Возврат активов: спецоперация или кавалерийский наскок?

Процесс возврата активов сегодня скорее напоминает спецоперацию или кавалерийский наскок. Но для того, чтобы он стал действительно эффективным, нужен скорее “штурм спецназа” из уполномоченных госорганов, гражданского общества и профессиональных юристов.

Политическая воля руководства страны по возврату сворованного у народа имущества и денег нашло свое четкое отражение в принятии соответствующего законодательного акта и Указа Президента Республики Казахстан от 5 октября 2023 года № 366 “О мерах по реализации Закона Республики Казахстан «О возврате государству незаконно приобретенных активов«.

Идея профильного закона состоит о том, что

в интересах нынешнего и будущего поколений казахстанцев регулирует общественные отношения по выявлению и возврату государству незаконно приобретенных активов (далее – возврат активов) в целях восстановления нарушенных прав народа Казахстана, обеспечения верховенства права, социальной справедливости, устойчивого экономического и социального развития Казахстана на благо его народа”, при этом незаконно приобретенными активами признаются “активы, подлежащие возврату государству в связи с их признанием судом по основаниям, предусмотренным настоящим Законом, активами необъяснимого происхождения.

В сентябре 2025 года Генеральный прокурор РК Берик Асылов заявил, что “за короткий срок удалось взыскать с субъектов олигополий свыше 1,3 трлн тенге, из которых около 850 млрд уже поступили в бюджет. На возвращённые средства строятся объекты водоснабжения, медицинские учреждения, школы и спортивные комплексы. Одновременно комитет по возврату активов трансформируется в комитет по защите прав инвесторов, что должно вывести взаимодействие государства и бизнеса на новый уровень”.

В связи с этим, возникает логичный вопрос – значит ли, что Комитет по возврату активов выполнил свою задачу?  Возможно ли было за два года вернуть все украденное за два года работы? Вывод очевиден: нет. По той простой причине, что даже самый простой бракоразводный процесс в странах, где коррупционеры всех мастей предпочитают прятать ворованное, может продлиться пару лет, в то время как рассмотрение дел о возврате миллиардных сумм естественно займет существенно больше времени. Не говоря уже о международных договорах, заключение и вступление в силу которых может легко продлиться многие годы, а иногда и десятилетия.

Цифра 850 млрд тенге (примерно1,7 долларов США), возвращенная в бюджет за период работы специализированной структуры с учетом масштабов коррупции за последние 30 лет также вызывает смешанные чувства. Следовательно, работа должна продолжаться и основываться на широких полномочиях прокуратуры и при содействии МИД РК.

Создана ли международно-правовая база с другими странами?

Напомним, Комитет по возврату активов был создан в 2023 году в составе Генеральной прокуратуры и действовал до недавнего времени на основе Закона РК «О возврате государству незаконно приобретённых активов» и имеет полномочия по международным запросам, юридическим процедурам в других юрисдикциях, а также по взаимодействию с экспертными международными сетями. Надо отметить, что такая работа проводилась и до принятия специального закона. Представители ГП РК встречались с судебными и следственными органами США, включая ФБР, Министерство юстиции США, а также провели переговоры во Всемирном Банке для совместной работы по отслеживанию, возврату активов и подготовке международных запросов.

Классика жанра: основой продуктивного взаимодействия с уполномоченными госорганами в иностранных юрисдикциях по разрешению правовом поле любых вопросов являются международные договоры (“hard law” или “твердое право”) и прокуратура РК получила установленное законом право заключать международные договоры, согласовывать проекты международных договоров в уголовно-правовой сфере и сфере возврата активов.

Однако если судить по публично-доступной информации, ни одного подобного международного договора заключено не было. Были подписаны меморандумы с рядом стран, в том числе 5 ноября 2024 года со Швейцарией подписан межправительственный меморандум о взаимопомощи в уголовных делах, направленный на ускорение обмена информацией и доказательствами, связанными с расследованием и возвратом незаконно выведенного имущества, с Болгарией меморандум о сотрудничестве в области возврата активов. Такие меморандумы на международно-правовом жаргоне называются “soft law”, т.е. “мягкое право”, потому что носят зачастую декларативный характер, являясь по своей юридической сути лишь протоколами о намерениях.

Возможно, это связано с дефицитом кадров, имеющими опыт работы в иностранных юрисдикциях поскольку сфера действия Закона о возврате активов достаточно обширна и далеко не ограничивается территорией Казахстана.

Работа по возврату активов может быть разделена на два основных этапа:

1. Создание международно-правовой базы. Это сложная задача, учитывая, что далеко не все государства заинтересованы в том, чтобы казахстанские правоохранительные органы активничали на их суверенной территории.
2. Активное сотрудничество надзорного органа с адвокатским сообществом в части возврата активов, полученных в результате коррупции.

В немецкой юридической лексике адвоката называют “Rechtsanwalt или просто Anwalt”, в то время как прокурора – “Staatsanwalt”, т. е. буквально если переводить прокурор – это  адвокат государства. В любой юрисдикции адвокат и прокурор – это вечные оппоненты ввиду разных функций в правоохранительной системе.

Однако возврат украденных у народа денег – это святая обязанность каждого вне зависимости от профессиональной принадлежности и в этом нет никакого противоречия, если надзорный орган объединит усилия с адвокатским сообществом страны для достижения общей цели. Тем более что возможности и действия прокуратуры за рубежом могут быть ограничены и в некоторых случаях даже расценены как вмешательство во внутренние дела, в то время как казахстанские адвокаты в сотрудничестве с коллегами-профессиональными правоведами в иностранных юрисдикциях могут достичь цели, опираясь на местное законодательство, гораздо быстрей и эффективней, чем через официальные каналы.

