Визит Путина в Астану: готов ли Казахстан к трудному разговору с Москвой

Визит Владимира Путина в Астану в конце мая может стать не просто дипломатическим событием, а началом нового этапа отношений между Россией и Казахстаном. На фоне армянского опыта, разговоров об экономическом давлении и борьбы за влияние в Центральной Азии всё громче звучит вопрос: готов ли Казахстан к очень трудному разговору с Москвой? Об этом и не только рассказал в интервью Exclusive.kz директор Центра изучения стран Центральной Азии С5 Куат Домбай.

Армянский урок для Казахстана

– Как вы думаете, какие сигналы Казахстан отправляет миру, принимая у себя столь одиозного политика, как Путин?

– Визит Путина в Казахстан – это не что-то из ряда вон выходящее или идущее вразрез с текущими мировыми трендами, включая международную изоляцию России. Это рабочие встречи, которые у нас всегда проходят с определённой регулярностью. Конечно, его визит на фоне войны в Украине всегда воспринимается всеми очень болезненно и остро. Но соседей, как говорится, не выбирают, к тому же Россия – крупнейший торговый партнёр Казахстана.

Другое дело, что именно этот визит имеет особое значение в контексте обострения растущих торгово-экономических противоречий. Накопилось слишком много вопросов по поводу недопустимой российской экономической политики в рамках единого экономического пространства. Например, блокировка импорта произведённых в Казахстане автомобилей, при том что наше правительство декларировало это как одно из ключевых направлений индустриальной политики.

У нас построен крупнейший мультибрендовый китайский завод с выпуском более 90 тысяч автомобилей дополнительно к нынешним мощностям. Это и заводы Hyundai, и предприятия не только Astana Motors, но и заводы в Костанае и Усть-Каменогорске. И это коренным образом ломает саму философию и миссию единого торгового пространства.

Помимо этого, есть ещё ряд вопросов, которые нуждаются именно в политическом разрешении. Поэтому предстоящий визит Путина в Астану я бы рассматривал не с точки зрения «қалай жұрт қарайды?», а как возможность разрешения очень серьёзных вопросов.

– То есть вы не считаете, что это исключительно политический визит и речь будет идти о вполне конкретных экономических аспектах?

– Товарооборот с Россией по итогам прошлого года достиг более 27 млрд долларов. На этом фоне темпы торговли с Китаем, конечно, значительно выше – 48 млрд долларов, почти в два раза больше. Но структура нашей торговли с Россией тоже вызывает большие вопросы.

В прошлом году, несмотря на небольшой рост, экспорт из Казахстана в Россию упал на 17%. И здесь мы помним крупные истории, когда казахстанская сельхозпродукция не могла экспортироваться в Россию. Были выборочные закрытия для отдельных товаров и ограничения на проезд.

Последний пример – закрытие экспорта и транспортировки казахстанской нефти в Германию через нефтепровод «Дружба». Это было сделано без уведомления в рабочем порядке и не вследствие форс-мажора, как это было, допустим, в Новороссийске. Это удар, нанесённый по международной репутации Казахстана как добросовестного партнёра.

Как мы теперь сможем договариваться с кем-то о поставках нефти или любых других товаров через Россию, если на этом примере все увидели, что Россия в любой момент может просто перекрыть поставки? И даже исходя из элементарной экономической целесообразности, учитывая подобные риски, многие могут отказаться заключать договоры с Казахстаном.

Еще раз – перекрытие поставок через нефтепровод «Дружба», на мой взгляд, произошло без внятного объяснения причин. Хотя технически перенаправить потоки через другие ресурсы не представляет сложности. Завод в Шведте, на который мы экспортировали нашу нефть через частично незагруженный нефтепровод «Дружба», оказался в очень непростом положении. Его пропускная способность, если не ошибаюсь, составляет около 50 млн тонн, при этом он фактически не заполнен.

Мы поставляли туда около двух миллионов тонн нефти, а этот завод обеспечивает бензином Берлин. В итоге они столкнулись с очень сложной ситуацией: чем восполнять эти объёмы на фоне проблем с Ормузским проливом?

Одна из версий – что это были умышленные действия со стороны России, направленные на то, чтобы поставить Германию в тяжёлое положение и вновь продвинуть поставки российских энергоресурсов. Но так дела, как говорится, не делаются, тем более с ключевым партнёром. Поэтому удар, нанесённый по международной репутации Казахстана со стороны России перекрытием транспортного коридора, – очень серьёзен.

То есть мы уже обозначили два вопроса. Первый – перекрытие поставок казахстанской нефти. Второй – закрытие экспорта собранных в Казахстане автомобилей. В результате тот же завод Astana Motors вынужден уволить более двух тысяч рабочих при штате около четырёх тысяч человек.

– Есть ощущение, что в коридорах Акорды сосуществуют два разнонаправленных тренда. С одной стороны – желание всё-таки обозначать и отстаивать собственные позиции. А с другой – стремление сохранять максимальную лояльность к нашему северному соседу. Но мир меняется и складывается ощущение, что в наших взаимоотношениях с Россией начинается какой-то новый этап. Прежний инерционный сценарий уже не работает. Согласны ли вы с этим? И если да, то чем можно охарактеризовать этот новый этап?

