Станут ли петроглифы мировым брендом Казахстана?

Тысячи древних изображений, сохранившихся на скалах Казахстана, могут рассказать о прошлом не меньше, чем письменные источники. В них зашифрованы сведения о миграциях, верованиях и жизни народов, населявших эту землю тысячи лет назад. Почему петроглифы называют языком прошлого, который мы до сих пор не научились читать, способны ли они изменить представления об истории Центральной Азии и почему Казахстан имеет все основания стать страной петроглифов, в интервью Exclusive.kz рассказала журналист, исследователь и руководитель проекта «Охотники за петроглифами» Ольга Гумирова.

Прикосновения к вечности

– Ольга, откуда у вас появилась эта блажь — заняться петроглифами? Почему именно петроглифы?

– Наверное, как и многие увлечения, всё началось ещё в детстве. Меня всегда интересовала история, хотя профессией в итоге стала журналистика. Кроме того, я занималась в изостудии, много путешествовала по Казахстану, и интерес к тому, как люди передают информацию через рисунок, тоже появился очень рано.

Настоящим поворотным моментом стало знакомство с петроглифами Тамгалы. Когда я впервые увидела знаменитых солнцеголовых и древние изображения не на фотографиях, а своими глазами, это произвело на меня совершенно неизгладимое впечатление.

Позже я попала в археологическую экспедицию в Ешкиольмес, руководили которой сотрудники Института археологии имени Алькея Маргулана доктор исторических наук Алексей Марьяшев и Александр Горячев. Там я впервые по-настоящему соприкоснулась с этим миром. Когда стоишь рядом с рисунками, которым четыре тысячи лет, начинаешь иначе смотреть и на собственную жизнь, и на историю страны. Это ощущение прикосновения к вечности меня буквально захватило.

Археологи заметили мой интерес и пригласили в экспедиции в качестве научного волонтёра. С 1995 года я участвую в исследованиях Института археологии, и с тех пор петроглифы стали важной частью моей жизни.

– Сегодня всё чаще говорят о том, что петроглифы могут стать туристическим ядром Казахстана. На ваш взгляд, чем уникальны казахстанские петроглифы, что отличает их от наскального искусства других стран? И есть ли государства, которые уже сумели сделать петроглифы своей узнаваемой визитной карточкой и важной частью туристического бренда?

– Слоган «Казахстан – страна петроглифов» придумал один из наших научных волонтёров Юрий Дорохов, и нам сразу показалось, что он очень точно отражает суть. Петроглифы есть во многих странах мира, но Казахстан, по оценкам археологов, относится к числу территорий с самой высокой концентрацией наскальных изображений. Мы иногда шутим: подъезжаем практически к любой сопке и обязательно найдём хотя бы несколько петроглифов.

Но главное – это не просто древние рисунки. Петроглифы представляют собой своеобразную знаковую систему, которая передавала информацию. Они связаны с древними тропами, караванными путями, местами перегона скота и святилищами. Во многих крупных культовых центрах на камнях запечатлены мифы и представления древних племён о мире.

По сути, петроглифы – это уникальный язык прошлого, который позволяет нам лучше понять историю и мировоззрение людей, живших на территории Казахстана тысячи лет назад.

– Значит ли это, что мы ещё не до конца понимаем значение этих символов и сюжетов, и часть этого древнего языка пока остаётся нерасшифрованной?

– Петроглифистика – сравнительно молодое направление археологии. Хотя о наскальных рисунках известно давно, их системное изучение началось лишь во второй половине XX века. В Казахстане одним из первых петроглифы фиксировал ещё Чокан Валиханов, а серьёзные исследования таких комплексов, как Тамгалы, развернулись в 1970-х годах.

Поэтому сегодня мы всё ещё находимся в процессе накопления и осмысления информации. Если раньше исследователи уделяли внимание главным образом самым крупным и эффектным композициям, то сейчас фиксируются абсолютно все изображения. Такой подход позволяет увидеть гораздо более полную картину жизни древних людей.

