$108 за баррель: сможет ли Казахстан заработать на нефтяном шоке

Мировой нефтяной рынок лишается запасных выходов: Ормуз закрыт, главный экспортный нефтепровод Саудовской Аравии остановлен, а над Баб-эль-Мандебом нависла угроза блокады. Нефть уже поднялась до $108 за баррель, превращая войну на Ближнем Востоке в новый глобальный ценовой шок. Казахстану достается редкий шанс заработать на дорогой нефти, однако собственные проблемы с экспортом могут превратить этот подарок в упущенную возможность. Более подробно – в материале Exclusive.kz.

Скачок цен пришелся на 10–14 сентября и совпал с несколькими независимыми, но взаимоусиливающими событиями. В ночь на 11 сентября серия дронов, запущенных с территории Ирака, ударила по саудовскому нефтепроводу East-West в районах Эр-Рияда и Медины. Багдад ответственность за атаку не признал, ни одна группировка ее не взяла на себя. Западные СМИ со ссылкой на американских чиновников связывают удар с проиракскими шиитскими формированиями, лояльными Ирану.

Практически одновременно, 10–12 сентября, хуситы захватили портовый город Моха, а затем остров Майюн (Перим) в самой узкой части Баб-эль-Мандебского пролива после того, как силы признанного международным сообществом правительства Йемена оставили позиции. Королевство Саудовская Аравия (КСА) в ответ нанесло авиаудар по аэропорту в Мохе.

Саудовцы остановили нефтепровод East-West «в качестве меры предосторожности» после атаки. Дата возобновления не сообщается. Трубопровод с марта этого года используется как основной экспортный маршрут после того, как Иран заблокировал судоходство через Ормузский пролив в рамках войны с США и Израилем. Эр-Рияд перенаправил через него около 5 млн баррелей нефти в сутки (б/с) к порту Янбу на Красном море. По данным Saudi Aramco, этот трубопровод сыграл ключевую роль в смягчении экспортных перебоев с начала войны.

Таким образом, рынок за одну неделю получил сразу два удара по одному и тому же запасному выходу – физическую остановку трубы, которая заменяла закрытый пролив, и потерю контроля над вторым проливом, через который эту же нефть можно было бы вывезти морем.

Хуситы и саудовцы

Хуситы (движение «Ансар Аллах») – зейдитская шиитская группировка из северного Йемена, вооруженное восстание которой переросло в гражданскую войну в 2014–2015 гг. Тогда боевики взяли столицу Сану и вытеснили признанное правительство. С 2015 года в конфликт на стороне йеменских властей была втянута возглавляемая КСА коалиция, что превратило внутренний конфликт в региональную прокси-войну. Иран поддерживает хуситов оружием, деньгами и поставками, что признается большинством западных источников как часть более широкой сети союзников Тегерана, так называемой «оси сопротивления», хотя степень оперативного контроля Ирана над решениями хуситов остается предметом дискуссии.

После начала войны Израиля с ХАМАС в Газе в 2023 году хуситы начали атаковать торговые суда в Красном море, заявляя о солидарности с палестинцами, а затем расширили удары на Израиль. С февраля, когда США и Израиль начали военную кампанию против Ирана, хуситы вновь активизировались как часть иранского фронта. В июле они объявили морскую блокаду КСА и начали бить по саудовским танкерам и портовой инфраструктуре, а в сентябре довели дело до захвата побережья и Майюна.

Хуситы – это один из наиболее боеспособных участников войны против Саудовской Аравии и один из инструментов давления Ирана на весь регион.

Баб-эль-Мандебский пролив шириной около 28 км разделяет Красное море и Аденский залив между Йеменом, Джибути и Эритреей. Это единственный морской путь из Красного моря и далее через Суэцкий канал в Средиземное море, и через него, по разным оценкам, проходит порядка 10–12% мировой морской торговли, включая существенную часть нефти, идущей из Персидского залива в Европу.