– Мир-то меняется, а политика Москвы, по-моему, наоборот, не меняется, если не становится ещё жёстче. Но вот мы прежнюю модель отношений так и не смогли трансформировать.

Никто не говорит, что не нужно торговать с Россией или развивать сотрудничество. Речь идёт об условиях, на которых это сотрудничество строится, о навязывании Казахстану невыгодных условий. Примеры можно приводить из самых разных отраслей. Вспомним ту же авиацию. Мы ведь давно говорили об открытии рейсов в США и так далее.

До этого даже возникали вопросы по рейсам в Монголию – 200 км пролёта над российской территорией Кремль расценивал как нежелательные. То есть сама политика в этом смысле фактически не менялась.

Мир изменился в другом: многие страны, которые раньше активно торговали с Россией, перестали смотреть на ситуацию сквозь розовые очки и начали системно выстраивать более независимую политику, открываясь миру. В этом плане изменилась и позиция Европы. Мы только что видели саммит ЕС в Ереване. А ведь Ереван экономически завязан на России ещё сильнее, чем Казахстан. Если для нас Россия – второй торговый партнёр, то для Армении – первый. К чему это привело, хорошо видно на практике. Россия фактически взяла под контроль армянские железные дороги, электросети через аффилированных олигархов, ту же авиацию.

Если Air Astana выстроила стратегию диверсификации маршрутов, развивала не только направление «север – юг», но и транзит «запад – восток», то у Армении главным и фактически единственным крупным направлением оставалась Москва. И что произошло? В середине 2000-х «Аэрофлот» начал демпинговать и фактически обанкротил армянские авиалинии. А после их банкротства тарифы были повышены в два раза и даже больше по сравнению с прежним уровнем. Это была достаточно показательная история.

Потом армяне попытались запустить собственную авиакомпанию, но она вновь оказалась в тех же условиях, поскольку сохранялась сильная зависимость. В итоге её выкупили «Сибирские авиалинии». Фактически они взяли под контроль воздушный транзит. Именно поэтому сейчас возникают претензии. Тот же Пашинян говорил о желании забрать железные дороги из-под российского управления и передать их в концессию Казахстану, потому что инвестиционные обязательства по развитию инфраструктуры, которые брали на себя РЖД в Армении, на практике просто не выполнялись.

Например, если говорить о направлении Гюмри – это район на границе Армении и Турции, где расположена российская военная база, – там фактически ничего не было построено, проекты были свёрнуты. То есть сама философия была скорее в том, чтобы отстранить Армению от международной инфраструктуры и сделать её полностью зависимой от России.

И здесь интересен ещё один момент. Вся зависимость Армении во многом строится на российском импорте энергоносителей и продуктов питания. А это как раз то, что Казахстан способен поставлять через Срединный коридор: пшеницу, нефть, бензин, продукты питания, мясо. По сути, это именно то, что необходимо армянскому рынку. И в рамках единого экономического пространства ЕАЭС Казахстан теоретически способен во многом заместить Россию на армянском рынке.

Казахстану пора отстаивать собственные интересы

– Но ведь ситуация в Армении в ближайшее время может радикально измениться. Впереди парламентские выборы, и я думаю, что Россия не будет просто наблюдать за этим со стороны. Какие прогнозы и сценарии развития вы видите?

– Ещё в прошлом году я предупреждал, что Россия попытается разыграть на предстоящих парламентских выборах в Армении ту же карту, что и в Грузии. То есть, используя демократическую систему, профинансировать лояльную Москве политическую силу, вывести её наверх – по примеру Иванишвили, – а затем уже изнутри подавить сторонников проевропейской интеграции.

Мы видим, что Саакашвили оказался в тюрьме. И, на мой взгляд, аналогичный сценарий пытались реализовать и в Армении. Причём Россия вовсе не наблюдала за процессом со стороны. Там проживает очень большое количество армян – 2,5– 3 млн человек, то есть почти столько же, сколько в самой Армении. И именно оттуда был направлен олигарх Карапетян. Но, как мне кажется, Пашинян, уже учитывая горький грузинский опыт, действует очень грамотно как политик. Карапетян был арестован, позже его, насколько помню, перевели под домашний арест.

Тем не менее эта политическая сила продолжает набирать влияние. Партия, кстати, называется «Сильная Армения». И вот этот акцент на «силе» – «сила России», «сильная Армения» – очень показателен. Последние десять лет я наблюдал подобную риторику даже в корпоративном менталитете России: культ мощи, силы, доминирования. И здесь был выстроен похожий политический альянс. Но этот альянс фактически существует на российских деньгах, на финансировании со стороны российского олигарха. И они делают всё, чтобы прийти к власти.

При этом Пашинян ведёт очень активную и достаточно грамотную политику. Его партия всё равно остаётся фаворитом. По последним данным, уровень её поддержки превышает 30%.

Однако пророссийский оппозиционный альянс тоже находится среди лидеров – на втором или третьем месте. И за этим, конечно, нужно внимательно следить. Именно с этим, на мой взгляд, была связана и организация саммита в Ереване, куда приехали Урсула фон дер Ляйен, Эмманюэль Макрон и другие европейские лидеры. Это была демонстрация политической поддержки европейского выбора Армении.