Более того, многие петроглифы Казахстана имеют аналоги в других регионах мира. Это может свидетельствовать о древних миграциях, культурных связях и распространении общих мифологических представлений. Через эти изображения люди передавали сведения о своих верованиях, мировоззрении и даже практические знания, помогавшие ориентироваться в пространстве. Поэтому значительная часть этого древнего языка ещё ждёт своей расшифровки.

Каменная летопись

– Могут ли петроглифы изменить наши представления об истории Казахстана и Центральной Азии?

– Думаю, рано или поздно это произойдёт. Сегодня исследователи начали системно фиксировать и анализировать петроглифы, а современные технологии позволяют получать данные, которые раньше были недоступны. Многие комплексы находятся в труднодоступных местах, поэтому значительная часть изображений до сих пор недостаточно изучена.

По мере накопления информации наше понимание истории Центральной Азии будет меняться. Уже сейчас некоторые исследователи говорят о сюжетах, которые можно сопоставить с образами «Ригведы» – одного из древнейших памятников мировой мифологии. Если эти гипотезы получат подтверждение, они перевернут представления об истории Казахстана и всего региона.

Впрочем, подобные идеи высказывались казахстанскими археологами ещё в 1990-е годы. Сегодня появилась возможность подкреплять их всё более серьёзной доказательной базой.

– Какую роль петроглифы играют в изучении и осмыслении доисламской истории Казахстана? Что они могут рассказать нам о мировоззрении, верованиях и жизни людей, населявших эту территорию тысячи лет назад?

– Мне кажется странным, когда историю Казахстана начинают отсчитывать только с исламского периода. Археологические памятники и петроглифы показывают гораздо более глубокую и продолжительную историю этой земли.

Первые крупные скопления петроглифов появились около четырёх тысяч лет назад, и эта традиция оказалась удивительно устойчивой. По сути, она сохранялась вплоть до середины XX века. Ещё в 1950–1960-х годах чабаны и жители аулов, расположенных рядом с известными комплексами, продолжали оставлять на камнях свои изображения.

Поэтому петроглифы позволяют увидеть историю Казахстана как непрерывный культурный процесс, который начался задолго до исламской эпохи и сохранил связь времён на протяжении тысячелетий.

– Почему именно в Казахстане сосредоточено огромное количество петроглифов? Значит ли это, что наши предки были очень творческими людьми, или дело скорее в том, что здесь наскальное искусство просто лучше сохранилось, чем в других регионах мира?

– Часто кочевые народы упрекают в том, что у них якобы не было письменности. Но петроглифы показывают, что рисунок тоже может быть мощным способом передачи информации. Сегодня, когда нам привычен язык комиксов и визуальных образов, это становится особенно очевидно.

Наскальные изображения – это не просто картинки, а сложная символическая система, в которой зашифрованы знания, представления о мире и важные сообщения. Проблема лишь в том, что мы пока не умеем полностью читать этот язык.

Сейчас идёт накопление и анализ огромного массива данных, и я не исключаю, что в будущем, в том числе с помощью искусственного интеллекта, мы сможем гораздо глубже понять, какую именно информацию древние люди закладывали в свои рисунки.

– Многие могут сказать: «Ну петроглифы и петроглифы. Козёл на камне, охотник, какие-то фигуры и что в этом особенного?» Почему эти, на первый взгляд, простые изображения представляют такую ценность для истории и культуры?

– Я бы не назвала эти изображения примитивными. Среди петроглифов есть настоящие шедевры древнего искусства, и встречаются они не только в Тамгалы, но и во многих других святилищах Казахстана.

Нужно понимать, что это не рисунок на бумаге. Изображение высекалось в камне, где нет права на ошибку: неверный штрих невозможно стереть или исправить. Для такой работы требовались огромное мастерство, точность и чёткое понимание замысла.

Когда люди впервые видят хорошо сохранившиеся петроглифы эпохи бронзы, они обычно бывают поражены уровнем исполнения. Некоторые изображения настолько тонкие и детальные, что мы до сих пор не знаем, какими именно инструментами они были созданы.

– Почему именно в Жетысу и Алматинской области сосредоточено так много петроглифов?