Остров Майюн, крошечный вулканический клочок суши площадью около 13 кв. км, лежит ровно в самой узкой части пролива и делит его на два судоходных канала. Хуситы в состоянии полностью остановить все судоходство. Контроль над Майюном и побережьем дает им возможность вести прицельный огонь и наблюдение за обоими каналами одновременно. Аналитики отмечают, что теперь у хуситов появилась реальная возможность перекрывать морское движение через Баб-эль-Мандеб, если они примут такое решение. Но пока речь идет о резко возросшей угрозе, а не о свершившейся полной блокаде.

Альтернатива – обход Африки через мыс Доброй Надежды, но это заметно более длинный и дорогой маршрут в Европу вместо прохода через Суэц. Для нефтяных компаний это означает удлинение рейса на полторы-две недели и рост фрахта.

КСА – крупнейший в мире экспортер нефти. Любые перебои в ее логистике сильно заметны на глобальном рынке. Нефтепровод East-West длиной около 1200 км соединяет месторождения Восточной провинции с портом Янбу на Красном море, позволяя обходить Ормузский пролив. До нынешней войны это был резервный маршрут. После закрытия Ормуза Ираном в марте он стал главным экспортным каналом, по нему шло около 5 млн б/с нефти.

В апреле удар по одной из насосных станций уже срезал около 600 тыс. б/с мощностей страны, в июле-августе атаки на инфраструктуру в Эр-Рияде, Восточной провинции и Янбу привели к новому падению пропускной способности трубы на 700 тыс. б/с. Сентябрьский удар не разрушил трубу полностью, но заставил Эр-Рияд остановить ее целиком «на время оценки повреждений», а восточную нефть без нее в Янбу быстро не перенаправить.

Саудовская Аравия не потеряла способность добывать нефть, но временно лишилась основного канала ее вывоза в условиях, когда второй по значимости маршрут – через Ормуз – уже почти семь месяцев закрыт, а третий, Баб-эль-Мандеб, находится под контролем враждебной вооруженной группы. Это радикальное сужение коридоров, через которые нефть вообще может физически покинуть страну.

Согласно сентябрьскому отчету Международного энергетического агентства (МЭА), мировая добыча нефти в августе упала на 1,6 млн б/с к предыдущему месяцу, до 100,1 млн б/с, а объемы, простаивающие в Персидском заливе из-за рисков безопасности, превысили 10 млн б/с.

Рынок отреагировал

Закрытый Ормуз с марта и остановленный East-West в сентябре убрали с рынка вполне конкретные миллионы баррелей. КСА способно качать нефть, но временно не может ее вывезти прежними темпами.

Хуситы не обязаны стрелять по каждому танкеру, чтобы поднять цену. Достаточно того, что они теоретически способны это сделать. Эта неопределенность уже закладывается трейдерами во фьючерсы как «геополитическая премия».

По оценке аналитиков, военные премии за проход через Ормузский пролив выросли с 1–3% до 7,5–10% от стоимости судна, а после объявления хуситами блокады саудовского тоннажа премии за Баб-эль-Мандеб тоже пошли вверх. По подсчетам, только страхование военных рисков добавляет к цене барреля нефти около $7–8, а с начала войны страховщики выплатили почти $2 млрд по более чем 70 случаям повреждения судов.

Основной вклад в рост цен по-прежнему вносит закрытие Ормуза и связанное с этим выпадение свыше 10 млн б/с регионального предложения. Сентябрьские события в Йемене и атака на саудовскую трубу – надстройка над уже существующим шоком, которая убрала последний относительно спокойный маршрут и заставила рынок закладывать риск того, что второй запасной выход тоже окажется под угрозой.

Управление энергетической информации США (EIA) в своем отчете в начале сентября, еще до захвата Майюна и атаки на East-West, ожидало, что Brent во второй половине 2026 года будет в среднем держаться около $90 за баррель, а к 2027 году постепенно снизится до $74 по мере восстановления добычи и запасов. Этот прогноз прямо не учитывает события последней недели и в текущем виде уже выглядит устаревшим в сторону более высоких цен.

