Сергей Агафонов: В Европе оснастили панелями 1,3 миллиона балконов, а мы не можем включить солнечную станцию в программу «Даму»

Казахстанская энергетика стоит на пороге масштабной трансформации. Износ сетей, растущие тарифы и жесткие международные экологические обязательства вынуждают отечественный бизнес искать альтернативу традиционным источникам. Руководитель Green Platform Сергей Агафонов рассказал Exclusive.kz о том, почему солнечные станции окупаются за 5 лет, когда банки начнут массово финансировать зеленую генерацию, и почему летние блэкауты могут стать для Центральной Азии новой нормой.

– В октябре многие из нас почувствовали на себе шок от повышения тарифов на электроэнергию. И это только начало. Какие аргументы есть для бизнеса, чтобы заняться установкой альтернативного оборудования именно сейчас?

– Один из главных стимулов – это действительно рост тарифов. Я сторонник их увеличения и продолжаю утверждать, что существующие тарифы на электроэнергию и тепло еще не достигли своей ценности. Мой прогноз – рост примерно на 20%, который будет происходить в ближайшие 3-4 года, примерно до 2030 года. После этого тариф должен индексироваться темпами, опережающими инфляцию.

Но у сферы распределенной генерации есть фундаментальная роль. По итогам девяти месяцев 2026 года доля ВИЭ в энергобалансе Казахстана составила 8,4%. С 2019 года этот показатель увеличился примерно в четыре раза, тогда он составлял порядка 2%. Вводя крупномасштабные ВИЭ (а у нас задекларировано несколько гигаваттных проектов), очень важно параллельно вводить аналогичный объем распределенной генерации. Это дает энергосистеме устойчивость, поскольку генерация «размазана» по системе, а не сконцентрирована в отдельных точках.

В Германии, где доля ВИЭ достигает 60%, примерно 60–65% солнечной энергии – это крышная генерация. У них уже оснащено солнечными панелями 1,3 миллиона балконов. Домохозяйства предоставляют свои площадки и получают скидку на электроэнергию, а энергосистема получает устойчивость. К 2050 году доля ВИЭ в энергобалансе Казахстана будет не менее 50%, все идет к этому.

– При старых тарифах установка такого оборудования окупалась от 3 до 7 лет. Как рост тарифов изменит сроки окупаемости?

– Размер тарифа – важный фактор, но есть и инсоляция, интенсивность солнечного излучения. На севере Казахстана коэффициент использования установленной мощности (КИУМ) составляет порядка 10–11%, а на юге при использовании трекеров он может достигать 20–21%. Второй важный показатель – цена капитала, однако сегодня нет масштабного ассортимента финансовых инструментов. Если говорить о венчурном капитале с небольшими ставками, то на юге окупаемость может достигать всего двух лет. На севере это 3–4 года. В среднем солнечные электростанции окупаются не более чем за 5 лет, а верхняя граница в 7 лет свойственна скорее бытовым накопителям.

– В Узбекистане государство субсидирует установку альтернативных источников энергии. Что у нас с этим в Казахстане и почему таких механизмов мало?

– У нас нет финансовых инструментов, но мне ближе западноевропейский опыт, когда рынок стимулируется, а не управляется государством напрямую. В Европе один из самых востребованных инструментов – это некое подобие лизинга, когда банк предоставляет деньги на покупку солнечной станции, а домохозяйство рассчитывается постепенно.

Ведь в целом лизинг в Казахстане развит очень хорошо, порядка 90% сельхозтехники приобретается по этой схеме. Но лизинговые компании пока не воспринимают солнечные электростанции как объект. При этом трактор прослужит 8–10 лет, а солнечная станция прослужит как минимум 20–25 лет, выпуская ликвидный товар с постоянно растущей ценой. Производители дают гарантию на панели до 30 лет. Мой прогноз – в горизонте трех лет банки начнут интенсивно заключать договоры лизинга на установку солнечных станций, и это приобретет массовый характер.

– Год назад вы говорили, что банки неохотно кредитовали такие проекты. Ситуация изменилась?