Тем более, что для этого уже созданы международно-правовые механизмы, которые были имплементированы в национальное законодательство значительного числа государств. Прежде всего, через FATF (Financial Action Task Force) — это межправительственная организация, которая разрабатывает и продвигает глобальные стандарты по борьбе с отмыванием денег, финансированием терроризма и распространением оружия массового уничтожения.

Казахстан также является членом Евразийской группы по противодействию легализации преступных доходов (EAG) — региональной структуры FATF. Законодательство РК приведено в соответствие с рекомендациями FATF в том числе в части конфискации и возврата активов. Соблюдение стандартов FATF — ключевое условие для работы казахстанских банков за рубежом; для возврата незаконно выведенных активов.

FATF утвердила 40 Рекомендаций FATF, охватывающие:

• криминализацию отмывания денег;
• конфискацию и возврат активов;
• идентификацию клиентов;
• раскрытие бенефициарных владельцев;
• регулирование банков, крипто-активов, адвокатов, бухгалтеров;
• международное сотрудничество и взаимную правовую помощь.

FATF не является судом или правоохранительным органом, но её стандарты обязательны де-факто для всех стран мира. На сегодняшний день быть вне стандартов FATF означает быть вне мировой финансовой системы.

Общество не должно стоять в стороне

Название Закона РК «О возврате государству незаконно приобретённых активов» говорит само за себя. При этом, определено, что “совокупный размер которых равен или превышает тринадцатимиллионнократный размер месячного расчетного показателя “ (приблизительно 100 миллионов долларов США).  

А как быть тысячам законопослушных граждан – налогоплательщиков, пострадавшим от коррумпированных чиновников? Как вернуть им из-за границы отнятое в результате рейдерства и иных противоправных действий, когда имело место злоупотребление служебными полномочиями?

Ответ прост и может быть легко разрешен небольшими поправками в Закон (тем более, что изменения вносились с момента его принятия уже неоднократно), а именно расширением сферы деятельности прокуратуры, прежде всего через изменение названия действующего Закона «О возврате государству незаконно приобретённых активов» и вытекающих из него формулировок.

Обновленный Закон «О возврате незаконно приобретённых активов» без слова “государству” позволил бы отечественному бизнесу обращаться как налогоплательщикам к государству за помощью, и такая помощь безусловно оказало бы положительное влияние консолидацию общества и достижению социальной справедливости.

Этой благородной цели также способствовало бы существенное снижение порога обращения, так как планка 100 миллионов долларов США делает недоступным оказание помощи среднему и малому бизнесу, пострадавших от носителей административно-властных полномочий.

Предвижу ответ от возможных оппонентов из государственного сектора: это их частное имущество и, соответственно, процессы в иностранных юрисдикциях должны вести сами. Однако если имущественный вред был нанесен государственными служащими, пусть даже уже бывшими, государственные органы не должны оставаться в стороне. И такая активная позиция повысило бы авторитет нашего молодого государства и способствовало укреплению доверия гражданского общества к институтам власти.

Зачем реорганизовали?

Злободневный вопрос вопросов — кто и зачем инициировал идею и убедил Главу государства в необходимости реорганизации комитета по возврату активов в комитет по защите прав инвесторов и какую судьбу ожидает Закон РК «О возврате государству незаконно приобретённых активов»?

Во-первых, если комитет по возврату активов прекратил свое действие, создается впечатление, что все незаконные активы, в том числе находящиеся за границей и приобретенные с использованием административно-властных ресурсов, возвращены к государственную казну и задача полностью выполнена? Едва ли. 

Во-вторых, какая связь между защитой прав инвесторов и возвратом активов? Очень опосредствованная и, по сути, никакая.

Факт преобразования комитета по возврату активов в комитет по защите прав инвесторов в системе прокуратуры может оказать нам “медвежью” услугу в ужесточающейся борьбе на международных рынках капитала за инвестиции, потому что серьезные инвесторы хорошо умеют читать между строк, и данная трансформация будет интерпретирована далеко не в нашу пользу.  Выглядит так, как будто обычные механизмы защиты собственности и инвестиций как суды и арбитраж дают серьезные сбои в стране и, как следствие, государство наделяет полномочиями по защите инвесторов полувоенную структуру каковой является прокуратура.

И третье, несмотря на реорганизацию комитета по возврату активов  в комитет по защите инвестиций, согласно действующему законодательства, уполномоченным органом по возврату активов остается тем не менее “ведомство органов прокуратуры Республики Казахстан по возврату активов” и Закон РК “О возврате государству незаконно приобретенных активов” от 12 июля 2023 года никто не отменял и последние изменения от 3 января 2026 года, внесённые через принятие Закона РК “О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам исполнения решений Конституционного Суда Республики Казахстан и возврата государству незаконно приобретенных активов”,  носят лишь уточняющий характер и нет принципиальных изменений  в тексте первоначального текста Закона.

Таким образом, Закон о возврате активов по своей сути остается в силе, в том числе международные его аспекты. Следовательно, можно предположить, что переименование и реорганизация комитета по возврату активов — попытка отвлечь внимание гражданского общества от темы возврата награбленного и дело рук тех, кто нечист на руку, боится правосудия и скрывается за рубежом.