В свою очередь, МЭА второй месяц подряд резко ухудшает прогноз спроса на нефть – на 2,5 млн баррелей в сутки за этот год, но одновременно фиксирует падение предложения на 5,7 млн б/с, а запасов – почти на 507 млн баррелей с начала войны. Пока эта комбинация держит цену выше $100, несмотря на слабеющий спрос.

Ограничивают дальнейший рост цен несколько факторов, в том числе падение спроса из-за самих высоких цен, рост добычи вне зоны конфликта (США, Бразилия, Канада, Казахстан), использование стратегических резервов и попытки дипломатии – Иран и страны Персидского залива в начале сентября обсуждали временный порядок управления судоходством через Ормуз, хотя переговоры пока не привели к устойчивому результату.

По оценке экспертов, реальными бенефициарами сложившейся ситуации становятся производители нефти, чьи маршруты не проходят через Ормуз или Баб-эль-Мандеб, прежде всего США, Бразилия и Канада, а также Казахстан.

Выигрывают также страховые синдикаты, чьи премиальные выручки от военных рисков компенсируют растущие выплаты, и трейдеры, успевшие захеджироваться до скачка.

Проигравшими являются страны-импортеры, особенно Азия и Европа, где выросли и цена самой нефти, и стоимость ее доставки. Пострадают нефтепереработка, работающая на дорогом сырье, авиация и логистика, производители удобрений и продуктов питания, зависящие от энергоемких процессов, и в конечном счете потребители – через инфляцию на топливо и транспорт. Центральные банки оказываются перед классической дилеммой: сдерживать инфляцию или поддерживать экономический рост.

Что это значит для Казахстана

Республиканский бюджет на 2026–2028 годы заложен исходя из цены Brent $60 за баррель и курса 540 тенге за доллар, а цена отсечения для зачисления нефтяных доходов в Нацфонд установлена на уровне $41 за баррель. При нынешних ценах, кратно превышающих оба этих порога, в Нацфонд поступает заметно больше средств сверх гарантированного трансферта в 2,77 трлн тенге, предусмотренного на 2026 год.

Но здесь важна оговорка. Во-первых, экспортные объемы Казахстана ограничены собственными логистическими проблемами. В первом полугодии экспорт нефти и конденсата упал на 8%, до 36,5 млн тонн, из-за ограничений на Каспийском трубопроводном консорциуме (КТК), приостановки поставок в Германию по «Дружбе» и падения добычи на Тенгизе.

При этом азиатские покупатели, столкнувшиеся с перебоями ближневосточных поставок, за январь-июль заметно нарастили закупки в Казахстане – Сингапур втрое, Турция на 80%, Египет вдвое, Южная Корея на 17%, по данным Ситуационно-аналитического центра ТЭК РК. Это создает казахстанским нефтекомпаниям пространство для наращивания продаж.

Нефть уже почти семь месяцев торгуется на фоне войны. Инвентарные запасы нефти в мире падают, но еще не исчерпаны, а спрос из-за высоких цен уже начал снижаться, по оценке МЭА, самыми быстрыми за пределами пандемийного 2020 года темпами.

Нынешний скачок цен не является разовым спекулятивным всплеском, а события пока не привели к полноценному глобальному дефициту физической нефти. Инвентарные запасы падают, но еще не исчерпаны.

Для того чтобы цены вернулись к докризисному уровню, как минимум нужны возобновление судоходства через Ормузский пролив и деэскалация в Йемене. Но расширение ударов на новые нефтяные объекты Персидского залива, попытка хуситов реально перекрыть пролив способны увести Brent уже заметно выше $108.

Читайте также:

«Когда нефтью управляет война: что происходит с энергетикой и что ждёт Казахстан»