– Ситуация не сильно поменялась, банкам и лизинговым компаниям нужно показывать рабочие модели, обеспечивающие возврат займов и заработок. Первая такая модель – Абайская швейная фабрика. За 9 месяцев работы стало ясно, что порядка 90% потребления фабрики будет закрыто от установленной солнечной электростанции со скидкой 15%. Проект финансировался за счет венчурного капитала.

Буквально к концу октября мы планируем объявить о запуске еще одного проекта в городе Сарань Карагандинской области. Там впервые в Казахстане будет установлена солнечная электростанция по схеме лизинга. Когда мы покажем финансистам эту модель и возврат инвестиций, я уверен, подобные проекты ждем масштабирование.

– Как выглядит рынок солнечных панелей в стране с точки зрения импорта и местного производства?

– Это крайне болезненная тема. Сейчас превалирует китайское оборудование, которое закрывает порядка 60–70% мирового рынка. Отечественные производители есть, но у нас отсутствует полноценный протекционизм. На ввоз импортного оборудования действует освобождение от НДС, то есть мы стимулируем иностранных производителей. Сам Китай 1 апреля отменил экспортные преференции для своих производителей, а мы на ввоз оставили. Чтобы развивать собственное производство, нужно отменять этот льготный НДС. Китайские и европейские панели должны подорожать на территории Казахстана, тогда все окажутся в одинаковых условиях.

– Нужна ли государственная программа по стимулированию генерации альтернативной энергии?

– Увы, пока нам не удается включить солнечную станцию даже в перечень объектов фонда «Даму» для финансирования. Я был бы больше за Национальный проект по энергосбережению, где понадобится административная помощь. Поэтому пока главный фактор, который будет поддавливать на этот сектор – это тарифы.

Кроме того, распределенная генерация производит углеродные единицы, которые можно продавать на международных рынках. Огромный потенциал лежит в наладке сбора углеродных единиц с розницы. Распределенная генерация сокращает плечо передачи электроэнергии и стимулирует снижение потерь в сетях.

– Тем не менее, вам удалось запустить пилотный проект на территории СЭЗ «Сарыарка»?

– Да,Green Platform Industries выиграла конкурс на установку пилотной электростанции на СЭЗ «Сарыарка» мощностью 1 МВт. Резиденты СЭЗ покупают энергию с оптового рынка, где тарифы сейчас стали выше, чем на розничном. Поскольку 1 МВт – это немного, вся электроэнергия уйдет на нужды самой СЭЗ (на компенсацию потерь в сетях и хозяйственные нужды).

Вторая важная роль этого проекта – расшивка узких мест в сетях. Когда СЭЗ не может выдавать техусловия на подключение новых мощностей, распределенная генерация позволяет расширить это сечение, снижая общую нагрузку на внешние сети. Мы хотим показать эту рабочую модель инвесторам и акиматам для дальнейшего масштабирования.

– Что в итоге дешевле: поддерживать традиционную энергетику или стимулировать ВИЭ? И как вы оцениваете риск блэкаутов?

– Это философский вопрос энергоперехода. К 2060 году Казахстан обязался полностью устранить углеродный след. Сейчас 70% нашей генерации вырабатывается на угле. К 2050 году доля ВИЭ должна составить 50%, а АЭС займет около 20–25%. Трансформация энергетики потребует расходов, и рост тарифов связан не только со снижением износа сетей, но и с этим энергопереходом. Угольная генерация сохранится в небольших объемах, чтобы мы не потеряли компетенцию работы с ней.

Что касается блэкаутов – риск их возникновения растет. Раньше энергетики руководствовались правилом «зимой нагрузки, летом ремонты». Однако из-за экстремальной жары этим летом Центральная Азия впервые в истории достигла пика энергопотребления не зимой, а летом. Из-за высоких нагрузок сети даже летом не могли ремонтироваться. Тот самый блэкаут тоже случился летом во время максимальных нагрузок. Чтобы предотвращать такие ситуации, нам необходимо расширять «узкое горло» и строить транзитные линии постоянного тока, чтобы использовать экспортный потенциал с соседними странами.

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