать на площадках профильных министерств с участием Духовного управления мусульман Казахстана. Главное – перестать пытаться решать этот вопрос исключительно запретами и административным давлением.

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