– Вероятно, потому что Жетысу было своеобразным перекрёстком древних миграционных путей. Кроме того, здесь сложились благоприятные природные условия для сохранности петроглифов.

Но есть и ещё один важный фактор: местные жители веками бережно относились к этим памятникам, воспринимая их как наследие своих предков. Во многом именно благодаря этому многие комплексы сохранились до наших дней практически без серьёзных повреждений.

Место, где прошлое остаётся живым

– Чувствуете ли вы сегодня поддержку государства и общества в продвижении идеи «Казахстан – страна петроглифов»?

– Если говорить о государстве, то сегодня важнее всего, чтобы чиновники просто не мешали и добросовестно выполняли свои обязанности по охране наследия. В последние годы такое понимание со стороны профильных структур постепенно появляется.

Что касается общества, то интерес к петроглифам и древней истории Казахстана заметно растёт. Всё больше людей осознают, что эти памятники – свидетельство многотысячелетней истории нашей земли и наследие, которое необходимо сохранить.

Постепенно приходит понимание, что Казахстану есть чем гордиться. У нас есть уникальные святилища и памятники возрастом в тысячи лет, и это не менее ценная часть мировой истории, чем знаменитые древности других стран.

– Могут ли петроглифы Жетысу стать таким же узнаваемым мировым брендом, как египетские пирамиды или Мачу-Пикчу? И способны ли мы представить это наследие миру так, чтобы оно стало одной из визитных карточек Казахстана?

– Они не просто могут, они должны стать мировым брендом. По своему историческому и культурному значению петроглифы Жетысу этого заслуживают. Но для этого прежде всего необходимо сохранить то, что у нас есть.

К сожалению, в последние годы всё чаще приходится защищать археологические памятники от разрушения. Мы регулярно организуем аварийные выезды и привлекаем общественность к этой работе. Один из самых болезненных примеров – скопление Архарлы, значительная часть которого уже утрачена.

Главная проблема сегодня даже не в отсутствии туристического интереса, а в сохранении памятников. Многие из них десятилетиями страдали от хозяйственной деятельности. Так, значительная часть комплекса Архарлы была разрушена ещё в период активной добычи строительных материалов. Подобная ситуация возникала и в Кызылтасе под Талдыкорганом, где сопку с петроглифами едва не отдали под карьер. Остановить это удалось только благодаря вмешательству местных жителей, общественников, депутатов, археологов и государственных структур.

При этом многие памятники уже сегодня могли бы стать полноценными туристическими объектами. Однако они по-прежнему недостаточно изучены и защищены. Особенно это касается Ешкиольмеса – одного из крупнейших комплексов петроглифов Евразии, включённого в предварительный список ЮНЕСКО. Здесь до сих пор не завершены полная паспортизация и фиксация всех изображений.

Сложность в том, что многие рисунки находятся в труднодоступных местах, скрыты под патиной и становятся видимыми только при определённом освещении. Поэтому исследования продолжаются, а значительная часть информации, которую хранят эти памятники, ещё ждёт своих исследователей.

– История показывает: народы, которые не берегут своё прошлое, постепенно теряют свою идентичность. Петроглифы – это свидетельства многотысячелетней истории и культуры, поэтому их сохранение – вопрос не только науки, но и того, сохранимся ли мы как нация.

– Потеря связи с малой родиной неизбежно ведёт к потере связи с родиной большой. Именно поэтому сохранение таких мест имеет огромное значение.

Хороший пример – урочище Малалы на реке Коксу, которое может пострадать из-за строительства ГЭС. Здесь рядом находятся памятники разных эпох: могильники бронзового века, раннего железного века, тюркские и казахские захоронения XVIII–XIX веков, древние поселения и петроглифы. Это редкий пример живой связи времён, когда история нескольких тысячелетий существует в едином пространстве.

Для местных жителей это не просто земля. Это часть их семейной памяти, их идентичности и понимания родины. Поэтому угроза уничтожения таких мест воспринимается людьми как личная трагедия.

Иллюстрация на обложке из открытых источников.