Более того, вторым очень значимым явлением стало участие, пусть даже в формате видеоконференции, президента Азербайджана, который высказался в поддержку Пашиняна.

Мудрость Пашиняна заключается в том, что, несмотря на военное поражение, он сумел пройти через национализм, подавить реваншистские настроения и трезво посмотреть на ситуацию с геостратегической точки зрения, где единственный выбор Армении – это налаживание отношений со своими прямыми соседями. Для этого нужен большой дух, большая мудрость. Переосмыслить геополитику, свой статус, думать о будущем Армении – то, что делает Пашинян, абсолютно правильно. Это выбор в пользу ухода от российской зависимости.

Более того, несмотря на позицию Макрона, в Гюмри, по-прежнему находится крупная российская база. Сейчас Пашинян инициировал поэтапную замену российских пограничников на армянских. То есть после этой войны, увидев бессмысленность прежней модели, где единственным, что их связывало с Россией, была военная опора и поддержка, ради которой они жертвовали экономической самостоятельностью, стало ясно, что это больше не имеет смысла. И то, что мы сейчас видим, вполне закономерно. Россия фактически уже потеряла Южный Кавказ.

И в этом плане предстоящий визит Путина в Астану очень важен. Сможет ли Россия трансформировать свою экономическую политику в отношении Казахстана, отойдя от политики экономического шантажа? Когда существовал экономический союз, до военной агрессии против Украины, они производили у себя Camry, другие автомобили, не только «Жигули», и поставляли их нам, а мы покупали. Теперь, когда мы с китайцами подписали соглашение о строительстве крупного завода и готовы экспортировать продукцию в Россию, они нам всё закрыли.

Вспомните, что происходило с железными дорогами. Тот же Астанинский вагоностроительный завод – складывалось ощущение, что вся история была устроена так, чтобы он постепенно зачах и ничего не производил, а мы должны были покупать российские вагоны.

То же самое с астанинским предприятием General Electric, с электровозами, которые мы планировали экспортировать в Россию. Она нам тоже это заблокировала. Ни одного электровоза Россия не купила.

Сейчас мы говорим об АЭС. Да, им даже дали этот карт-бланш: пожалуйста, стройте. Но ничего не сделано. А ведь вопрос с АЭС – это история, где вы должны обеспечить всё соответствующим образом, потому что это риск для Казахстана. Санкции против «Росатома» лежат в Конгрессе США уже с позапрошлого года и это очень серьёзный риск для Казахстана. Можем ли мы себе это позволить?

– Можно ли сказать, что Центральная Азия сейчас становится новым критически важным регионом для России, где она сделает всё, может быть, даже больше, чем для Южного Кавказа, чтобы не потерять своё влияние.

– Вы упомянули «неоимпериализм», неоимперия… Империя ведь для того и существует, чтобы не платить, а выкачивать ресурсы и так далее. Когда Россия платила за своё политическое влияние? Возьмём простой пример – газ. Россия закупала газ у стран Центральной Азии по 70 долларов и перепродавала Европе по 400. А нам разве когда-либо давали возможность транзита нашего газа в Европу? Разве говорили: «Давайте, у нас есть “Дружба”, есть “Южный поток”, вы же наши партнёры – поставляйте и в Турцию тоже, будем вместе зарабатывать»? Этого не было, нас и на пушечный выстрел не подпускали.

Сейчас вот запустили ракету, и все говорят: «Казахстанская ракета». Какая казахстанская ракета? Сколько казахстанских инженеров участвовало в её разработке и подготовке к запуску? Двигатели? Конструктивные элементы? Что именно было казахстанским? У нас есть собственные титановые мощности, космические компетенции, но какой реальный допуск за 30 лет сотрудничества по Байконуру получил Казахстан? Какова доля Казахстана в запусках носителей? Я уже не говорю про «Ангару» и другие проекты. Этот вопрос давно пора выправлять. Готова ли Россия вести торговлю на справедливых, взаимовыгодных условиях?

Понимаете, ведь Путин ещё летит к Си Цзиньпину, и сейчас для них критически важно продвинуть проект «Сила Сибири – 2». А по пути заодно посадить весь северный регион Казахстана на российский газ. Если это произойдёт, не станем ли мы жертвой политических манипуляций – «а мы вам отключим газ»?

Вопросы очень сложные. Пора менять модель, переходить от отношений доминирования и зависимости к действительно взаимовыгодному партнёрству. Казахстану пора продвигать и отстаивать собственные экономические интересы. И лучшего момента для этого, чем сейчас, пожалуй, нет.

Позиции Казахстана сейчас очень сильны, и Россия это прекрасно понимает. Мы никогда не были против сотрудничества – напротив, мы за взаимовыгодное партнёрство, но оно не должно быть односторонним. Именно поэтому такой трезвый, откровенный и предметный разговор, вероятно, должен состояться. И, думаю, это будет очень трудный разговор. Но наши позиции в этом плане сейчас сильны как никогда.